Чтение онлайн

Новая волна дурного предчувствия приближалась, но не успела я предаться переживаниям, как разом умолк гитарный надрыв и оборвался пронзительный голос - будто я нырнула и в уши попала вода.

В тишине от толпы сражающихся отделился человек и, прихрамывая, двинулся к нам.

Сердце застучало с удвоенной силой - это был один из двойников.

Я сидела на земле рядом с Людой, не в силах пошевелиться.

…При безусловном сходстве с Мортеном эта часть души выглядела странно, напоминая театрального Ричарда Третьего - в старинной одежде, одно плечо выше другого, и когда двойник мельком оглянулся на бой, я поняла, что за спиной у него горб. Тонкое болезненное лицо, обрамлённое золотыми кудрями, тоже не блистало той искрящейся лукавой красотой, что была свойственна оригиналу… однако взгляд… взгляд не изменился.

Горбун поклонился и церемонным движением протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Понимая, что глупо упираться и уползать на четвереньках, я протянула руку в ответ. Как только мои пальцы оказались в ладони Мортена, меня будто что-то подхватило, закружило, мир вокруг расплылся.

Исчезла битва и куда-то делась Люда, стёрлись серебряные письмена на льду и вместо берегов в траурных перьях гигантских папоротников вокруг встали серые стены с грубо вытесанными колоннами, над головой сомкнулись высокие своды.

Я быстро огляделась в незнакомом месте.

Это был, очевидно, тронный зал - у дальней стены каменные ступени вели к возвышению, на котором стояли два одинаковых характерных кресла - огромные, богато украшенные, с высокими спинками. По сравнению с лощёным Эрмитанским, здешний интерьер казался более старым, более брутальным и, в конечном счете, больше напоминал реальные замки в моём родном измерении.

Королевские кресла пустовали, но вокруг - на возвышении и в самом зале - постепенно проявлялись очертания людей в нарядных одеждах. Призрачные придворные степенно фланировали, занятые светским общением. На балконе небольшой струнный оркестр выплетал старинную мелодию.

– Мы в голограмме?

Горбун покачал головой.

– Считай, что мы в несбывшемся. Сколько бы мы здесь не были, для остальных не пройдёт и секунды. Я хотел показать, чего ты лишилась, - Мортен указал на трон.
– Мы могли бы править Аннморией вместе.

– Не могли бы.
– Я попыталась отдёрнуть руку, но он стиснул её. Несмотря на общий болезненный вид, пальцы у него оказались железными.

Мортен склонил голову набок.

– Боишься?

В ответ я насмешливо приподняла брови.

Действительно, глупости какие. Чего бояться человека, отдавшего тебя на растерзание демонам?..

Мортен понял меня без слов.

– Знаю, мне не получить прощения, но я хочу, чтобы ты услышала… Тогда я был болен, я был не в себе и совершил ошибку. И потом… я сожалел… очень сожалел…

– Угу, - хмуро сказала я.
– Страдал, лил крокодиловы слёзы?

– Может, и лил, - так же хмуро сказал Мортен.
– Говорю тебе… жажда живой крови оказалась сильней меня… непобедимый инстинкт завладевает всем существом, пронизывает каждую клетку и помрачает рассудок… если б ты знала, как ужасно возвращаться в призрачное состояние…

Я снова попыталась избавиться от железных пальцев.

– А Кайлеан скорее трижды умер бы сам!
– выпалила я.
– И никакой инстинкт не заставил бы его принести меня в жертву!

Хватка ослабла.

– Да, - скривившись, признал Мортен, - некромант ухнул бездну энергии на твою защиту. Ослабил он себя фатально. Ему не устоять. И, главное, всё напрасно. Есть области магии, доступные только мне. В сущности, мы лишь играем в кошки-мышки… и мышка здесь не я.

Моё сердце сжалось. Кайлеан предвидел… “Если я погибну…” - говорил он…

– Тогда верни меня обратно. Если Кайлеану суждено умереть, пусть я умру вместе с ним.

Горбун долго изучал меня, затем изрёк:

– Вы, люди… так нелогичны… Какой смысл в твоём желании?

Не собираясь читать мораль, я всё же произнесла:

– Если ты не понимаешь таких вещей, значит, всё это время ты стремился стать лишь кровоточащим куском мяса. Человечность кроется в другом.

Он сузил глаза и накренился в мою сторону, и на мгновение показалось, что сейчас мне настанет конец. Но Мортен внезапно вздохнул и расслабился.

– Ах, Данимира, Данимира… Твоя добродетель несокрушима, - усмехнулся он, покачав головой.
– Даже на краю гибели ты остаёшься хорошей девочкой.

– На краю гибели не имеет смысла меняться, не находишь?

– Возможно, в переменах кроется спасение.

– Не для всех. Верни меня обратно, - тихо сказала я.
– И дальше… будь что будет.

– У всего есть своя цена.

– Какова же твоя?
– Я прищурилась.
– Подарить тебе почку? Или сразу отдать весь организм на запчасти?

– Взамен… один танец… Подари мне всего один танец…

– И я буду свободна?

Он помолчал, прислушиваясь к чему-то, и поглядел на меня в упор.

– И будешь свободна. Клянусь.
– Он подал знак музыкантам на балконе.

Сменился ритм, сменилась мелодия, расступились придворные, которые раньше будто не замечали нас, и я, неисправимая доверчивость, долго глядела в знакомое и незнакомое лицо своего палача, тюремщика своих родителей, а потом всё же положила руку ему на плечо.

В молчании, под горьковато-печальные звуки, разлитые в воздухе, мы начали движение. Наш долгий танец был незамысловат - так, медленно переступая, могли бы танцевать два малознакомых человека на первом свидании в людном месте. Я опасалась какой-либо выходки, но Мортен вёл себя пристойно и против ожиданий не вёл провокационных разговоров. Иногда по его губам пробегала загадочная полуулыбка, отвечающая тайным мыслям. Эта покалеченная часть души вела себя странно, я никак не могла определить её суть.

– Кто ты?
– спросила я наконец.

– Угадай. Как видишь, я несколько ущербен.
– Он усмехнулся.
– Может статься, я представляю Разум?

– Совесть, скорее уж, - мстительно сказала я.

– Что-то не припомню такого в наших славных рядах, - парировал Мортен.
– Должно быть, парень по имени Совесть умер в младенчестве.

– Охотно верю. Но, значит, ты не представишься?

Он пожал плечами.

– В разобщённом состоянии у нас у всех проблемы с самоидентификацией. Каждый считает себя центром притяжения… и лишь один прав.