Чтение онлайн

Раковины улиток хрустят под ногами, когда я иду к своему святилищу — месту, где в течение двух десятилетий оплакивала погибшую дочь, которой, как оказалось, и не было. Узнав об этом несколько дней назад, я решила, что клумба пуста. Теперь молюсь, чтобы это так и было.

Беру из сарая лопату и начинаю копать. Меня трясет от волнения, однако я методично кидаю землю, смешанную с остатками цветов и корнями. Каждый раз, когда металл бьется обо что-то твердое, я замираю, приглядываюсь и выдыхаю, лишь убедившись, что это не кость.

По лицу течет пот, непривычные к тяжелой физической работе руки горят, но я не останавливаюсь. А потом лопата вдруг во что-то утыкается. Свечу фонариком в яму, поднимаю коричневое волокно и растираю его между пальцами. Набивка пухового одеяла. Оно сгнило, и полуразложившиеся почерневшие перья напоминают крылья падшего ангела.

Чтобы сдержать крик, я зажимаю рот грязной рукой, оставляя на губах слой песка. Выбора у меня нет: я должна увидеть, что внутри. Надеюсь и молю Бога: там не то, о чем я думаю, — не то, чего мать меня лишила. Я приседаю, разрываю ленту, скрепляющую остатки одеяла, и разворачиваю его. Свет выхватывает что-то знакомое. Протягиваю руку и смахиваю грязь — папины ключи от дома и брелок с моей школьной фотографией, который я подарила ему на День отца. Я беру их и опускаю в карман.

Потом разбрасываю землю и камни руками, пока из бледных очертаний не складывается грудная клетка взрослого человека.

Я стою над телом своего пропавшего отца.

Когда я захожу к ней, она лежит на кровати, повернувшись к телевизору, но, похоже, его не смотрит, а думает о чем-то своем.

Мне нетрудно прочесть ее мысли, ведь мои в последнее время заняты тем же самым. За образом кровного врага стал вновь проглядывать образ матери, теперь уже старенькой и уязвимой. И мне от этого не по себе.

Она вздрагивает, когда я говорю «привет», и хмурится.

— Я не ждала тебя. Мы ужинали вчера вечером.

— Знаю. У меня тут кое-что есть…

Поднимаю пакет из супермаркета, который держу в руке. Мэгги смотрит на него с недоумением, не понимая, какой реакции я от нее жду.

— Подвинься, — командую, и она приподнимается на кровати.

Вываливаю на одеяло гору свертков и коробочек. Мэгги надевает недавно отремонтированные очки для чтения и начинает перебирать их, читая этикетки.

— Облазила весь интернет в поисках альтернативных методов лечения рака груди, — объясняю я. — Оказывается, существует много разных средств: ромашка, омега-3, пробиотики, зверобой, имбирь… Их рекомендуют на куче сайтов — значит, что-то в этом есть.

— Мне еще не поставили диагноз.

Я не обращаю внимания на ее слова.

— Исследование, проведенное университетом Колорадо, показало, что могут помочь эхинацея, чеснок, куркума и льняное семя, поэтому я собираюсь чаще использовать их в приготовлении еды. И еще я купила тебе термос, чтобы ты пила зеленый чай. В нем много антиоксидантов.

Мэгги не разделяет моего энтузиазма, я вижу это по ее глазам.

— Нина… — начинает она нерешительно.

Я знаю, что сейчас услышу. За годы работы в больнице ей промыли мозги, заставив поверить, что работают только таблетки и прочая медицинская химия. Она представления не имеет, как далеко вперед шагнула натуропатия. Я должна убедить ее смотреть на мир шире.

— Сейчас ты скажешь, что не веришь в подобные вещи. Но тебе ведь ничего не стоит попробовать?

— Боюсь…

— Я скопировала несколько рецептов из книги, которую нашла на работе. Она называется «Рецепты от рака». Там сотни разных средств. В обеденный перерыв я зашла в интернет-магазин и заказала кучу свежих органических продуктов. Их привезут завтра вечером. Еще пишут, что очень полезен витамин D, так что на выходных, если будет солнечно, можно ненадолго выйти в сад за домом.

Услышав последнее предложение, Мэгги в удивлении приподняла бровь. Я тут же поняла, что сболтнула лишнего. Увлеклась. Такая прогулка была бы более чем опрометчивым шагом, особенно с вездесущей Элси по соседству. Хотя, может, стоит попробовать провести Мэгги в конец сада, где ее никто не заметит…

— Я смотрела статистику по уплотнениям в груди, — добавляю. — В восьмидесяти процентах они не являются злокачественными. Скорее всего, у тебя просто киста или жировик.

— Нина, — повторяет Мэгги, на этот раз более напористо, как обычно делает, когда я не слушаю. — Ты знаешь историю нашей семьи. И знаешь, что предрасположенность к раку груди может передаваться по наследству. Это называется «наследуемое генетическое изменение». Я сейчас примерно в том же возрасте, когда умерли мои мама и бабушка, поэтому вероятность, что опухоль злокачественная, намного выше, чем у большинства женщин. Да, на ранних стадиях рак еще можно вылечить, но не с помощью здорового питания и витаминов. В любом случае, прежде чем делать что-то, нужен профессиональный диагноз.

— Люди тысячи лет лечились натуропатией, — возражаю я. — Коренные американцы использовали в медицинских целях грибы, травы и лишайники.

Мэгги протягивает ко мне руку, однако я отстраняюсь. Меня бесит, что она держится за свои предубеждения и даже не хочет попробовать мой способ.

Наверное, поняв, как меня расстраивает ее упорство, Мэгги снова переводит взгляд на покупки.

— Спасибо, — говорит она. — Я ценю твою заботу.

На мгновение мне хочется обнять ее и поплакать вместе, но я одергиваю себя. Между нами пропасть. Поэтому молча встаю и складываю свертки и коробки обратно в пакет.

— Позову, когда ужин будет готов.

Оставляю дверь открытой и иду вниз. Мэгги сама виновата в своем заключении. Она его заслужила, и я не могу допустить, чтобы она осталась безнаказанной из-за какой-то шишки.

Однако и к тому, чтобы еще один важный человек меня бросил, я не готова.

Никогда я не думала, что буду так страдать без хорошей горячей ванны, пока Нина не лишила меня этой роскоши. До недавнего времени мне разрешалось купаться строго по расписанию, два раза в неделю, в чуть теплой воде. В последнее время она немного смягчилась и стала оставлять мне длинную цепь, с которой я могу не только ходить в нормальный туалет вместо ведра, но и принимать ванну, когда захочу.

Теперь, как только Нина уходит на работу, я спешу в ванную и спускаю всю горячую воду, оставшуюся после ее утреннего душа. Чтобы не попасться, дожидаюсь, пока Нина не исчезает за поворотом, и лишь тогда начинаю свой ритуал. Не то чтобы она запрещала мне (она вообще ни словом не обмолвилась) — просто не хочу, чтобы Нина использовала это против меня в будущем.

Уже раздетая, ожидая, пока наполнится ванна, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, какую еду и «лекарства» она оставила в контейнерах у двери моей спальни, и не могу сдержать разочарования. Горсть миндальных орехов и пара пакетиков зеленого чая не избавят меня от опухоли. Это под силу только квалифицированному доктору.

Я погружаюсь в ванну, положив одну ногу на бортик, чтобы не намочить цепь. Вместо апельсиновой пены Нина купила новую, с запахом лаванды, и она мне нравится гораздо больше. Подкладываю сложенное полотенце под голову наподобие подушки и ложусь. Руки сами тянутся к груди и нащупывают шишку. Конечно, никуда она за ночь не делась. Чудес не бывает.

И все эти натуропатические изощрения Нины, на мой взгляд, полная чушь. Даже не знаю, как на них реагировать. Безусловно, альтернативные методы лечения имеют право на существование, но они могут применяться лишь как дополнение к современной медицине, а не заменять ее.