Чтение онлайн

Не спеша добираюсь до оранжереи в задней части дома. По размерам она не уступает нашему первому этажу. Всюду развешаны фонарики, а в центре переливается огнями дискотечный шар. Гости танцуют под хиты восьмидесятых. У приемных родителей Дилана много друзей. И у меня было бы не меньше, с такими-то деньжищами…

Оглядываюсь по сторонам, но сына не вижу. Возвращаюсь к большой деревянной лестнице, словно из особняка в «Аббатстве Даунтон», поднимаюсь по ней и попадаю на площадку, куда выходит восемь дверей. По стенам развешаны семейные фотографии. Я останавливаюсь возле той, где изображен сын. На фоне остальных детей он выглядит кукушонком, подкинутым в чужое гнездо. Для меня это очевидно; нужно, чтобы он тоже это понял и увидел: его место рядом со мной, а не с ними. На снимке Дилан сидит на маленьком синем велосипеде, и я представляю, как толкаю его по дорожке. Руки сами тянутся к фотографии, я вынимаю ее из рамы и кладу в сумочку.

За одной из дверей оказывается комната Дилана. Я узнаю его пальто, лежащее на кровати рядом с планшетом. Включаю планшет и просматриваю историю поиска. Помимо футбольных матчей, порносайтов и собственной газеты, много запросов посвящено Джону Хантеру. Интересно, о чем он думает, когда читает эти статьи и рассматривает фотографии? Видит ли он упущенные возможности и потерянные годы, проведенные вдали от меня?

Заглядываю в гардероб, нюхаю его рубашки и трусь щекой о свитер. Нахожу шарф в клетку от «Бёрберри» и тоже кладу в сумочку. Брызгаю его парфюм себе на запястья и с наслаждением вдыхаю аромат.

Уже спускаюсь, когда замечаю самого Дилана. Он держит под руку приемную мать. Они смеются. При виде этой мерзкой женщины, присвоившей моего сына, переполняющий меня яд поднимается вверх по горлу, и я сглатываю, чтобы загнать его обратно внутрь.

Я терпеливо жду, когда сын меня заметит. И когда это наконец происходит, он останавливается как вкопанный и бледнеет.

Дилан хмурится, наблюдая, как я спускаюсь по лестнице, и мотает головой, будто сомневаясь в реальности происходящего. Похоже, он скорее готов принять меня за обман зрения, чем поверить, что его биологическая мать пришла к нему в гости.

— Нина… — шепчет он.

Приемная мать чувствует его испуг.

— Бобби? — окликает она, но он не отвечает.

— Сюрприз! — говорю я, подходя и обнимая его.

Он стоит как истукан, даже рук не поднял.

— Какого… почему…

— Решила познакомиться с твоей мамой, — с готовностью отвечаю я, хотя слово «мама» по отношению к этой отвратительной женщине дается с трудом, словно у меня полон рот гвоздей. — Здравствуйте! — Широко улыбаюсь и протягиваю ей руку, чтобы поздороваться. Мой палец задевает об огромный камень на ее кольце. — Нина. Поздравляю с днем рождения.

И вручаю ей пакет с вином.

— Джейн. Спасибо, очень мило, — говорит она, даже не заглянув внутрь.

Видно, что ей интересно узнать, кто я, однако мой сын слишком ошарашен, чтобы прояснить ситуацию.

— Вы с Бобби коллеги?

Я нарочито смеюсь и отвечаю, прежде чем Дилан успевает открыть рот:

— Нет, я не сумела бы написать статью в газету даже под страхом смерти.

— Откуда же вы друг друга знаете?

— Скажешь сам, Дилан? — говорю я.

— Дилан? — повторяет Джейн и вновь смотрит на него. — Почему она зовет тебя…

И тут до нее доходит.

— Нина, — выдыхает она и судорожно переводит взгляд с меня на Дилана. Не заметить сходство невозможно. С ее лица сходит краска.

— Извините, что не представилась. Я мама Дилана.

Джейн отступает назад, отпускает руку моего мальчика и оборачивается к нему, ожидая подтверждения.

— Это правда? — спрашивает она.

Ответа не требуется, все и так понятно по его лицу.

Нас прерывает звонок в дверь. Дилан хватает меня за руку — чересчур сильно, на мой взгляд, — и тянет в соседнюю комнату. Когда он включает лампу, становится ясно, что это кабинет. У одной стены стоит стол, у другой — высокое кожаное кресло. Джейн входит следом и закрывает дверь. Сесть мне никто не предлагает.

— Мы раньше не встречались, — говорю я, — потому что когда вы забрали у меня сына, я жила в полусне из-за сильнодействующих препаратов.

Парировать ей нечем, поэтому она молчит.

— Что ты здесь делаешь? — вмешивается Дилан. — Я тебя не приглашал.

— Вы знакомы? — спрашивает Джейн.

Дилан кивает.

— Как это случилось? — Она поворачивается ко мне. — Вы его искали?

Вопрос звучит как обвинение.

— Мой сын сам меня нашел, так ведь, Дилан?

Не стану скрывать, мне доставляет удовольствие смотреть, как ее ранят мои слова. Она поворачивается к моему мальчику, и я замечаю на его глазах слезы. Он не отвечает, видимо, боясь причинить ей боль, поэтому говорю за него:

— В последние два года мы много общались, да, Дилан?

— Два года? — повторяет Джейн и качает головой, словно не в силах поверить.

— Мы регулярно встречаемся: то я приезжаю, то он заглядывает. Живу в Нортхэмптоне, недалеко отсюда.

В комнату вбегает Оскар и сразу бросается ко мне. Облизывает мои руки и радостно виляет хвостом.

— Рада тебя видеть, малыш! — говорю я и с удовольствием замечаю горечь во взгляде Джейн — даже пес ее предал.

— Что ты здесь делаешь? — повторяет Дилан.

— Хотела познакомиться с женщиной, которая за тобой присматривала.

— Я не просто «присматривала», — возражает Джейн. — Он мой сын.

— Только не родной, так ведь?

— Я любила его как родного и растила, когда ты не могла.

— Не могла — потому что не дали. От него отказалась моя мать — не я. История долгая и непростая, и Дилан наверняка тебе ее потом расскажет. Просто представь мое удивление, когда он внезапно возник у меня на пороге. Желая воссоединиться со мной. Своей матерью.

Каждая новая подробность наших с Диланом отношений больно ранит эту женщину. Я знаю, что произошедшее не ее вина, но мне все равно. В глубине души она наверняка понимала, что Дилан был дан ей на время, «в аренду».

Она опирается о стол. Дилан обнимает ее за плечи, пытаясь утешить, и я чувствую легкую зависть — меня он даже не попытался приободрить.

— Не хотел, чтобы ты узнала это так, — говорит он ей. — Просто мне нужно было выяснить, откуда я родом.

— Я не сержусь на тебя. Меня расстраивает лишь то, что ты сначала не посоветовался со мной или с отцом. Кто-то из братьев или сестер знает о ней?

— Вообще-то я здесь, — замечаю.

Джейн смотрит на меня и нехотя поправляется:

— Кто-то знает о Нине?

— О его матери.

— Его мать — я!

— Пожалуйста, прекратите! — вмешивается Дилан. — Нина, тебе стоит уйти.

— Почему?

— Потому что ты расстраиваешь маму.

— Дилан…

Джейн резко оборачивается и кричит:

— Ради бога, его зовут Бобби! Зови его по имени!

Меня захлестывает гнев, комната вокруг исчезает, и я вижу только ее — женщину, которая уже однажды украла у меня сына, воспользовавшись моей слабостью, и теперь снова пытается его отнять. У нее и так есть все: муж, родные дети и дом мечты. Зачем ей еще и мой сын? Они с Мэгги сговорились уничтожить меня. Ненавижу!.. Фигура Джейн расплывается в черно-красном мареве, и я чувствую непреодолимую потребность наказать ее. Причинить ей боль. Заставить ее пожалеть о том, что сделала. И дать ей понять, что этот красивый молодой человек принадлежит мне, а не ей. Мои кулаки сжимаются, а рука сама тянется к стеклянному пресс-папье на полке.