Чтение онлайн

Как знать, может я и зря перед прыжком глаза закрыл, увидел бы, что внутри прохода творится. А, может, и правильно сделал, как знать, не ослепило бы меня полностью. С другой стороны, можно подумать, я сейчас что-то вижу. Да и бог с ним, в любом случае прыгать сюда было очень страшно и совершенно глупо.

Я ожидал прихода паники, даже приготовился к ней, но она не наступила. Я продолжал дышать спокойно и ровно, как только может дышать человек, не понимающий есть ли у него нос вообще.

Мне не было страшно. Жутко было, но страха я не испытывал. Я, каким-то внутренним чутьем, понимал, что здесь и сейчас мне ничего не угрожает. Я чувствовал, что она здесь и она не даст меня в обиду.

Тьма обнимала меня. Нежно, ласково. Она прикасалась, осторожно, медленно, словно боясь повредить, обволакивала, подстраивалась под меня. Она коснулась пальцев, тело вздрогнуло, оцепенение пропало. Я чувствовал, как Тьма проникает в меня, насыщая тело, позволяя ему остаться целым, а разуму не сойти с ума.

Кончики пальцев кололи сотни крохотных иголочек. Это было больно и приятно вместе с тем. И чем дольше это продолжалось, тем меньше оставалось боли. Вскоре боль ушла, уступив место приятной неге.

Я не чувствовал рта, но если бы мог управлять губами, то улыбнулся бы.

Затем пришел звук. Тихий, но затмивший собой все остальное.

Капля. Вода, где-то совсем недалеко капли воды одна за другой, разбиваются о камень. Нет, не о камень, камень лишь создает эхо, а капли бьются о воду. Где-то совсем рядом должен быть водоем. Скорей всего лужа, но главное, чтобы не загнившая, пить уж очень хочется.

Пить? Я обрел новое чувство. Я дышу, слышу, хочу пить. Я совершенно точно живой. Может не совсем целый, но живой.

Тьма, прижималась ко мне, покрывая тело плотной тяжелой пленкой, становясь второй кожей, сливаясь с первой, словно становясь мной. Я чувствовал, как она растворяется во мне, и начинал чувствовать тело, там, где Тьма проникала внутрь.

«Подними меня!» — попросил я и Тьма отозвалась, мои мышцы напряглись, руки согнулись, уперлись в пол, приподняли тело.

«Посади меня!» — вновь попросил я и Тьма согнула тело, заставила вытянуть ноги и мягко опустила.

Лишь мысль о том, что я не вижу, и по векам растекается ласковая волна, смывая оцепенение и открывая картину мира вкруг. Мгновение и я вижу пещеру. Точнее не вижу, я ее чувствую. Тьма, заполнившая все вокруг, опустившаяся в самые маленькие расщелины, поднявшаяся по стенам, к самому потолку, заполнившая собой каждую трещинку, позволяла мне видеть все.

Стоило лишь сосредоточиться на чем-нибудь, скажем на камне, и я физически всем телом ощущал его форму, чувствовал, как под действием неведомой силы с его боков скатываются песчинки. Это было странно, необычно, пугающе, и вместе с тем интересно и завораживающе.

Я сделал несколько шагов, привычно переставляя ноги, словно телом моим не управляла Тьма, словно я сам отдавал команды. Собственно, так оно и было, только выполняли их не мои мышцы, а слившаяся с телом Тьма.

— Воду пить можно? — спросил я, остановившись у небольшого озерца, что вода выбила в камне для себя сама.

Небольшое углубление, в полу, похожее на греческую чашу, только неправильной формы. Края ее обломаны, или откусаны. Вряд ли последнее, но как знать, может здесь камнегрызы какие обитают. Рядом с чашей, по обе стороны от нее, высятся два выросших сталагмита. Они как два грязных оплывших, но все еще грозных стража охраняют неприкосновенность источника.

— Можно мне пить эту воду? — перефразировал я вопрос и с удивлением посмотрел на тающий перед лицом пар.

Выдохнул снова, пар поднялся. Холодно, здесь должно быть чертовски холодно, но я не чувствую этого, потому, что Тьма одела меня, и потому, что тела я не ощущаю.

Тьма начала наклонять меня к источнику, но я уже забыл о жажде, волчком закрутился на месте. Котенок. Где-то здесь должен быть котенок, которого сюда зашвырнул Федор. Не знаю, что в нем такого важного и не ведаю, чем он так опасен, чтобы бедную кроху связывать по всем лапкам, и совать в рот кляп. Кляп для котенка, Федор точно свихнулся.

Я нашел его. Благодаря Тьме, но нашел. Бедное животное сжавшись, как могло, пыталось сохранить тепло, оно пыталось подтянуть связанные лапки, пыталось засунуть мордочку промеж них, но ни то ни другое у него не получалось.

Оно замерзало, а над ним, словно стервятник ожидающий смерти нависла тень. Отдаленно напоминающая человеческую, в длинном черном полупрозрачном балахоне, с поднятым капюшоном. Очень похожа на призрака из книжки, таким, каким их рисуют.

Стоило мне взглянуть на призрака, как он повернулся. Лица я не увидел, даже тем зрением, что дарила мне Тьма, лишь темный провал капюшона, или же это голова такая. Голова призрака чуть наклонилась, я почувствовал исходящую от него волну интереса, в следующее мгновение сменившуюся страхом, а еще через миг паническим ужасом.

Призрак завизжал бы, если бы мог, отпрыгнул в сторону, вскочил на камень, оглянулся на меня и помчался прочь.

Глядя ему в спину, я наметил проход куда-то вглубь пещеры. Потом схожу, может быть, когда выход искать буду. Сейчас важнее другое.

Я наклонился над котенком, как делал до того призрак, посмеялся над сравнением, поднял животное. Даром что мелкий и дохлый, но руку котенок оттянув солидно. Я развязал веревки на лапках, сорвал с мордочки кляп. Котенок открыл желтые глаза, глянул на меня и задрожал.

— Замерз, кроха, — усмехнулся я. — Ну, иди сюда!

Я расстегнул китель, сунул животинку внутрь, прижал к груди. Сам же сел на пол и привалился к шершавой стене. Сейчас согрею котика немного и начну думать, как выбраться отсюда.

Сейчас. Не до того, как сломя голову броситься спасать, черт возьми, котенка. Честное слово, как девчонка маленькая, ой смотрите какой миленький, а давайте все дружно умрем, спасая его. Впрочем, почему все, не надо всем, достаточно одного меня.

А еще Степана, Агнешки, двоих неизвестных мне мальчишек. Жаров размазавший кровь по стене наверняка выжил, такие как он от удара головой не умирают. А на счет самого Федора не уверен. Я слышал три выстрела, а пистолет был в руках Крестовского и с такого расстояния Петр Андреевич даже сильно пьяным не промахнется.

Кто ты, черт тебя возьми, такой черный котик с белой кисточкой на хвостике? Почему ты так важен, что за тебя дерутся и рискуют жизнью? Надо как-то выбираться отсюда с тобой вместе. Выберемся, отдам тебя Светлане Юрьевне, пусть решает, что с тобой делать.

А если скажет утопить в ведре? Не позволю! Что я, зря что ли жизнью своей рисковал. Не дам убить котенка! Себе заберу.

Ответом моим мыслям стало мурчание пригревшейся крохи. Значит, так и сделаю.

Котик отогрелся. Он мурчал, закатив глаза от наслаждения, вытягивал лапки и острые коготки впивались в одежду. Я радовался, что на мне что-то вроде военной формы и ткань достаточно прочная, чтобы не быть проткнутой коготками котенка.