Чтение онлайн

— И кто же это?

— А он мне не сказал. Только цыкнул, когда я спросила. Да ещё разозлился, сам, мол, знаю, когда надо рот на замке держать.

— Ну и ладно. Только, надеюсь, что у него ума хватит, чтобы не назвать Джека дураком в лицо. А то стоит только разозлиться, так такого наговоришь, что и сам потом не рад будешь.

— Так ведь Джек всегда был бешеный, разве не помнишь? А нынче только хуже стало. Знаешь, мне иной раз кажется, что с тех самых пор, как дочечку его нашли мертвую на скалах, он совсем умом подвинулся. Так и не пришел в себя, бедняга! По-моему, он скоро совсем спятит, а вот что тогда будет, одному Богу известно! Его бы давно следовало посадить под замок, а то беды не оберешься.

— Знаю, Дора, но кто ж на это решится? Никто, если он только в здравом уме, и слова не скажет супротив Джека Шелби. Небось, сама понимаешь, что тогда будет! В тот же день сгинешь, и поминай, как звали! Вспомни, что случилось с викарием в Вестли Эббот, когда бедняга вздумал им что-то поперек сказать? Должно быть, пьян был, сердечный, иначе разве пришло бы ему в голову ляпнуть такое, да ещё с церковной кафедры, да под которой сложены тюки с чаем да бочонки с бренди?! — хихикнул Сэм Лэскомб, но потом снова нахмурился, — По крайней мере, нам есть за что Бога благодарить.

— Да?

— А как же — за то, что Мердрако по сю пору пустой стоит. Скорей всего, наш молодой хозяин давно уж ко дну пошел вместе со своим кораблем. Ни капельки бы не удивился, кабы узнал, что он в пираты подался. Всегда, сколько я его помню, дикий был, настоящий постреленок! А уж коли жив до сих пор, так беспременно попал на галеры, помяни мое слов. Но по крайней мере, хоть о нем голова не болит, и на том спасибо. Даже драконову ублюдку не хватит смелости сунуть сюда нос. А интересно, что Джек Шелби сделает, коли хозяин вернется? Я так думаю, он от злости умом тронется, не иначе!

— Знаешь, а мне всегда было жаль, что так оно вышло с молодым господином, — жалостливо сказало Дора, совсем позабыв о том времени, когда она, как и большинство деревенских, готова была поверить в худшее, что говорилось о молодом маркизе. — Он ведь такой красавчик был когда-то! Конечно, не без причуд, играл, как молодой жеребчик, так ведь и молодость на что?! Да и потом, про Летти Шелби ты никак позабыл? Нечестивица такая, я всегда была уверена, что не миновать ей в один прекрасный день попасть в беду! Получила, что заслужила, и чего это папаша так с ней носится, словно со святой какой?!

— Ну, да ладно, — устало зевнул Сэм Лэскомб, — Это все теперь уже в прошлом, кому сейчас до этого дело? А вот ежели его светлость вдруг ни с того, ни с сего решит вернуться в Мердрако, тогда, Бог свидетель, беды не миновать. Храни нас милосердный Господь, Дора, если это случится.

— Ты прав, но чего ж заранее-то голову ломать, — вздохнула Дора, мысленно желая Джеку Шелби побыстрее успокоиться футов на десять под землей, где вреда от него никому не будет.

А дня два спустя Тед Сэмплс сгинул без следа. Он возвращался домой, плотно пообедав у сестры, Доры Лэскомб, и зятя Сэма в трактире «Могила Епископа». Домой он так и не вернулся и с тех самых пор о Теде не было ни слуху, ни духу.

Первые лучи зари только-только окрасили в нежные краски небо над холмом, когда карета с Люсьеном Домиником и Реей, грохоча колесами, стремглав пронеслась по аллее. Эта прямая, как стрела, аллея, обсаженная по краям могучими каштанами, вела в замок Камаре. Тот самый замок, который уже веками был домом семьи Домиников.

Мрачный и безмолвный стоял огромный дом, вокруг него сероватыми хлопьями клубился предрассветный туман. Его обитатели, мирно дремали, все ещё погруженные в сладкий утренний сон. Это было то странное время пред самым рассветом, когда день встречается с ночью и все вокруг кажется не более реальным, чем волшебный сон.

Было, однако, в этом, похожем на замок Спящей красавице, доме одно живое существо, слишком энергичное, чтобы найти ночной покой в объятиях Морфея. Как только колеса подъехавшего экипажа заскрипели возле широких ступеней лестницы, ведущей в замок, какая-то фигура выскочила из-за небольшой группы каменных строений, где была конюшня и другие службы.

Человек задыхался, но все-таки умудрялся на бегу выкрикивать короткие приказы кучеру и лакеям и сзывать грумов, чтобы те попридержали взмыленных лошадей.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — кричал пожилой слуга. Не помня себя от радости, отпихнув кучера, он собственными руками распахнул дверцы кареты. — Это правда? Неужели это правда? — еле переводя дух, спрашивал он, нетерпеливо вглядываясь в сумрак кареты. Только когда высокая, худощавая фигура герцога ступила на подножку, мужчина нашел в себе силы отступить на несколько шагов.

Герцог не проронил ни слова, только протянул руку, чтобы помочь выйти своей закутанной до самых глаз спутнице. В эту минуты восходящее солнце ярко позолотило край неба, низко надвинутый капюшон упал, и она подставила лицо теплым солнечным лучам.

— О Господи, — увидев это незабываемое лицо, выдохнул мужчина, — О Боже милостивый!, — всхлипнул он, заметив, что она улыбается, — Господи, неужели это правда?!

— Баттерик! — радостно рассмеялась Рея. Подбежав к огромному мужчине, она схватила его за руку. Ей казалось, что она знала его всегда. Ведь ещё задолго до того, как Рея появилась на свет, Баттерик уже холил и нежил знаменитых скакунов Камаре. — Это правда, Баттерик. Я вернулась домой!

Баттерик шумно высморкался и без малейшего стеснения вытер слезы, которые ручьем бежали по красным, обветренным щекам. — Ах, леди Рея, кабы вы только знали, как это много значит для всех нас! Ее светлость будет счастлива. Мы все так соскучились без вас. С тех пор, как вас похитили, все в замке стало другим. Господи, да я глазам своим не верю! — радостно всхлипывал старый слуга.

— Спасибо, Баттерик, — сказала глубоко растроганная Рея. — Я тоже очень рада снова увидеть тебя. Надеюсь, пока меня не было, ты не дал Проказнице разжиреть и облениться? — с интересом спросила она.

— Ах, миледи, ну что вы такое говорите! — всерьез разобиделся он, — Осмелюсь сказать, бедная животина так без вас скучала, что как только не сдохла! И это несмотря на то, что её светлость герцогиня уж как старалась, чтоб она без вас не тосковала! — продолжал объяснять Баттерик. С той минуты, как он почувствовал под ногами знакомую почву, старик заметно успокоился. Лошади были его слабостью, он надышаться на них не мог. — Конечно же, я должен быть настоять, чтобы её светлость обязательно брала с собой грума, когда ехала на прогулку, но, прошу извинить, ваша светлость, — и он отвесил церемонный поклон в сторону так ещё и не проронившего ни слова старого герцога, — Вам ведь хорошо известно, что её светлость порой бывает немного упряма. Дала лошади шпоры и только я её и видел! А уж домой приехала мокрая вся до костей, упрямица, нитки на ней сухой не было, когда они обе, хромая, вернулись домой, её светлость на Проказнице. Да вы не волнуйтесь, ваша светлость, — уверил он Рею, — Мы все сделали, как надо, даже поставили ей припарки на щетки под копытами, я хочу сказать, Проказнице, а не её светлости, — смущенно поправился он. — Ах, если бы я только мог что-нибудь сделать для её светлости! — пробормотал недовольно старый Баттерик.

— Разве состояние герцогини ухудшилось с тех пор, как я уехал? — коротко спросил герцог, нетерпеливо шагнув к двери, прежде, чем старый Баттерик успел открыть рот.

— Все то же, ваша светлость.

— Она не знает, что мы вернулись? — спросил герцог, бросив исподлобья короткий взгляд на южное крыло замка, где находились комнаты всех членов герцогской семьи и куда выходили окна спальни герцогини, которая всегда хотела видеть перед собой сад и цветущие лужайки.

— Нет, ваша светлость. Я сделал все, как вы велели. Все, до последнего слова выполнил, как сказал мне ваш верховой. Никто в доме, а особенно её светлость, знать не знают о том, что вы привезли леди Рею домой.