Чтение онлайн

Девушка медленно шла по галерее, когда внезапно её взгляд упал на приближающуюся к ней нескладную, долговязую фигуру. Почти бессознательно девушка схватилась дрожащей рукой за висевшую на шее цепочку с драгоценным золотым медальоном, в котором, сколько она помнила себя, были миниатюрные портреты родителей. Она мысленно снова перенеслась в тот ужасный день, когда они, казалось, были навеки потеряны для нее, но нащупав свое сокровище, и заметив широкую улыбку на простоватом, добродушном лице стоявшей напротив девушки, Рея пришла в себя.

— Добрый день, Элис, — спохватилась она.

— Слава Всевышнему, миледи, денек выдался на удивление! — радостно воскликнула Элис, не обращая ни малейшего внимания на потоки дождя, барабанящие по крыше. — Теперь, когда вы снова дома, небось, каждый день кажется чудесным!

— Тебе, похоже, понравилось здесь, в Камаре, Элис? — спросила Рея, хотя это и так было ясно по радостному сиянию голубых девичьих глаз.

— Эх, миледи, — подхватила Элис, расплываясь в широкой улыбке, — Да я и думать не смела, что буду жить, как сейчас. Как сыр в масле катаюсь, право слово.

— Мне сказали, что Роули уже многому тебя научила?

— Да уж, и славная же женщина эта Роули, но только вот, — добавила Элис, заговорщически понизив голос, — её светлость говорит, что скоро мне придется пособлять О Кейси с близнецами. Жду не дождусь, когда снова буду возиться с малышами. Я ведь всегда страсть, как их любила! Только никогда не баловала, нет, такого за мной не водилось.

— Боюсь, что для Эндрю и Арден это будет в диковинку, — предположила Рея, подумав про себя, что Робин в свое время умел отлично водить О Кейси за нос и что близнецы тоже уже здорово успели отбиться от рук. Она вознесла благодарственную молитву, что матери пришла в голову отличная мысль определить к ним нянюшкой Элис, теперь малышня будет не только купаться в любви и ласке. Элис сможет держать их в руках.

— Миледи? — смущенно пробормотала та, — У меня все не было случая поблагодарить вашу милость, что вы не позабыли, как обещали позаботиться о бедной девушке.

— Перестань, пожалуйста, Элис, в конце концов, это моя мать предложила тебе остаться у нас в замке, — запротестовала Рея, — Жаль, что я не смогла помочь тебе в тот ужасный день, когда нас разлучили в Чарльзтауне.

— Ах, не говорите так. Вы сделали все, что смогли. Боюсь, вам с тех пор пришлось похуже, чем мне, а уж мне-то каково было, когда я добралась до вашего дома, а вашей-то милости все ещё не было! Но её светлость, то есть ваша матушка, была так добра! Она меня спросила, что я собираюсь теперь делать, и — призналась Элис со смущенной улыбкой, — и я сказала, что и мечтать не могла бы о том, чтобы навсегда остаться в Камаре, то есть, если они не против, конечно. Сказала, что могу пособлять на кухне или прислуживать в замке, но её светлость, благослови её Господь, уверила меня, что ничего этого мне не придется делать. Она сказала, что раз я подруга её дочери, то могу гостить в замке, сколько пожелаю, но вы ведь знаете, я не из таких и не привыкла бить баклуши день деньской. Я с малолетства привыкла зарабатывать себе на хлеб. Поэтому её светлость и предложила мне самой решать, что я буду делать.

— Я же тебе говорила, мама — прелесть.

— Да, миледи, — с благоговейным почтением отозвалась Элис.

— Когда я попала в колонии, мне, можно сказать, повезло, и все было бы просто здорово, если бы не волновалась за тебя. Хорошо еще, сэр Морган сказал, что тебе удалось вернуться в Англию и, скорее всего, ты ждешь меня в Камаре. И тогда я успокоилась, ведь я знала, что тебе нечего бояться и мы встретимся. И нисколько не удивилась, встретив тебя в замке, я была совершенно уверена, что здесь ты будет хорошо, а теперь и я тоже счастлива, ведь мы обе дома. Я вернулась к семье и мне больше нечего бояться, — сказала Рея, стараясь изо всех сил убедить себя в том, что все будет хорошо.

Но Элис Мередит, несмотря на всю её наивность и неискушенность, было трудно обвести вокруг пальца. За последнее время девушка наслушалась немало испуганных разговоров по углам, она видела слишком много встревоженных лиц, чтобы так просто поверить в то, что жизнь их потечет так счастливо и безмятежно, как хотелось думать леди Рее.

— Жаль, что идет дождь, а я хотела погулять в саду, — разочарованно сказала Рея, бросив печальный взгляд на струившиеся по стеклам потоки воды, она со вздохом представила себе, как прекрасно было бы пройтись по прохладным тисовым аллеям и спуститься вниз, к прелестному, утопающему в цветах саду, где в глубине дремлет старый пруд, весь покрытый нежными, белыми звездами лилий. Миновав его, она прошлась бы по очаровательному декоративному садику, где были собраны роскошные тропические растения и нетерпеливо помчалась бы дальше, туда, где привольно росли простые деревенские цветы и нежно зеленел прохладный луг. Пробежав по траве, которая доходила ей почти до колен, Рея спустилась бы к озеру, в котором всегда, сколько она себя помнила, величаво плавали белоснежные лебеди.

— Ах, миледи, — испуганно воскликнула Элис, — Совсем позабыла сказать вам — кто-то приехал в замок. Они там, внизу —

Но Рея уже не слышала. Сердце её заколотилось, как сумасшедшее и, подобрав длинные шелковые юбки, она стремглав выбежала из галереи и вихрем понеслась в маленькую китайскую гостиную, где обычно встречали приехавших в замок.

Спотыкаясь от волнения и путаясь в юбках, она кубарем скатилась по винтовой лестнице и, затаив дыхание, приникла к одной из высоких, стеклянных створок прежде, чем неторопливо открыть двойные тяжелые двери.

Спиной к ней в гостиной стоял какой-то человек и о чем-то негромко беседовал с отцом. Не в силах оторвать глаз от высокой мужской фигуры, Рея поначалу даже не заметила, есть ли кто-нибудь в комнате. — Данте! — всхлипнула она, но застыла на месте, как вкопанная, когда мужчина резко обернулся.

— Леди Рея Клер! — воскликнул Уэсли Лоутон, граф Рендейл. Забыв о величественных манерах, подобающих истинному джентльмену, он ринулся к ней, протянув руки. — Боже милостивый! Как ты похорошела! — восторженно прошептал он, любуясь ей, не в силах оторвать взгляд от прелестного видения. Одетая в нарядное платье из бирюзовой тафты, изящно отделанное кружевом и лиловыми бантами, с блестящими золотистыми волосами, забранными в высокую прическу и также прихотливо украшенными лентами бирюзового и нежно-лилового цвета, Рея была потрясающе красива. Уэсли Лоутон онемел, ведь он видел Рею в первый раз с тех пор, как она была злодейски похищена из родительского дома, а его самого наемные убийцы бросили истекать кровью.

А бедняжка Рея печально опустила голову. Ведь она мечтала увидеть перед собой суровые черты Данте Лейтона, а совсем не пышущую здоровьем физиономию Уэсли. Она слегка удивилась, не понимая, что могла найти в нем раньше. Да, он был довольно привлекательным юношей, даже красивым, но разве можно было сравнить его смазливое лицо с классически правильным профилем Данте. Да и фигура его в глазах Реи выглядела довольно-таки жалко, когда она вспомнила литые бугры мышц и бронзовую кожу мужа. Одетый в наимоднейший шелковый камзол цвета спелой земляники и такого же оттенка бриджи, граф был похож на пасхального сахарного поросенка — такой же бело-розовый и нежный.

Рею даже слегка передернуло, когда она почувствовала, как он сжал её пальцы и поднес их к губам. Она с трудом овладела собой. — Ты, как всегда, мил, Уэсли. Позволь вернуть тебе комплимент — ты тоже прекрасно выглядишь. А ведь я даже и не знала, жив ли ты, пока не вернулась в Англию.

— Ах, Боже правый, ну, о чем ты говоришь?! Моя дорогая Рея Клер, я могу только сожалеть, что в тот злосчастный день я был так неловок, что не смог защитить тебя! Я даже не смог продырявить голову хотя бы одному из этих мерзавцев, — раздраженно воскликнул граф и Рея почувствовала, что его раненая мужская гордость все ещё дает о себе знать.

— Рея Клер! Как замечательно снова увидеть тебя, моя дорогая! Разве это справедливо, что ты так чудесно выглядишь, да ещё после того, что тебе пришлось вынести — произнес за её спиной пронзительный, резкий голос, который Рея помнила слишком хорошо. Повернувшись, она увидела перед собой сладко улыбающееся лицо Каролины Уинтерс. — Боже мой, что это стало с твоей кожей?! Дорогая моя, да ты черна, как эфиопка! — с неприкрытым злорадством в голосе пропела Каролина.

— Добрый день, Каролина. Здравствуйте, сэр Джереми, — вежливо поздоровалась Рея, с искренней радостью кивая последнему.