Чтение онлайн

Речь насяльника продолжается: не можешь без 100 г (а такое впечатление, что некоторые из сельских 40+ мужчин и в самом деле к этому привыкли) — выпей перед сном и залезь под одеяло. Те, кто не сдерживается здесь, там будет синячить еще больше, я знаю, потому что там был, после первого обстрела у любого человека стресс, руки дрожат.

Синяки в армии — это смерть не только им, но и другим: секрет (группа из нескольких человек, оставленных в скрытном месте в качестве дозора и разведки основной группы) синячил и проспал нападение. Одного взяли в плен, двоих убили; еще заминировали дорогу, по ней ехал «Урал», в нем санитарка, офицер, солдаты.

Наших, кто будет замечен синим, будут наказывать так: письма родным и в сельсовет, лишение 50 % з/п.

Потом поделили на взводы: 1) командиры; 2) механики; 5) ремонтники; 4) не расслышал, что-то с орудиями; 5) самый большой — сборные профессии, в основном диагносты.

Я — в пятом, специальность — гусеничные тягачи, вместе со мной Ж.-младший и два человека из нашей комнаты. Позже у насяльника спрашиваем: как оно будет, распределение в АТО? Отвечает: кого не хватает в частях, тех и записывают. Например, с его части в Десне отправилось в АТО больше 20-ти специалистов и техников. По прибытии, «чтобы не расслаблялись», их распределили по разным блокпостам, оттуда — на другие позиции. В итоге, когда потребовалось что-то чинить, — уже некому, собрать не могут.

Позже в комнате обсуждали назначение. Если у кого-то по-еле срочной службы была военная специальность механика — его и здесь назначали механиком. К сожалению, у половины мобилизованных навыков работы с техникой нет, как и у меня. Некоторые на срочной службе были стрелками — а здесь их электриками назначили.

Продолжаются разговоры на тему армии. Служивших немного, вот несколько историй:

1, Как-то на плодоовощную базу привезли «Камаз» капусты, на следующее утро видят — половины нет. Попросили часть поделиться. Там командир выбрал десять самых крепких солдат, двойные носилки загружают капустой, сверху листьями и — бегать от склада к забору через всю часть, потом перекидывать через забор и на базу.

2. В. из Белой Церкви служил в десанте. Полоса препятствий называлась «голеностоп» — прыгать в полуприседе (называется «полтора») по скатам, бревнам, бровкам. Не понравилось насяльнику — еще круг. На четвертом круге уже ползешь «рачки» по скатам. Премии платили за кольца от парашюта: насяльникам надо было сдать план по кольцам, а сами они не прыгали.

3. Собирали бычки, нанизывали на нитку — по 50,100, прикапывали их про запас. Один раз у насяльника попросили прикурить, тот говорит — копай окоп. Там и похоронили бычок.

4. Большой рост и сила фактически ничего не значили, намного важнее отчаянность, безбашенность. Гиганта ростом два двадцать один из соседей вырубил табуреткой по голове сзади. Потом объяснил другим срочникам: «Що я, мавпа, стрибати? А буде лізти потім — подушкою придушу».

5 Главная проблема в дежурствах и караулах — хочется спать. Если с автоматом — можно было зацепиться ремнем за пожарный щит и повиснуть. Спали стоя, ремень не давал упасть, потому что автомат на груди. Зимой в карауле выдавали такие тулупы, что, если в них падаешь, вставать сложно, но зато спать тепло в снегу. Дошел до угла, упал в снег, поспал 15 минут, встал и пошел обратно, опять упал, поспал… А вот на дежурстве на «тумбочке» (дежурным по казарме) — если падаешь, то нос разбиваешь, и потом гауптвахта.

6. Е. служил несколько лет назад, один год. К сожалению, весенний и осенний призывы стали аналогами первого и второго года в советской армии: старшие щемят младших, унижают. И хотя Е. много раз говорил, что физического насилия не было, за этим строго следили (всех каждый день досматривали голыми по пояс на предмет синяков/порезов), и вообще все было нормально.

Факты неприглядные:

— после прибытия — что-то вроде посвящения, старший призыв придумывает испытания для младших. Е. говорит, что к нему не приставали, потому что он никак не реагировал на подъебки;

— один младший написал жалобу в прокуратуру — из части перевели и его, и обидчика, и это далеко не единичный случай;

— один парень 24-х лет, к тому же рукопашник, был там типа «дедом» — перед ним все лебезили, в наряды не ходил, тренировал сына насяльника;

— стрельбы производились из отдельных кирпичных домиков, над каждым срочником стоял контрактник, и в случае чего — все знали: они заломают, не дергайся с автоматом;

— тяжелее всего был период, когда младшие перешли в ранг старших — «коллеги» стали вынуждать Е. «не отрываться от коллектива», участвовать в травле младших. Целый месяц Е. был готов к тому, что его звезданут ремнем по жопе, это, типа, символ опущения. В ответ он заранее решил, что сразу будет бить обидчика стулом по голове, хотя за это, конечно, дисбат.

Думаю, если задаться целью, неприглядных фактов накопать можно море. Сейчас призыв возвращают, значит, и дедовщина вернется. В Десне ничего подобного нет, с кем бы ни разговаривал, никто ничего подобного не видел и не слышал. Драки иногда случаются, в основном по пьяни (я не видел ни драк, ни синяков, но о них упоминалось), и еще в спортзале один мужик очень жалел, что его обидчик не пошел на занятие по рукопашному — жаждал на ринге ему «глаз на жопу натянуть».

Ночь прошла спокойно, только одного штормило в темноте — пытался развалить несколько кроватей, падая в поиске своей на чужие.

Утром по новостям передают бегущей строкой: «После подписания перемирия количество обстрелов Луганска боевиками возросло в два раза». Спрашиваю у Ж.: «Кто стреляет по Луганску и Донецку?» Отвечает: «Непонятно, может, и те, и другие». Я попытался донести свою позицию, основываясь на известных фактах:

1. Установка боевиками батарей около жилых домов. Значит, ответка может прилетать по домам. Аналогично — с мобильными минометами.

2. Свидетельство местных жителей, что у них за домом стреляют и снаряды летят в направлении жилых кварталов.

Рассуждаем, кому это выгодно. ВСУ не наступают, не пытаются уничтожить штабы, базы техники, склады, а ведь именно их имеет смысл обстреливать. Но туда почему-то за последнее время не прилетело ни одного снаряда, все только по жилым кварталам. Почему же боевикам выгодны обстрелы и убийства на своей территории? Население пассивно, новости только российские. Достаточно совковых бабушек для формирования общественного мнения: «стреляют звери укры». Точно также «зверями» выставляют укров и перед населением РФ, съемочные бригады зачастую заранее знают, что и куда прилетит и оказываются на месте обстрелов быстрее скорых. В последнее время появились факты, что военные РФ стреляют и по ВСУ, и по жилым кварталам: два снаряда в одну сторону, два в другую.

Подошедший Т. подтверждает мое мнение: «СРСР завжди використовував державний терор проти свого населення». Т.
– парень 30-ЗЗ лет, щирий українець з вусами, із Запоріжжя, но призван из Киева. Обсудили уже вчетвером статью Зубова про украинскую нацию: Крым и Донбасс не знали голодомора, потому в годы независимости так и остались «совком».

Третий взвод забрали на занятия с насяльником. Нас, 5-й, оставили в казарме с контрактником. Все расселись кружком вокруг него и слушали полчаса про устройство ЗИЛа. Все дополнялось конкретными примерами из эксплуатации в АТО. После краткой лекции начали расспрашивать про само АТО.