Чтение онлайн

Про мины: всегда смотреть под ноги, даже в безопасных местах, неслучайно, что подрываются в основном синие. Если на мину стал, уже ничего не поможет: сейчас в основном подпрыгивающие — на метр подлетела и во все стороны шариками.

Еще много растяжек. Если растяжку ставил профессионал, то ее не увидишь. Зацепил — «тобі пізда, ноги разом и падай уперед, щоб яйця не відірвало». Пытаться перерезать опасно — если нить капроновая, то прокатит, но если медная или другая металлическая — то на нее часто ставят реле прерывания: ты ножницами замкнул — мина сработала.

Даже собаки не чувствуют растяжек. Если бежит стая, то по семь штук, бывало, подрывается. Иногда помогает, если привязать на длинную веревку пластиковую бутылку, зашвырнуть подальше и тянуть ее из окопа — если растяжки есть, все подорвет. Если в лесу — смотреть и на уровень груди.

Никакие металлические предметы не трогать — валяются они на земле или висят на дереве. Особенно это касается оружия, в том числе на трупах — их минируют очень часто, эти трофеи лучше не хватать, пока саперы не проверили. Рисковать себе дороже; один бегал под минометным обстрелом: «недолет, хаха, перелет, ха-ха», пока не получил прямо в голову.

Еще офицер жаловался, что много приходится учить молодежь, и это очень долго, тем более новички иногда на своих же растяжках подрываются. Лучше идти вдвоем с профессионалом — за полчаса все аккуратно ставится.

Отношение к пленным раньше было снисходительное: все-таки такой же парень. Но позже, когда увидели, что с нашими пленными делают, — уже церемониться перестали. СБУ забирает пленных через сутки, и у тебя есть это время, чтобы узнать, что происходит с той стороны фронта. Главное — не убивать, иначе прокуратура замучает.

Само бросание учебной гранаты проходит так: расписываешься в получении, после приказа бросаешь, еще в полете запал отлетает в сторону с хлопком (типа петарды), граната дальше летит и взрывается уже на земле, через 2–3 секунды после приземления, — хлопок, как от нескольких петард. Идешь, подбираешь запал и гранату, вместе с кольцом сдаешь и расписываешься.

Очередь стрелять до нашего взвода дошла только где-то через час, так что все ужасно замерзли, погода была очень сырая, с неба противно моросило, и никакого энтузиазма не было. Насяльник всех гонял, чтобы не торчали на улице (интересно же смотреть, как другие мажут по мишеням). Рембат стрелял по двое, а слева еще тренировалась пехота из крупнокалиберного пулемета — очень громко бахало. С другой стороны полигона гатили то танки, то БРДМ — гусеничные машины стойкой пушкой.

Наконец и до меня очередь дошла: получил 20 патронов, расписался, вставил в рожок, лег на плащ-палатку, установил сверху кожух гильзоуловителя, гатишь после команды «огонь». Мишень ростовая, расстояние — 250 м, в прицеле видно так себе. Если попал — мишень опускается на несколько секунд. Стрелять одиночными не давали (чтобы быстрее отстрелялись), и я ни разу не попал — стыдобина! Вообщето, попадали редко, каждый пятый, так что я не особо переживал.

Кто-то умный жаловался, что автоматы раскаленные неверно стреляют, ведь у нас 160 человек, а стреляли только из двух, хотя в оружейке взяли десять. Собрал гильзы, расписался, и опять ждешь, а кушать хочется: завтракали в шесть. У насяльника спрашиваем — когда обед, ведь обещали, что кормить будут! Насяльник тоже не в курсе, только знает, что обратный поезд в 16:00.

Настроение на нуле, и не пойму, почему до сих пор стреляют, ведь я был одним из последних в последнем взводе. Иду разбираться — оказалось, хитрожопые из первых взводов уже по второму/третьему разу стреляют, благо, патронов осталось много и их можно дострелять. Тот парень, которому привез отец броник, притащил свою пластину — проверяли из Макарова и калаша, пробьет ли, — не пробило с 50 м.

Я стал громко возмущаться: там 150 человек в дыму сидят, а они тут развлекаются. В итоге насяльник дал команду «Строиться!», и мы пошли куда-то в сторону. Чудо: там была столовая, и в три часа мы наконец-то поели.

По дороге увидели около 50 человек, несколько девушек, все с рюкзаками и в разнобойной форме, много красно-черных флaгoв и надписей «Правый сектор». Нас они приветствовали хором: «Слава Україні!» «Героям слава!» — мы тоже громко отвечали. При входе в небольшую часть, где была столовая, заметили (|)лаги ПС на одной из одноэтажных казарм (это была их тренировочная база). В самой столовой навалены были кучи продуктов около стен: банки с салом, домашние консервы, орехи, сетки (овощами, ящики с другими вкусностями — наверняка это то, что передают люди ПС.

Позже обсуждали, что ПС — это наиболее близкая к МО и наиболее боеспособная часть добровольческих батальонов, потом идет Азов и Донбасс.

После еды сели в поезд и сидели в нем еще час без движения. Все задолбало, особенно дико болтливый парень с кличкой Тамада. Он 90 % времени рассказывал, что его друзья сделают с теми, кто приедет к его «дівчині», 10 % — что он сделает, если приедет к ней, и каждую фразу он заканчивал лошадиным ржанием.

Около шести оказались в казарме, насяльник говорит мне; «Сейчас начнется шоу: товарищ насяльник, товарищ насяльник…» Смотрю — около дверей начальства толпа человек сорок, все хотят в увольнение. Ж. оказался одним из первых, и мы бодро потрусили на автобус.

Толпа на остановке говорит, что автобус в 19:20,а маршруток больше не будет. Подходит парень — предлагает на бусике за 50 грн довезти (автобус — 30), я сразу бегу за ним. Гонит парень 120 км/ч по всем селам, дорога скользкая, на просьбы потише ехать почти не реагирует.

На станции метро Героев Днепра заскакиваю в маршрутку до Троещины и сажусь рядом с офицером из Десны — он, как и вся 169-я дивизия, тоже последнее время был в Дебальцево. Говорит, все выходили по балкам и ярам ночью, кучу вещей с собой не могли взять — только то, что утащить можешь. Техника вся осталась. Почему из Артемовска не шли на помощь — не понимает, называет Муженко сепаром, якобы у него родственник — один из генералов в армии РФ. Потом вышли вместе, пошли в кафе — предложил переписать со своего ноута на мой планшет учебную литературу. Переписали больше 500 мб разных инструкций, пособий, в т. ч. натовских, переведенных. Всего общались почти два часа, вот что запомнил:

1. Коль уж у меня рембат, значит, и назначат тягать технику с/на фронт, надо купить наколенники/налокотники: много придется прыгать с брони.

2, Покупать придется себе много, потому что многие вещи дают непонятно какие. Если идти сверху вниз, то выходит так:

Каска — кевларовая так себе, нагревается, самая лучшая — металлокерамика, но она стоит $1200.

Очки — бронебойные не нужны, 3-й позвонок не выдержит, нужны обычные военные.

Броник 4+ — достаточно, от снайпера ни один не спасет, те стреляют в пах, руки, ноги. Очень важна разгрузка, должна вмещать 8 рожков (4 сумки для магазинов), сумку для аптечки, сумку для гранат, лучшая разгрузка называется «Муле». На пояс еще флягу надо, на 2–2,5 л.

Самое лучшее оружие — подствольный гранатомет. Стреляет далеко, очень точно, убойная сила большая, надо только чистить регулярно.

Термобелье обязательно, еще флисовую балаклаву, курточку надо.

Рюкзак лучше натовский, в нем много отделений, в т. ч. для оружия и аптечки. Еще можно бронепластину поставить.

По мелочи: плащ-накидка рыбака, обезболивающее, летние берцы + еще одна пара обуви, тактические перчатки, два фонарика, нож-открывашка, ключ — открывать ящики с патронами, отвертка, пассатижи, скотч (желательно армированный, его можно и как жгут использовать).