Чтение онлайн

Слово - вахтанговским актёрам. "Нас официально приветствует Театр Вахтангова" - возглашает Любимов.

Вахтанговцы прибыли довольно большой группой - все звёзды первой величины среднего поколения, кое-кто из стариков, молодёжь. Слово берёт Юрий Яковлев, он вспоминает об эпизоде, который произошёл давным-давно, ещё до войны, когда жил он в доме отдыха Плёсово, "где тоже мальчиком жил Юрий Петрович Любимов".

– Я помню, - продолжает Яковлев, - как рано утром с совершенно немыслимой горы, с которой не многие рисковали сойти, он летел, именно летел к реке, планируя между соснами. И он прилетал к реке, и уже потом мы бегали на реку смотреть, как прилетит Любимов... И вот мне кажется, что это мое воспоминание, как Любимов летел к реке, минуя сосны, минуя логику, но действуя интуицией поэта, художника, талантливейшего артиста и замечательно талантливого режиссёра, это и есть ключ к пониманию того, чем стал этот театр.

Ещё Яковлев посетовал, что куда бы за границей вахтанговцы ни приезжали, первый вопрос: а что там делается сейчас в Театре на Таганке, и закончил поздравлениями "от имени своих товарищей-вахтанговцев".

После премьеры "Преступления и наказания" в 1978 г. На переднем плане Н.Дупак, В.Высоцкий, Д.Боровский.

В "Дешевом ресторанчике" на 15-летии театра хозяйничают Две Тани (Жукова и Лукьянова), Маша ( в действительности Марина - Полицеймако) . и Вика (Кирьянова, пардон, конечно же Радунская).

Именитых гостей берут под белы ручки и ведут в "Дешёвый ресторанчик": у окон, ведущих на Радищевскую, стоит длиннющий стол от стены до стены, сделанный из реквизита "Зорь" - бортов грузовика. На нём бочки с капустой и солёными огурцами, россыпь зелёного лука и отварной картошки. Хозяйничают самые красивые актрисы. Гостям - кому за рубль, а кому и так - наливают сто граммов петровской водки. Под надписью "Дешевый ресторан" (это из "Доброго человека") приписка от руки: "Гуляй, рванина, от рубля и выше". В. Высоцкий. Сам Высоцкий не пьёт. Ни грамма. Ни "Петровской", ни "Юбилейной", - предлагал...

Говорит, окая, Федор Абрамов: "Оглушён. Ошарашен всем, что здесь происходит, и мне надо собраться с мыслями... Я просто хочу поздравить Юрия Петровича, Людмилу Васильевну (Целиковскую - B.C.) и всех сотрудников, и сказать, что для меня общение с театром, работа с театром, которая продолжалась довольно долго,- это большая школа и большое счастье..."

Приехали с поздравлениями физики из Дубны, привезли поклон "богатырю земли Таганской". Кто от них выступал, не помню, но точно не Флёров. От него привезли сувенир - прозрачный кристалл с раскидистым деревом внутри. Артисты не знают, что кристалл из органического стекла, а вот дерево - действительно уникальное. В Дубне придумали такой сувенир, мне когда-то тоже подарили подобный, но в миниатюре. Делают его так: в горец кристалла пускают высокоэнергичный электронный пучок. Поскольку энергия электронов различна, они сначала все вместе прорисовывают ствол, а затем растекаются каждый по своей траектории, образуя сказочную крону. Удивительно красивый и редкий сувенир. И не радиоактивный (это предупреждение для излишне опасливых).

И снова песни сменяют приветствия, и снова поднимают настроение гости в ультрадешевом таганском ресторанчике... Семен Фарада читает юмористический рассказ про врача-универсала, работавшего но совместительству аж в восьми местах. Рассказ от первого лица. Потому Сеня актёрски сам себе подыгрывает.

Заканчивался рассказ так: "На собранные деньги вступил в кооператив. На оставшиеся обил дверь дерматином. На ней и сплю".

Приветствуют заводы Таганского (Ждановского) района, подшефная воинская часть, исследовательские институты. В перерывах между приветствиями берут гитары Золотухин, Шаповалов, Высоцкий... В тот день я впервые услышал его "Восточную притчу" (о шеях полководцев) и самую, наверное, острую из всех песен Высоцкого "Чужая колея":

Но почему неймется мне -

нахальный - я,

– Условья, в общем, в колее

нормальные:

Никто не стукнет, не притрет -

не жалуйся, -

Желаешь двигаться вперед -

пожалуйста!

Отказа нет в еде-питье

В уютной этой колее -

И я живо себя убедил:

Не один я в неё угодил, -

Так держать - колесо в колесе!
–

И доеду туда, куда все...

Артисты театра "Современник" появились довольно поздно -с огромным букетом бордовых роз, которые Галина Волчек вручила Юрию Петровичу. А ещё современниковцы притащили здоровый, в человеческий рост, контейнер. Почему-то (наверное, по составу поздравляющих) я понял, что Олега Табакова они специально спрятали в этот ящик, тем более что Волчек вспомнила о подарке таганцев "Современнику", когда тот получил новое здание на Чистых прудах. Таганка тогда уже начавшему беднеть "Современнику" подарила "актёра, которого невозможно переиграть" - знаменитого своего белого петуха, оравшего в "Гамлете". Позже петуха заменила фонограмма...

"Современник" решил ответить шуткой на шутку и не только Табакова притащил в ящике (его действительно тоже трудно переиграть), но и словесный гибрид двух взаимных подарков -целое ведро цыплят табака. Во второй половине дня они были очень кстати... Закончили современниковцы (О.Табаков) почти романсом: "Мы любим вас так искренно, так нежно... Не дай вам бог, Любимов, быть другим..."

Пародия на председателя ВТО, возлюбившего вдруг Таганку, - "Друзья мои, таганцы!" - была куда как хороша. Исполнил её всё тот же Табаков.

Потом Евг. Евтушенко говорил, что сегодня, 23 апреля 1974 года, "и на нашей, поэтической, улице праздник". Очень достойно выступил Михаил Ульянов - сам по себе, от себя. Начал с анекдота про Любимова-актёра, а закончил такой великолепной здравицей, какой и на грузинском пиру не услышишь: "Пусть вам будет не десять лет, а пусть вам будет сто лет! Жизнь сложна в искусстве. Наверное, вы даже больше нас знаете, как она сложна (мы всё-таки живём несколько спокойнее, чем вы). Но именно потому, что вы беспокойны; именно потому, что вы ершисты; именно потому, что вы всё время в поисках; именно потому, что вы зубасты; именно потому, что вы неугомонны; именно потому, что у вас Любимов; именно потому, что вы такой сжатый кулак, - жить вам сто лет. Дай вам силы, дай вам, Боже, дай вам счастья!!!" После Ульянова выступать было трудно. Трудно всем. Что-то бубнили студенты - не помню какого вуза, может, сборная студенческая Москвы... Дешёвый ресторанчик после трёх прикрыли: вечером спектакль - как обычно, "Добрый человек из Сезуана". Лучший состав, естественно, и в лучшем настроении. После спектакля капустник, потом ещё и вечеринка - только для самых-самых своих. В 1974 году чести быть на неё приглашенным я не удостоился. Но, видимо, в том застолье впервые прозвучали лучшие стихи о Таганке, написанные Андреем Вознесенским и посвящённые Любимову. Я имею в виду стихотворение "Стансы", напечатанное единственный раз в сборнике "Соблазн". У меня нет уверенности, что они будут повторно опубликованы в обозримом будущем, и что читатели этой рукописи помнят и знают их. А привести их тут уместно, тем более что на Таганке они звучали не раз - и в день 60-летия Юрия Петровича, и в ночь 15-летия... Эти стихи - достояние моего Театра, такие стансы надо было заработать.

Вы мне читаете, притворщик,

свои стихи в порядке бреда.

Вы режиссёр, Юрий Петрович,

но я люблю вас как поэта.

Когда актёры, грим оттерши,

выходят, истину отведав,

вы - божьей милостью актёры,

но я люблю вас как поэтов.

Десятилетнюю традицию

уже не назовете модой.

Не сберегли мы наши лица,

для драки требуются морды.

Учи нас тангенсам-котангенсам,

таганская десятилетка.

Сегодня зрители Таганки

по совокупности - поэты.

Но мне иное время помнится,

когда крылатей серафимов

ко мне в елоховскую комнатку