Чтение онлайн

Открыв глаза и заранее поднявшись с места, я уставился на двери, которые спустя несколько секунд распахнулись, впуская внутрь прибывших Романовых.

— Князь Черногвардейцев, — улыбнулся Романов-старший, пересекаясь со мной взглядом. — Мы тебя ждали.

— Здравия желаю, Ваше Величество! Ваше Высочество! — склонил я голову в приветственном знаке перед вошедшими, и отмечая беззвучное предложение жестом руки занять кресло, тут же им воспользовался.

Ужин, к слову, подавать не стали, что лично для меня стало сигналом о нежелании Романовых разделять со мной трапезу и намерении ограничиться на этой встрече лишь решением деловых вопросов. И то, что подобные сигналы — не мелочь и не случайность, я был абсолютно уверен. Впрочем, оно даже и к лучшему — мне самому куда приятнее будет поесть вместе с сестрой и друзьями.

— Как мы все здесь понимаем, Алексей, у нас скопилось много вопросов и горячих тем. Начать хотелось бы с малого, — спокойным и неспешным голосом вещал Владимир Анатольевич. — Мне известно, что группу наших учёных не пропускали на территорию твоего княжества. Тебе придётся объясниться.

Ожидаемо, упускать очередной повод ткнуть меня носом государь был не намерен.

— Как прикажете, Ваше Величество, — согласно кивнул я и следом умолк, предлагая монарху задать конкретный вопрос, а не ждать, что я по собственной воле ударюсь в оправдания.

— Ты считаешь, что вправе препятствовать работе наших людей? — если Романов и заметил мой «манёвр», то виду никакого не подал.

— Никак нет, Ваше Величество, — коротко качнул я головой. — Я так не считаю.

— Тогда что же произошло?

— Меня не было на месте случившегося недоразумения, но полагаю, произошла работа моих служб. И их не за что винить — они выполняют свой долг. Будь я там, то, конечно же, приказал бы им пропустить машину, но я был занят в другой точке, как вам известно. К слову, всё быстро разрешилось, когда ваши люди, согласно общепринятым протоколам, оформили своё присутствие.

Я говорил совершенно спокойным голосом, с лёгкой ноткой безэмоциональности — так чтобы не демонстрировать оппонентам какого-либо неуважения, но и в то же время не впадать в унизительные оправдания и признавать хоть каплю вины.

— В твоих спецслужбах работают демоны? — нахмурился император.

— Они там присутствуют, — поправил его я.

— Хорошо, я тебя услышал. Отложим пока этот вопрос, — неожиданно не стал давить Владимир Анатольевич и самолично сменил тему. — Второй вопрос, который хотелось бы наконец-то обсудить — это минувшее сражение на ныне уничтоженной базе ящеров, а также то, что произошло после. Мы так до сих пор и не получили от тебя доклад.

— Доклад? — вслух удивился я.

— Что тебя смущает в этом слове?

— Вы знаете, Ваше Величество… — уставившись в одну точку перед собой, неспешно начал я. — Я тут недавно пообщался с одним толковым юристом и открыл много нового для себя, — на этих словах пересекаясь взглядом с императором, я всё так же, без вызова в голосе, спокойно продолжил: — Впрочем, конкретно то, что я не являюсь вашим подчинённым, при всём уважении, было мне известно и ранее.

Смотрели на меня Романовы в эту секунду почему-то как на взбунтовавшегося неблагодарного школьника, которого непременно нужно отстегать ремнём и поставить в угол. Я же читал конституционный свод законов нашей империи, где чёрным по белому было написано, что государь наш — первый среди равных. И присяга княжеская, хоть и вверяет императору право на управление государством, в которое наше княжество входит, но не делает его моим господином.

Да, за прошествием веков, многие дома давным-давно прогнулись и полностью подчинились монарху, в отдельных случаях, фактически едва ли не служа у того на побегушках. Но были и те, кто удержался от падения в губительную зависимость и смог сохранить собственную власть и некую форму самостийности, и короне с ними так или иначе приходилось считаться. Это была довольно сложная форма взаимоотношений, которую невозможно описать в двух словах, но точно было ясно одно: государство не могло обойтись без силы этих родов, но и те, в свою очередь, также нуждались в силе и возможностях нашего государства.

Далось, кстати, это каждому из родов по-разному: кому-то довольно легко, ввиду отдалённости от центра империи, кому-то — большой кровью и потерями. Интриги, междоусобные войны, мелкие локальные конфликты иного характера или выгодные политические браки, а также союзы иного плана — чего только не было.

Так или иначе, была в государстве особая категория владык, которая, с одной стороны, полностью признавала власть Романовых и, как показали недавние события, даже не замышляла ничего против царской семьи, но в то же время, имела силы и влияние гнуть собственную линию интересов. Главы этих родов имели особое влияние в своих регионах, обладали серьёзной армией, и уж точно не унижались перед императором попытками заставить их бегать во дворец с докладами. Князь князю рознь, как говорится. К сильным кланам относились Белорецкие, Черкасовы, Якушевы, Меншиковы, Светлицкие и, до недавнего времени точно, Пожарские. Это, конечно, из тех, кого я знал и мог сейчас вспомнить. Свою фамилию я также желал приладить в этот список, но для этого предстояло немало потрудиться. А ещё, заставить Романовых воспринимать меня иначе. Уж точно не как верного прислужника, которым можно закрывать все дыры в обороне империи, а когда не нужен или пытается преследовать собственные интересы — молча отдалять от барского стола.

К этой же теме будет сказано: я отлично понимал, что благодаря браку Виктории с Глебом, буквально одним фактом того, что это произойдёт, мой род здорово усиливается. И отчасти именно чтобы контролировать этот процесс, который, к слову, был срежиссирован Самаэлем, меня и спускали с небес на землю. Система сдержек и противовесов? Попытка сохранить возникший после подавления мятежа баланс сил? Не знаю, но очень похоже.

Самаэль, кстати, из своего путешествия недавно вернулся и ныне присутствовал со мной во дворце. Правда, ввиду его молчаливости в последнее время, я стал нередко переставать его замечать. Даже рожа архидемона всё реже меня раздражала, что очень удивительно.

— Решил зацепиться за слово и тыкнуть меня носом, — кивнул собственным словам Владимир Анатольевич.

— Я бы хотел пересмотреть принципы наших взаимоотношений, Ваше Величество.

— Дай угадаю, — посмотрел он на меня. — Считаешь, что тебя не ценят, относятся несправедливо, и думаешь, что заслуживаешь особого уважения.

— Хотя бы просто уважения.

— Ты же понимаешь, что такие речи на грани сепаратизма?! — впервые за время разговора нарушил молчание цесаревич.

— В чём же сепаратизм, Глеб? — перевёл я взгляд в сторону принца, внимательно того оглядев. — Покажи мне хоть одного князя, кто сам или хотя бы чей отпрыск рискует своей личной жизнью во имя нашей страны так же, как это делаю я? Мне на ум кроме княжича Андрея Белорецкого, а также Андрея Якушева никто и не приходит, — ответил на собственный вопрос я, изучая лица оппонентов. И отмечая, что никто из них не спешит отвечать, продолжил: — Нет в моих помыслах никакого сепаратизма, Ваше Высочество. Но хотите вы того или нет, — уже обращаясь к обоим Романовым, не умолкал я, — род Черногвардейцевых неизбежно усилится. И не постесняюсь сказать, что на мой скромный взгляд, в ваших интересах сделать так, чтобы на пути своего восхождения мы испытывали благодарность к короне за оказываемую помощь, а не… грусть, — с трудом подбирая наиболее подходящее слово, стараясь при этом не ляпнуть что-нибудь грубое, говорил я, — вытаскивая палки из колёс.

Романовы на несколько секунд между собой переглянулись. Будем надеяться, что я смог направить мысли этих людей в нужное русло. Иначе наш разлад грозил только усилиться.

— Можешь считать, что мы тебя услышали, Алексей, — после небольшой паузы произнёс Владимир Анатольевич, пересекаясь со мной взглядом. — Мы обдумаем твои слова и продолжим эту тему в другой день.

— Благодарю, — только и оставалось мне ответить.

— А сейчас, я бы хотел задать тебе всего один вопрос: скажи мне, князь, есть ли что-то важное, в контексте актуальных сейчас событий, что тебе стоит мне сегодня рассказать? Как главе империи, которой грозит серьёзная опасность?

— К сожалению, — вздохнул я, переключая мысли на другую тему, — да. И немало.

Романовы тут же подобрались, обстановка смягчилась и я, признаюсь, несколько выпустив ранее пар, совершенно спокойно им рассказал то, что рассказать собирался так или иначе. Независимо от того, как будут складываться наши отношения.

В первую очередь пришлось пересказать о том, что мы провернули на Талааксе — наше предупреждение и послание ящерам. Попытка предотвратить межрасовую войну, показав противнику наши ужасающие возможности. Ну а затем я, особо не вникая в подробности, сообщил и о той информации, которую успел получить от Святогора: