Чтение онлайн

– Сын трактирщика?

– Он вырос в кабаке.

– Поэтому не способен управлять телекомпанией?

– Ох, прости, юный Робин! Я позабыл о твоем неблагородном происхождении. Единственное, на что способен Брэндон Карлайл, – это подбивать бабки так, чтобы все сходилось в его пользу. Хотя даже в этом он мало смыслит, ведь у него целый штат умельцев приводить цифры к нужному знаменателю.

– Ладно, допустим, он ни на что не годен. А сын?

– Безвольный придурок!

– Когда я наблюдал за ним, он не показался мне таким уж безвольным.

– Чарльз старший из пяти сыновей и, кстати, единственный, кого я во что-то ставлю, но это не значит, что он мне хоть сколько-нибудь нравится. Четверо его братцев – существа допотопные, каннибалы, сожрут любого живьем, если окажется, что у него мысли в голове водятся. Еще есть пять дочерей. Как видишь, Брэндон все любит делать с размахом. Все вместе они – сущие филистимляне.

– Клайд, все, что ты рассказываешь, очень интересно, но почему о них так мало известно?

– Дружочек мой, твоя невинность греет мое старое изнуренное сердце. Кто, по-твоему, контролирует местные средства массовой информации?

– Ах вот оно что!

– Факты известны лишь немногим посвященным вроде меня. Брэндон с кошачьей грацией умеет избегать огласки. У него везде есть свои люди. Его неприглядные делишки, которые стали достоянием общественности, можно пересчитать по пальцам. История с регбийной командой – редкостное упущение.

– Тогда почему вдруг Чарльз Карлайл решился поднять руку на жену в публичном месте?

– Вот именно, почему? Затем я и примчался в твою хибарку, чтобы выяснить: что это вдруг? Я намеревался использовать этот материал, чтобы вскрыть сундук, в котором запрятаны тайны семейства Карлайл.

– В интересах общественности или в интересах Клайда Хэрроу?

– А разве они разделимы?

– Действительно. Скажи мне тогда, ради чего Карлайл чуть не избил жену на глазах у многочисленной публики, а затем средь бела дня устроил бешеную гонку на шоссе? Он мог бы поручить меня Олли и Хэффлину…

– Повторяю, мальчик мой, именно для выяснения этого я сюда и примчался. Подобно Самсону, поразившему тысячу филистимлян ослиной челюстью, я намерен воспользоваться тобой, чтоб воткнуть спицу в колесо Брэндона Карлайла.

– Покорно благодарю за честь, Клайд. Но прежде чем уподобиться Самсону, вспомни о том, что с ним стало, когда он повстречал Далилу.

– Поверь мне, юный друг, я уже принес свои кудри в жертву искусству и с радостью погребу себя под сводами храма, если такова цена победы над империей Карлайла.

Всю следующую неделю фраза толстяка Клайда о том, что мне лень самому заняться расследованием, не давала мне покоя. Как я ни сопротивлялся, мысль о Карлайлах присосалась ко мне, словно пиявка. В конце концов, я попытался выяснить все, что мог, об «империи Карлайла». Оказалось, что Клайд, как всегда, преувеличивал. Просидев несколько дней в Центральной справочной библиотеке, я просмотрел кучу микрофильмированных финансовых сводок. Имя Брэндона Карлайла упоминалось то тут, то там в связи с битвами капиталов и приобретениями контрольных пакетов акций, но я не обнаружил никаких фактов, дискредитирующих Карлайла, – ничего такого, за что следовало бы сокрушить его ослиной челюстью или хотя бы заклеймить в прессе. Один профсоюзный лидер сетовал, что Карлайл сделал безработными больше людей, чем Маргарет Тэтчер, но это была обычная песня. Лишь спортивные комментаторы поносили магната за развал «Пендлбери Пайлдрайверз», да большинству-то нет никакого дела до регби.

А вот о Тони Хэффлине я узнал кое-что новенькое. Вскоре после визита ко мне он получил отставку по состоянию здоровья и как лицо, находящееся под следствием.

Вот и все. На этом я успокоился, до поры до времени.

В один из субботних вечеров я обедал в компании Жанин и моих родителей в манчестерском ресторанчике.

Мы сидели в уютном французском заведении неподалеку от Альберт-сквер, где находится полицейский участок, в котором Пэдди начинал когда-то службу.

– Жесткие были времена, теперь не то…

– Мы, знаете ли, успели продвинуться с эпохи Средневековья, – заметила Жанин, поднимая глаза от порции лангустов и агрессивно выставляя вперед челюсть. – Не мне вам напоминать, что прежде половина обвинений основывалась на сомнительных доказательствах, а решение судьи было известно еще до оглашения приговора.

Пэдди засмеялся:

– Девяносто девять и девять десятых процента мошенников, которых мы прищучили, заслуживали этого.

Моя мать Эйлин поспешила их утихомирить:

– Давайте не будем о работе.

– Хорошо, милая, – послушно ответил отец.

Тут тишину прорезал оглушительный звук. То был незабываемый жуткий хохот, слышанный мною в Тарне, – веселый раскат, завершающийся утробным бульканьем. Потревоженные посетители на секунду замерли, ножи и вилки опустились на тарелки, глаза шарили по залу в поисках эпицентра звукоизвержения. Им оказался столик в углу, за которым расположились три женщины. Одна из них, сидевшая ко мне спиной, была рыжеволосая.

– Есть же люди, – пробормотала Жанин, комментируя то ли смех, то ли последнюю реплику Пэдди. Она поглядела в сторону женщин, но от дальнейших замечаний воздержалась. Немудрено, что она не узнала в одной из женщин ту, которую видела на моем диване в конторе. А я узнал. Это, без сомнения, была Марти. Меня разобрало любопытство – не каждый день выручаешь даму из беды, – и я стал украдкой поглядывать в ее сторону.

Через несколько минут я снова сосредоточился на куске камамбера, как вдруг рука любительницы посмеяться легла мне на плечо.

– Прошу прощения, – проговорила она, – но я не могла уйти, не сказав вам пару слов. Ведь вы тот самый человек, который помог мне в клубе «Тарн»? Из детективного агентства? Это был не самый приятный день в моей жизни.

Я поднял голову, встретился с ее пронзительно зелеными глазами и вспомнил тот день во всех подробностях. Она тепло улыбалась мне. На лице не было ни тени смущения.

– Да, это я, – поспешно ответил я, пытаясь отодвинуть стул, чтобы встать.

Прежде чем мне это удалось, она наклонилась и чмокнула меня в щеку:

– Спасибо за все. Вы были так добры. Мой муж и все его семейство приучили персонал «Тарна» закрывать глаза на их бесчинства.

И она ушла, оставив позади себя лишь тонкий шлейф дорогих духов.

– Ну и что все это значит? – потребовала Жанин немедленных объяснений, пока я неуклюже пододвигал стул к столу.

– Помнишь… я рассказывал тебе? Это та самая женщина, которую избили в гольф-клубе «Тарн»… в тот самый день, когда ты повздорила со своим главным редактором.

– Ах, это та самая потаскуха! И ты по-прежнему не догадываешься, кто она такая. Спрошу у официанта.

– В этом нет необходимости, – сказал Пэдди. – Мне точно известно, кто она. На самом деле, я даже могу рассказывать вам почти всю ее историю.

Глядя на разгневанное лицо Жанин, я решил, что неведение – лучшая карта, которую я могу сейчас разыграть.

– Рассказывайте, – потребовала Жанин.

– Надеюсь, у тебя с ней ничего нет, Дейвид? – поинтересовался Пэдди с присущей ему прямолинейностью.