Чтение онлайн

Пока шофер искал место для парковки, сидящий впереди охотник повернулся, смерил нас внимательным взглядом, остановил его на Валгусе и сказал:

— Надеюсь, дальше обойдемся без сюрпризов?

Юноша ответил короткой фразой на своем языке.

Вожак прищурился, непонятно почему покосился на меня, кивнул, а после неохотно приказал: — Снимите с него браслеты. — И снова смерил Валгуса пристальным взглядом. — Веди себя осторожнее, мальчик.

Мужчина говорил по-русски хорошо, но все-таки с едва уловимым акцентом, придававшим знакомым словам непривычную твердость.

Валгус в ответ на скрытую угрозу ловца лишь усмехнулся — пока мы на виду у людей, никто не причинит нам вреда. Да и позже тоже… Раз существуют те, для кого чужие мысли и воспоминания не тайна.

— Я выполню свое обещание, — спокойно сказал мой друг и прищурился, — А ты?

Мужчина неохотно кивнул.

Валгус развернулся, подставляя скованные за спиной руки, сидящему рядом ловцу, дождался, пока их освободят, и с облегчением растер кисти.

— Все, приехали, — распахнул дверь снежный.

Автомобиль остановился рядом с левым крылом аэропорта. Нас провели прямиком в VIP-зону. Там, кивнули в сторону мягкого дивана — мол, садитесь. Со стороны наши конвоиры, наверное, смотрелись как телохранители — молчаливые, серьезные, ловкие. Вчетвером, они заполняли пространство вокруг нас, лишая свободы движения, и, в то же время, делали это так, словно не они нас вели, а мы сами шли в нужном направлении.

Еще в подъезде у меня отобрали рюкзачок с документами, но вопреки ожиданиям, открывать его не стали, а отдали девушке-менеджеру совсем другую стопку. Там были не только документы, но еще какие-то исписанные листы. Девушка, отстучав каблучками по гладкой зеркальной плитке, удалилась оформлять наш вылет. Богатым клиентам вовсе не требовалось стоять, дожидаясь своей очереди. Им все приносили на "блюдечке".

Я сидела, прислушиваясь, ожидая, когда объявят посадку и пытаясь угадать, который, из светящихся на темном экране рейс, наш, чтобы хотя бы так узнать, куда меня и Валгуса готовится забросить судьба, но этого не случилась. Вернулась та же улыбчивая красотка и повела к выходу на взлетное поле. Там нас ждал микроавтобус.

А вот самолет оказался меньше, чем я ожидала. Остроносый, напомнивший силуэтом небольшую акулу, украшенный тремя полосками и буквой W у двери. У Валгуса, при его виде удивленно поползли брови вверх. У меня тоже… когда поняла, что кроме ловцов и их добычи пассажиров больше нет.

Менеджер аэропорта "сдала" выгодных клиентов красавцу стюарту и попрощалась, пожелав приятного полета.

Приятного. Нам.

Я чуть не расхохоталась ей в лицо от такого пожелания, но вовремя себя одернула. Этот смех мог стать началом настоящей истерики, а я пока себе позволить ее не могла.

Стоило подняться по траппу, как за нами захлопнулась дверь. Салон оказался отделан по высшему классу — кремовая кожа на креслах, удобные столы, прикрытые белоснежными скатертями, телевизор, пушистые шерстяные пледы на подлокотниках. Меня было оттеснили в сторону от Валгуса, но парень оглянулся на главного ловчего:

— Мы, кажется, договорились?

Тот неохотно кивнул:

— Пусть садятся, где хотят.

Валгус дожидаться повторного разрешения не стал и потянул меня за руку вглубь самолета, к единственному диванчику. Конечно же, мы были как на ладони — у противоположной стены стояли два кресла, которые тут же заняли конвоиры — но разве это важно? Я тут же сбросила кроссовки и с удобством устроилась в объятьях парня. И мне первый раз в жизни было плевать, что обо мне подумают другие, как наши объятия смотрятся со стороны. Я решила — пока есть возможность жить и чувствовать, надо ею пользоваться. Валгус думал так же. Мы и пользовалась… как могли.

Самолет простоял на взлетной полосе еще с час. На город потихоньку опускались сумерки, сделав солнечный свет оранжевым. Он падал на волосы Валгуса через овальное стекло иллюминатора, играл на кончиках его длинных ресниц рыжими искрами. Я смотрела на любимое лицо, стараясь впечатать в память каждую черту, задумчивое выражение умных глаз, грустную складку красивого рта.

Валгус перехватил мой жадный взгляд, нежно погладил по щеке и поцеловал в висок, прошептав:

— Девочка моя…

Лица ловчих буквально перекосило от этого поцелуя. Они, не сговариваясь, одновременно отвернулись к окнам. Мой друг улыбнулся и потянулся к моим губам за поцелуем другого рода. Настроение юноши определенно стало лучше с той самой минуты, как он увидел этот дорогой самолет. Вот только почему… я пока понять не могла.

***

Так только в страшном сне бывает — вдруг неожиданно оказываешься там, откуда нет выхода. А вход — есть. Был. Раз ты стоишь в этом месте.

Я крепко сжала челюсти и на секунду закрыла глаза, пытаясь справиться с оцепенением. И с безразличием. А заодно вспомнить весь путь до тюрьмы, чтобы отделаться от навязчивой идеи о сне и вернуться в реальность.

Мы приземлились уже в глубоких сумерках, когда солнце полностью скрылось за горизонтом. Так же как и в Москве, нас встретила у трапа машина. Вдалеке, за широким взлетным полем светилось огнями странное здание. Трудно было вот так сразу описать его сложную форму. К тому же я снова разволновалась, поняв, что наша дорога подходит к концу. И прежде, чем удалось разглядеть название города, в котором мы приземлились, Валгус шепнул:

— Мюнхен!

От неожиданности я даже споткнулась, потом недоверчиво посмотрела на парня, хотя и так чувствовала — Валгус был совершенно уверен, в том, о чем говорил, он узнал это место. Но мне плохо верилось, что вот так запросто можно было оказаться не просто в чужом городе, а вообще в чужой стране! Там… в Москве, когда я проходила через контроль… на меня едва взглянули! Тут проверяющие оказались более внимательными, но документы видно делали на совесть, раз не возникло вопросов.

А потом была автострада, поток машин, огни ночного города, и парковка у небоскреба. Он отражал в своем темном, почти черном стекле перевернутое небо, плывущие облака и сияющий неон рекламы с соседних зданий. Едва взглянув на него, поняла — это и есть наша тюрьма и наше судилище. Меня подтолкнули в спину, и я послушно пошла впереди тюремщиков, втягивая незнакомые запахи. И там, у лифта, случилось то, о чем отказывалась думать все это время — нас с Валгусом разлучили, и я осталась с охотниками. А потом и вовсе — в полном одиночестве, ослепшая от обилия белого, запертая в этой ужасной комнате.