Чтение онлайн

– Я говорила тебе, целомудрие для девицы - это бесценный дар, потеряв который она впадает во грех и никогда более не сможет стать достойным членом общества.

Мари хотела ответить, объяснить, но мама не слушала её. Отвернулась и ушла, отдаляясь всё дальше и дальше по внезапно возникшему длинному коридору, в конце которого была только тьма. Мари пыталась её догнать, докричаться, задыхалась, и в конце концов, выбившись из сил, упала на твёрдую каменную дорогу. И плакала, плакала…

Перед ней остановился приказчик, виновато сжимающий в руках шляпу. За его спиной находился их старый дом, в котором Мари провела детство.

– Не сберегли домик-то. Долгов вона сколько.

Она всё отдаст. Всё-всё. Уже нашла три работы. Если надо, найдёт и четвёртую. Пусть только подождут. Заберут её платья, книги, украшения, только оставят Эльзе эту куклу, её папенька подарил. Приказчик виновато развёл руками. Он, может, и хотел бы что-то сделать, да что он может?

Сержант, стоящий рядом с ним, смотрел прямо в глаза. Странно, но в воспоминаниях Мари всё было как раз наоборот - приказчик глумился над ними, а сержант нет. Он даже отобрал у людей, описывающих имущество, тёплое пальто и отдал его Мари. Теперь же этот человек зло улыбался:

– Так и надо вам, богатеньким, - и сплюнул на землю.

Мари могла сказать, что они не такие уж и богатые, но ведь и правда, жили лучше многих. Тех многих, что потом стали соседями.

Мимо прошли подруги в летних модных платьях в морскую полоску со шляпками, украшенными цветами. Они узнали, но прошли мимо, сморщив напудренные носики. Конечно, что им знаться с ней… и монетку бросили, серебряную. Мари её подняла. Серебрушка - это много.

– Посмотри, даже гордости не осталось, а воображала.

– Шлюха…

Эти слова были как пощёчина. Да и голос она узнала. Она не шлюха - денег ведь не брала? Или это не считается? Мари обернулась, но человек уже истаял серой дымкой, оставив её в полнейшей темноте. Здесь не было ни звуков, ни красок - только бесконечная бездна.

А потом было просто жарко и тяжело дышать.

Это… смерть?

В доме, в котором жила Мари Энгель, стояла темнота. Вправо коридор, влево коридор, и между ними хлипенькая лестница. Рене сделал шаг, но вздрогнул, когда его окликнули. Из левого коридора к нему шла худая женщина с небольшим ручным фонарём.

– Кто вы?
–  спросила она строго.

– Я ищу Мари Энгель.

Женщина бросила обеспокоенный взгляд на верх лестницы и скорбно сжала губы:

– Не ходите туда.

– Почему?
–  неприятное предчувствие заставило его встревожиться.

Женщина вздохнула:

– Там чёрная лихорадка. Никто не выходит. Вечером я приношу немного еды к двери. Наверное, Эльза её забирает. Я хотела позвать доктора Флэтча, но его опять забрала полиция. Впрочем, уже слишком поздно.

Рене отвернулся и быстро стал подниматься наверх под предостерегающие крики женщины. Лестница натужно скрипела под его тяжёлыми шагами. Под самой крышей было две комнаты. В одной никто не открыл, а дверь второй спустя несколько минут открыла девчушка лет семи-восьми со взъерошенными медовыми кудряшками и заплаканным лицом. Тем не менее, она смерила Рене строгим взглядом и неумело сделала книксен:

– Здравствуйте.

– Доброй ночи. Здесь ли живёт Мари Энгель?

Девочка дёрнулась, словно не знала, отойти или наоборот - захлопнуть дверь.

– Да, мистер…

– Кафер.

– Да, мистер Кафер. Но сейчас она немного больна. Передайте вашу карточку, и я…

– Позволь, - Рене без труда отодвинул девочку и прошел в комнату.

Пахло горелой кашей, сыростью, кровью и болезнью. Мари лежала, скинув с себя одеяло и плотно закрыв глаза. Чёрная лихорадка проступала чёрными же пятнами на бледной тонкой коже, розовой пенкой на губах и тяжёлым частым дыханием. Рене коснулся её щеки, но девушка осталась безучастной к этому. На прикосновение кожа отозвалась мгновенно возникающим кровоподтёком.

– Она вас не узнает, - сказала девочка, неестественно спокойно для ребенка.
–  Меня уже не узнаёт. Я доктора хотела позвать, а он не пошёл.

Много лет спустя Рене часто возвращался к этому моменту, который тогда не считал поворотным для своей жизни. Казалось, он действовал по инерции, мало задумываясь о последствиях. Была ли то рука судьбы, которая нечасто подбрасывала ему невнятные подсказки, или совершенная случайность, в которую сам никогда не верил, но окажись он там ещё раз, то не смог бы поступить иначе.

– Собери вещи, свои и её, - обратился он к девочке и добавил: - Я заберу вас отсюда.

Та нахмурилась:

– Зачем?

Рене бережно завернул Мари в одеяло. Движения заставили её кашлять, а всё тело сотрясла странная судорога.

– Я, девочка, не люблю повторять дважды. Вряд ли здесь ей кто-нибудь поможет.

Вещей едва набралось на одну сумку. В последний момент девочка взвизгнула и с криком «забыла!» бросилась куда-то в угол, чтобы достать оттуда позвякивающий мешочек. Извозчик нервничал - это было видно по тому, как он сжимал под шубой пистолет и нервно озирался.

– Чегой-то так долго? Давайте быстрее, господинушка. Тута, знаете ли, народ шальной обитает. Может и того…

Мужик выразительно провел пальцем под подбородком.

– Поговори мне ещё, - буркнул Рене, крепче прижимая к себе драгоценную ношу.

Девочка прильнула к заиндевевшему окну экипажа и с чисто детским восторгом взирала на проносящиеся мимо улицы.

– Это ведь тебя Эльзой зовут? Кто ты?

Она встряхнула кудряшками и обернулась:

– Да, это я. Я - сестра.

Сестра. Ему только детей для полного счастья не хватало. Рене прижался лицом к Машиной макушке. Жар чувствовался даже сквозь два одеяла. Горячее дыхание на шее и хрип, неприятный такой, свистящий, не предвещающий ничего хорошего. Пахло сладко, немного ванилью, горелой кашей и почти не пахло цветами. Он физически ощущал, как болезнь пожирает её. Лишь бы не было поздно. Эльза, не отворачиваясь от окна, грустно, но спокойно спросила:

– Она умрёт, да? Как мама?
–  и подумав, предположила: - Может, это нервная горячка? Говорят, у женщин такое бывает.

– Это не нервная горячка, - как говорить с детьми, Рене не знал, поэтому добавил, улыбнувшись: - всё будет хорошо.

Ложь, и Эльза прекрасно это поняла.

– Как давно она заболела?

Ребёнок задумался.

– Пять или шесть дней назад. Как маму похоронили. Она умерла на прошлой неделе. Я на гроб землю кидала. Мы как пришли, так Мариша легла и уснула. Один раз подумала, что она не дышит и испугалась. Подёргала, а она глаза открыла и попросила, чтобы я папе чай принесла, а то он с самого утра работает. Я испугалась, папка-то помер.