Чтение онлайн

Шумели все. Если честно, ор стоял как на стадионе. Для Геннадия Павловича Мухина такой фон был привычен и даже радостен. Ничего, пусть пошумят, пар выпустят. За долгий путь от игрока до тренера он заматерел, покрылся коростой здорового скептицизма. Привык ничему не удивляться и сохранять спокойствие в непростых ситуациях. Победили – молодцы, проиграли – тренер виноват. Неблагодарная работа, но другой у него не было. Юбилей справил в прошлом году, теперь уж поздно коней менять на переправе, да и стоит ли. Он хрустнул шеей, размял кисти рук. Возраст давал себя знать. Давление, сосуды и прочее, но в принципе ничего серьезного, слава богу. Мы еще покажем, что «Буревестник» не какой-то там заштатный клуб, а серьезная команда. Мухин прикрыл глаза, тряхнул все еще густыми волосами.

Игра в этот раз предстоит серьезная. От победы в этом матче зависело многое и, конечно, главное – деньги. Спонсоры, дотации и прочее. Зарплата. Менеджер команды уже намекал на грядущие изменения. Организационные вопросы пусть руководство решает. Его дело дать ребятам установку на победу. И не дать совершить глупостей. А они наделать могут. Глупостей-то. Даром что не дети давно. Вон Борисову двадцать пять уже, но как отмочит чего, хоть стой, хоть падай. Зато игрок от бога. Лучший форвард команды, капитан. Хотя не без недостатков, да. Мухин поискал глазами, углядел фигурно выбритый висок: Борисов спокойно сидел в углу возле дерева в кадке, ковырялся в смартфоне и, казалось, единственный не принимал участие в веселье.

– Серега, расскажи, как ты вчера в клубе отжигал! – кричал кто-то. – Твой видос уже пять тысяч просмотров набрал. Видели, нет? Смотрите…

Раздался дружный гогот. Виновник веселья махал руками, в красках живописуя вчерашний вечер. Эта часть зала ожидания, плотно оккупированная членами хоккейной команды, сейчас напоминала раздевалку на стадионе после матча. Двадцать пять парней, от двадцати до тридцати лет, расположились в произвольном порядке и переговаривались друг с другом громкими и чуть охрипшими голосами.

Мухин подсел к сухощавому мужчине с костлявым лицом. Спортивный врач команды Усов посмотрел на него больными глазами.

– О чем ты вечно горюешь, Костя? – недовольно буркнул Мухин. – Баржа с сеном потонула?

– Извини, – скривился Усов, – не знал, что мой вид вызывает у тебя негативные ассоциации.

– Вот сколько тебя знаю, вечно у тебя на лице вся мировая скорбь.

– А что, есть повод радоваться?

– А ну тебя, – добродушно отмахнулся Мухин. Они работали вместе не первый год, привыкли друг к другу и прекрасно ладили.

Усов рыскал глазами по залу. Ищет жену, догадался Мухин. Виктория, вторая жена доктора, почти на пятнадцать лет моложе мужа, – его вечная головная боль. «Божественно красива», – вздыхал Усов, совершенно искренне любуясь точеной фигурой и безупречно гладкой кожей цвета топленых сливок. Возможно, в роду Виктории имелась испанская кровь, в любом случае он так и называл ее: «Моя Кармен». Геннадий Андреевич ткнул приятеля в бок, Усов облегченно вздохнул, увидев супругу в компании Алены Порошиной.

Кирилл Порошин, второй нападающий двадцати девяти лет, молчаливый, покладистый, безотказный, напоминал спящего медвежонка, которого не стоило дразнить лишний раз. А вот жена его, Алена, у всех вызывала одно и то же чувство – обнять и защищать. Худенькая (в чем душа держится), светленькая, даже не просто светленькая, а какая-то словно специально выбеленная, с большими влажными оленьими глазами, она всегда была готова прийти на помощь: утешить, обнять, накормить или просто молча пожалеть. Ее не трогал даже Борисов, от злого языка которого доставалось всем.

Алена копалась в сумке и что-то рассказывала Виктории. Виктория, похоже, не слушала, но изредка кивала, показывая заинтересованность. Не переставая быстро-быстро набирать сообщения. Иногда на ее губах мелькала улыбка. Видимо, то, что писал ей невидимый собеседник, забавляло ее.

– Еще я взяла пирожки, – говорила Алена. Ее глубокий и без всякой писклявости голос странным образом не соответствовал внешности олененка Бэмби. – Вчера испекла, не пропадать же им. Пока до обеда дело дойдет, ребята проголодаются. Ты не знаешь, чем в самолете кормить будут?

– Да чем и всегда, – хмыкнула Виктория, не переставая писать. – Мясо, курица, рыба. Эти обеды везде одинаковые.

– Не скажи…

Виктория внезапно подняла голову, посмотрела в спину мужа, о чем-то негромко беседующего с тренером, и грациозно встала.

– Сейчас приду.

Мелкими шагами она направилась в сторону туалета, не забыв полюбоваться фигурной тенью, мелькнувшей на стене. Она знала, что красива, знала, что вызывает у мужчин вполне определенные эмоции. Знала, но это никак не делало ее счастливее, скорее наоборот. Помещение, отделанное светлым кафелем, заливал свет дневных ламп под потолком. Она выбрала кабинку и заперлась в ней. Открыла последнее сообщение с прикрепленной фотографией. На ней виднелась часть тела, в которой угадывалась обнаженная мужская грудь с темной порослью волос и золотым медальоном на цепочке. Подпись под снимком вопрошала: «Слабо?»

Женщина тихо засмеялась, торопливо расстегнула блузку, приспустила лямку бюстгальтера. Раздался щелчок камеры. Ответ пришел быстро: «И это все, на что ты способна? Я разочарован. Вот как надо». Открывшееся фото кинуло ее в краску. Она почти нажала на кнопку «Удалить», но передумала. Подышала немного, успокаивая сердце. Хмыкнула. Он хочет поиграть? Да, ее заводят эти игры. Эти невидимые эротические токи, текущие по сети, проникали в ее тело от каждой фразы и даже каждого знака препинания его сообщений. «Сексуальный террорист, – шепнули ее губы и сложились в улыбку, – но, клянусь, теперь ты от меня так просто не отделаешься. Я тебя все равно дожму». Виктория сняла блузку и повесила на крючок. Что ж, он хотел видеть больше? Он увидит.

Самолет в сине-голубой ливрее с яркой оранжевой полосой на фюзеляже невозмутимо пережидал предполетную суету. «Скайтранс», отгрызенный в свое время кусочек одной крупой авиакомпании, имел на балансе два десятка воздушных судов, выполнявших региональные перевозки, а также чартерные рейсы. Пилоты, уже осмотрев судно, устраивались в кокпите.

Бригадиром бортпроводников, как всегда, назначили Наталью как самую опытную, и та, конечно, в свой головной отсек взяла Жанну, отправив Майю с Антоном в хвост.

– Терпеть их обоих не могу, – с кривой ухмылкой пояснила она свой выбор. – Майя дурочка и паникерша, а от Антона с его плоскими шуточками у меня к концу рейса глаз задергается. Ей-богу!

Основной люк в хвостовой части, являющийся по совместительству и трапом, был откинут в ожидании пассажиров. Жанна заняла свое место возле входа.

– Вон наши паксы [2] едут, – Наталья указала на медленно катящий по аэродрому автобус. – Ох, чувствую, хлебнем мы сегодня.