Чтение онлайн

Рытин поднес кулак к глазам. Талисман словно врос в его кожу, стал безмолвным сотоварищем, корнем его веры, и словно индикатор, подсказывал: опасность дамокловым мечом продолжала висеть над ним, над поездом. Он ясно осознавал, что в силах разжать ладонь и выпустить дьяволенка, но он не мог этого сделать - все его существо, скованное предчувствием беды, восставало против...

Что там случилось с рельсами - был ли впереди разрыв, постороннее тело, или случись что-либо с вагонами... Следовало остановить поезд перед точкой катастрофы, лишить его скорости, и уж если суждено ему сойти с колеи, то на малом ходу, с минимумом потерь...

Рытин сидел долго - успокаивался, открещивался от навязчивого желания разбудить попутчика и как на духу посвятить в фатальный расклад. Потом он встал и пошел к проводнице. Щель служебной ячейки светилась и сквозь ее Рытин увидел клетчатое одеяло, накинутое поверх униформы. Рытин потянулся и подергал за рукав.

– Станция?!
– проводница взвилась, но увидев Рытина, почему-то сразу обмякла, плотно уселась и прихорашивая слежалые кудри, принялась разглядывать гостя.

– Станция? Нет-нет... У меня к вам дело. Понимаете...
– Рытин замялся. Ему до жути захотелось присесть - утомление вихрем гуляло в мускулах.

– Нету у меня казенки. Вышла вся...
– неожиданно буркнула проводница и резинки ее морщинок оттянул подбородок - клюнув раз, второй, округлив межгубье... Больше она не сдерживалась - зевок захлестнул как пробоина в подлодке. Рытин пошатываясь, дико таращился на выпачканный в помаде бублик.

– Вы меня неправильно поняли...
– тут он не выдержал и почти рухнул на смятое одеяло. Проводницу мигом отмело к окну.

– Э-э, гражданин, вы чего-о-а-а...
– зевок проглотился, а ладонь прытко нырнула под подушку.

"Пистолет..." - почему-то подумал Рытин.
– Да успокойтесь вы...
– и видя продолжение поиска, неожиданно для себя гаркнул: - Будете слушать или нет?!

– Ну?
– она успокоилась, потому что нашла заколку, которую тотчас же заткнула себе в темя.
– Я слухаю, слухаю...

– Остановите поезд, - выдавил Рытин и пустился втолковывать удивленным глазам, что желает остановки - нет, не для скоротания пути к родной деревне, и вовсе не для тер-акта, а тем более баловства - вопрос стоит о жизни или смерти пассажиров - состав через три часа сойдет с колеи...

– Откуда цэ тэбэ известно? Вглядевшись в перламутр ее пуговичных глаз, Рытин решительно заявил:

– Дело государственной важности. Прошу проводить меня к начальнику поезда.

К концу перехода, отсчитав пять вагонов, Рытин едва мог стоять на ногах. Проводница шла впереди то и дело одергивая юбку и оглядываясь. Вагоны пинали переборками, глушили грохотом переходников мазали по щекам пятками плацкартного дремотья - локомотив лихорадочно нагонял расписание. Мир катился в бездну.

Наконец проводница просемафорила Рытину и осторожно постучалась в плотно задраенное купе.

– Рудольф Игнатьевич, - сладко пропела она и царапнула по обивке нечто интимное. Прошло минута - полная тишина.

Проводница тревожно постучала вновь.

Рудольф Игнатьевич выскочил по частям - сначала головой - неожиданной как прыщ в утреннем зеркале - с лицом в густой ржавчине веснушек. Потом выплыло остальное туловище - в воинской бельевой рубахе навыпуск и синих профессиональных штанах. Дверь тут же отрубила жаркое содержимое купе.

– Тебе чего, Галина?
– торопливо сыпанул начальник. Он моргал и видимо ожидал каких-нибудь неприятностей.

Но Галина отвечать не спешила. Губы ее сделались вялыми и бескровными - как два утомленных пескаря, а в глазах блеснули трагические искры.

– Пассажира к вам привела. Видать не вовремя?
– неприятно доложила она и широко (вот тебе, пожалуйста) повела рукой в сторону Рытина бледного, приваленного к дверям тамбура.
– Поезд жэлает тормозить.

Рытина морило - он плохо помнил, что говорил начальнику. Удачно подобранный гарнир - "Я знаю это из особых источников" мигом прокис под многоопытным взглядом. Рытин терялся и переходил на вовсе неубедительное:

"Я не могу вам объяснить... Я прошу вас... Поверьте мне..."

И чем дальше говорил Рытин, тем быстрее таяло любопытство и озабоченность на бедовом лице Рудольфа, тем жестче узились зрачки вбиралось брюшко и выпрямлялся стан, а Галя, позабыв тайные обиды, смотрела на него с нескрываемым восторгом....

– это в ваших силах.
– безнадежно закончил Рытин и поморщился - в голове в очередной раз что-то лопнуло, окатило кипятком и затаилось ноющей болью.

Рудольф тоже поморщился и устало поманил его пальцем

– Ну-а дыхни...

У Рытина противно задергалось под глазом. Персонал ожидал действий. А Рытину хотелось уйти от этих страшных людей, от унижения, забыться у себя на полке и может даже умереть - раньше того срока, когда Галя, Рудольф Игнатьевич и еще верная тысяча пассажиров очнется от спячки - кто на полу, кто на полке, а кто и вовсе не очнется... Рытин с'ежился, шагнул и выдохнул в чуткие ноздри комок спрессованного, похожего на стон, воздуха.

– Ну, с этим все в порядке, - чмокнул Рудольф и тут же потребовал: Документики, пожалуйста.

Рытин обмер. Паспорт покоился в кармане плаща - за тридевять земель в первом спальном вагоне.

– Я... я...
– заикаясь, начал он.
– Поймите... При чем здесь документы?

Рудольф тут же оседлал ситуацию.

– Как это без документов? Как же вы? Такой акт, понимаете ли...

– Там, там...
– неопределенно жестикулировал Рытин.
– Есть... только в плаще...

– Без документов - увы! Зря вы его, конечно, не прихватили. Если бумагу составлять, данные нужны...

– Я наизусть знаю!
– еще надеялся Рытин..
– И номер, и серию, и...

– Так дела не оформляются, - снисходительно улыбнулся мучитель. Поймите меня правильно, молодой человек. И озабоченно повернулся к Гале. А вы, будьте добры - сопроводите товарища, проследите, чтобы он... ну...

Рытин некоторое время зорко пересчитывал веснушки, затем отвернулся, рванул дверь, вышел в тамбур. За спиной зашипело:

– Кто у тэбэ там...

– Галина Богдановна!
– повышенно перекрыл Рудольф.
– И билетик его с собой прихватите, если не передумает, конечно.