Чтение онлайн

Он пришел в себя в каком-то амбаре. Вокруг лежа на сене, разбросанном по полу, спали какие-то люди, судя по внешнему виду рабы. Пульс мучительно отдавался в клейме, выжженном на лбу. Руками, закованными в кандалы, он аккуратно коснулся рабской метки, к этому куску выжженной кожи в центре лба нужно было привыкнуть. 'Почему чудовища нет, когда оно так нужно?' - спрашивал он себя. Монстр даже не думая шевелиться внутри, будто затаился и чего-то ждал или пытался преподать Рэвулу какой-то урок. В любом случае такое долгое отсутствие монстра было странным. Ведь Рэвулу было больно, ему множество раз, причиняли невыносимую боль, но монстр не пошевелился, не пришел, чтобы его защитить. Значит, монстр не защищает его, он приходит, когда сам захочет. Сквозь щели амбара проступили лучи солнца. Через щель под потолком в помещение влетел огромный черный ворон, который сел рядом с Рэвулом. Ворон прилетел напомнить Рэвулу о цели его странствия по дикому югу, о предстоящем длинном пути, в конце которого его ждала девушка-ворона из видений, обещавшая спасение от боли следующего полнолуния. 'Я знаю дружище, - Рэвул обращался к смотрящему на него ворону.
– Только вот видишь, - он демонстративно потряс кандалами.
– Скоро монстр проснется и этому кошмару конец'.

– Так зачем ты ждешь пробуждение монстра?
– вдруг раздался призрачный шепот в его голове. Окружающие краски стали мрачнеть, амбар стала заволакивать какая-то темнота.
– Не жди пока он придет и спасет тебя, просто разозлись сам. Дай себе волю, хватит терпеть все эти издевательства, мириться с этим безумными миром, просто дай волю гневу, что накопился в душе. Слейся с ним, слейся воедино со злом, что поселилось в тебе.

После этих слов призрачным шепотом раздавшихся в голове, глаза Рэвула стали волчьими, что-то темное зашевелилось в его душе, будто ожидая разрешения. Рэвул с ужасом ощутил, как безумие монстра заклокотало внутри него. 'Нет!' - вдруг опомнившись, он резко закричал. Опираясь на лютый гнев и ненависть Рэвула ко всему окружающему, его искреннее желание того чтобы этот кошмар прекратился что-то темное внутри стало поглощать его, попыталось слиться с ним воедино. Ведь это он сам дал этому злу свободно развиться когда, обозлившись, желал пробуждения монстра и уничтожения, гибели всего что его окружает. В самый последний момент, когда зло уже начало затягивать его в свои объятия, он сумел одуматься. Он будто вырвался из объятий Тьмы, которая желала его полностью поглотить. Сумел остаться собой. Окружающих рабов, без задних ног, дрыхнущих на сене его крик: 'Нет!' не разбудил.

– Но ведь ты ненавидишь все это, - снова раздался призрачный шепот в его голове. Тьма не отступала, пыталась затянуть его в свои объятия полностью.
– Ты возненавидел человечество. Ты ненавидишь все вокруг, мечтаешь, чтобы весь этот кошмар закончился, внутри ты наполнен гневом. Ты ненавидишь эту жизнь. Так просто дай свободу своему собственному злу. Загляни внутрь себя, сам осознай свое безумие, - размытый нечеткий силуэт темного призрака в волчьей маске возник перед Рэвулом.
– Слейся с чудовищем, стань единым целым со своим злом. И тогда ты станешь силен, возвысишься над окружающим безумием и впредь не найдется в этом мире того что могло бы причинить тебе боль. Тьма лишь предлагает тебе спасение. Или ты останешься в рабстве навечно, ничто кроме единства со своим злом не спасет тебя из этого кошмара!

Закрывая уши Рэвул, все равно слышал призрачный шепот. В его глазах мелькали сцены окровавленных разорванных в клочья человеческих тел - фрагменты, оставленные в его памяти чудовищем. Теплая кровь ассоциировалась с успокоением, удовлетворением, одновременно пробуждала какую-то животную жажду. От призрачного шепота он чувствовал, как в душе оголяется бездна, в которую от безысходности так хочется спрыгнуть. Ведь он действительно пропитался лютой ненавистью к людям, готов был сделать все, лишь бы вырваться из окружающего кошмара. От вспенившегося в душе зла его сердце забилось как сумасшедшее, он будто зверел, был готов слиться с чудовищем воедино. 'Нет, успокойся!' - говорил он сам себе, пытаясь утихомирить пробудившееся внутри безумие, не слушать призрачный шепот. Но ведь он сам все это начал, сам дал злу в душе окрепнуть. Желал пробуждения чудовища, прекрасно понимая к чему это приведет, но желал, ожидал этого. Ждал когда монстр придет и уничтожит, разорвет на куски всех этих диких людей, зальет все кровью и Тьма воспользовалась этим. Сейчас он чувствовал, как внутри его заполняет холод, слабость, но стоит только шагнуть в темную бездну, открывшуюся в душе, как внутри все наполнится теплом, он почувствует силу. Он сольется с чудовищем воедино и сможет сам заставить всех этих жутких людей замолчать, прекратить окружающий кошмар, погрузить все вокруг в мертвую тишину. И ему так хотелось этого, его будто сошедшее с ума сердце, разбушевавшееся в груди, его к этому подталкивало. Внутренне он желал стать сильнее настолько, чтобы никто больше не смог причинить ему боль. Хотел прекратить этот кошмар. Он был готов погрузиться в исходящее из бездны тепло, слиться со злом, что шевелится внутри, но в шаге от пропасти чудом одумался. Поняв, что это не выход, будто испугавшись и отскочив в сторону, он твердо сам себе сказал 'нет' и Тьма, зашевелившаяся в его душе, ослабленная светом солнца наступавшего дня, затихла. Он понял, как опасно заигрывать со своим чудовищем, желать его пробуждения. Также стало понятным, почему чудовище не пробуждалось, почему оно именно сейчас затихло, оставив его одного в окружающем кошмаре мира диких людей. Тьме нужно было, чтобы он этот мир возненавидел, чтобы обозлился на дикое человечество, во всем разочаровался и дал свободу шевелящемуся внутри злу, полностью с ним слился и стал единым с тем чудовищем, что дремлет в нем. В последний момент он сумел одуматься, не дав Тьме поглотить свою душу. Во многом его спасло солнце, вставшее над этим миром, во мраке ночи зло так просто его бы не отпустило.

Рэвул пришел в себя, тяжело дыша. Его сердце постепенно успокаивалось. Внутри него развернулась самая настоящая борьба, он находился в шаге от темной бездны, но все это происходило в его голове. В действительности он просто просидел несколько минут, закрыв глаза и уши, под конец, прошептав 'нет'. Открыв глаза, сумев не поддаться Тьме, он снова увидел окружающий мир во всех красках. В своем личном поединке с Тьмой на этот раз он сумел устоять, удержав себя от бездны, не дав себе стать с чудовищем единым целым. Ворон, пронзающий его своим взглядом, улетел недовольно каркнув. В первых лучах солнца сумев остаться самим собой - несчастным рабом, закованным в кандалы, лишенный свободы он все равно вздохнул с облегчением. Главное он сумел остаться самим собой. И теперь, по всей видимости, ему предстоит быть рабом еще долго, и Тьма еще предпримет попытки поглотить его. Но пока он сумел устоять, не дав Тьме поглотить себя. Во всяком случае, впредь желать пробуждения чудовища он не будет, больше не будет заигрывать со злом, что поселилось внутри. Будет осторожнее, ведь гнев в его душе может его погубить и в следующий раз быть может, он не сумеет устоять и шагнет в бездну.

Спавший рядом бородатый, заросший, как и все рабы, мужик в каких-то лохмотьях, открыв глаза увидев, что Рэвул проснулся, быстро подскочил и куда-то убежал, по всей видимости, умчался предупредить кого-то. Спустя пару минут, в амбар вломились местные надсмотрщики. Приказами, не забывая про плети, они подняли спящих рабов и куда-то их погнали. Рэвул на все наплевав, остался лежать, не двинувшись с места. К нему подошел один из надсмотрщиков. Со старым клеймом раба на лбу, одетый приемлемо по местным меркам в руках он сжимает плеть.

– Говоришь по-артэонски?
– спросил почти без акцента надсмотрщик.

– Вы тут, что все с ума посходили?! Что творите безумцы, - после радости от победы над Тьмой Рэвул вернулся в состояние шока. Вынужденный взаимодействовать с окружающим кошмаром, он вспомнил, где находится, снова погрузился в гнетущую атмосферу рабовладельческого мира. Он просто не мог понять происходящего, не мог поверить в тот ужас, который пережил. Выросший в изолированной Стране Волка дальше видевший только артэонов, он не мог уложить в голове кошмар, в котором оказался.

– Родился на севере среди артэонов? А на юге значит впервые?! Хм... Ты теперь раб. Давай вставай...

– Раб? Это?..
– Рэвул рассмешил собеседника.

– После законности и разумности мира под артэонами все происходящее кажется кошмаром. Но ты привыкнешь, как и я. Ты теперь собственность города государства Медгара. Будешь делать, что тебе скажут и когда скажут. Забудь про самого себя, ты больше себе не принадлежишь.

– А если я не хочу?

– Ты будешь делать, что тебе говорят, вопрос только в том, сколько тебе для этого понадобится боли и какого характера.

– Ты же ведь тоже не из этих мест. Из мира артэонов?
– продолжая лежать на полу, спрашивал Рэвул.

– Я старший раб. У меня и у моих ребят задача проконтролировать выполнение работы вами - простыми рабами. Но я такой же раб и если вы что-то не выполните, то накажут меня. Я отвечаю перед хозяином. Поэтому, - он толкнул Рэвула ногой, - давай вставай, у нас много работы.

– Разве ты не хочешь сбежать?
– не собирался вставать Рэвул.

– Я торговец из южной Эвалты. Оказался здесь по дурости. Проигрался в карты. Вернее сам себя поставил на кон. Отдал свою свободу фортуне. И как видишь, проиграл. Думаешь, мне нравится здесь? Неважно как ты здесь оказался, главное, что отсюда бессмысленно бежать. Забудь думать о побеге. Потому что идти некуда, нам с тобой до дома не добраться. От севера нас отделяют тысячи километров. Дикие леса, болота, мертвое Пограничье, ну и самое страшное это пограничники Арвлады. Погруженные в Малдурум безумцы просто убьют тебя. Беженцев они пропускают по выбору. Пересечение границы это как игра в рулетку. Да ты и пределов союза не покинешь. То, что ты раб у тебя на лбу написано. Буквально. Это общество жестоко к ослушавшимся рабам. В назидание другим тебя казнят самым страшным образом. Так что бежать бессмысленно. Здесь тебя будут кормить, при необходимости лечить, ночлег тоже будет. Ты теперь как скот, только тебя жрать не будут, на тебе будут пахать. А там где-нибудь, ты просто сдохнешь в каком-нибудь лесу. Или жизнь раба или смерть, бежать бессмысленно и глупо, да и некуда, смирись с этим.

Никакие аргументы не подействовали, только после удара плетью Рэвул поднялся с пола.

– Тебе еще повезло. Тебя забрало себе государство. Будешь работать в поле. Если будешь честно трудиться, то все будет нормально. Может, даже до старости дотянешь. Здесь никакой хозяин садист тебя мучить не будет, - по пути к полям рассказывал местный старший раб.

Рэвул оказался на картофельном поле кажущимся бескрайним. Ему и еще нескольким рабам приходилось полоть, окучивать картофельные кусты. Солнце в безоблачном небе сегодня дарующее Преферии погожий яркий день, в поле превращалось во что-то ужасное и ненавистное, от него некуда было спрятаться. В принципе ничего тяжелого в доставшейся работе не было, вот только ее объемы не давали расслабиться. Чтобы успеть приходилось все делать быстро, постоянно торопиться. Рэвул с непониманием смотрел на своих друзей по несчастью. Женщины, мужчины и пара мальчишек все рабы долгие годы. Они уже смирились с такой жизнью. Быстро и молча они работали, не поднимая глаз, не останавливаясь, не глядя в небо, не о чем не мечтая. Здесь не могло найтись друзей. Тяжелая и невыносимая жизнь раба делала людей нервными и замкнутыми. Когда у всех вокруг нервы на пределе ссоры и склоки случались из-за пустяков. Профессиональные надсмотрщики - свободные люди контролирующие работу рабов появлялись в поле крайне редко. Они только принимали выполненную работу у старших рабов. Старшие из рабов перед ними отчитывались и получали новые указания. Настоящие надсмотрщики здесь с кнутами не ходили и вообще с рабами не общались. Кнуты, плети, палки были только у старших рабов. Классическая схема: если хочешь подчинить и контролировать отдельно взятую массу людей - рассорь их. Заставь людей рассориться, расслоиться, не дай им сплотиться, ополчиться против тебя. То же самое и с рабами. Для эксплуатирования рабской массы из числа рабов выделялись самые сильные и дерзкие в основном мужчины. Они назначались старшими рабами, им разрешалось не работать лично, однако на них возлагалась ответственность за выполнение работы. И вот уже старшие рабы, такие же рабы, как и все, такие же помоечные псы, как и остальные, становились немного выше остальных помоечных псов и вот уже они, чтобы не работать самим кнутами, плетьми, руганью и болью заставляли других рабов пахать. Получается, рабы эксплуатировали сами себя. А надсмотрщики из числа свободных людей были такими непричастными начальниками, которые только приходили, принимали работу, общались со старшими рабами, сами не марая руки. Конечно, бывали ошибки, и бунты рабов периодически вспыхивали, но это скорее в порядке исключения. В целом рабовладельческая система работала отлажено. От долгого нахождения в этом кошмаре вообще терялась вера в то, что люди могут жить как-то по-иному. Общества людей, где все были свободны, здесь казались фантастикой.

Первый день Рэвулу казалось, что все не разговаривают из-за злости и усталости привычной для рабов. На второй день он понял, что большинство его коллег по несчастью представители разных народов. Здесь был сброд из всех уголков Южной Половины. Все эти люди просто говорили на разных языках. Также у некоторых мужчин, которые, по всей видимости, много болтали, языки и вовсе были отрезаны, видимо в связи с ненадобностью.

Еда по расписанию, три раза в день. В основном какая-нибудь крупа, отваренная с солью, чаще всего рис. Старшие рабы ели то же самое, что и остальные. Посидеть с чашкой каши минут десять было единственным здесь возможным отдыхом за целый проклятый день.