Чтение онлайн

Его сопровождали несколько ворон, неизвестно откуда взявшихся, следящих за ним с веток. Просто гуляя по лесу, отдыхая от боли и чудовища при свете дня пока была возможность, он, задумавшись видимо начал брести не туда. Сначала закаркали пернатые сопровождающие. Затем в его голове снова зашептали голоса семи призраков. В тени между деревьями появился размытый, будто обвитый черным дымом темный силуэт человека с волчьей маской на лице рукой указывающий в сторону юга. Едва ему стоило отклониться, как его быстро наставили на правильный путь. Безразличный ко всему происходящему уставший Рэвул вынуждено подчинился, он просто делал то, чего от него хотели, не желая идти Тьме наперекор. 'Там ты найдешь ответы на все вопросы. Она знает все', - призрачный шепот, звучащий в его голове объяснял ему цели этого похода, поддерживал в нем мотивацию. И вдруг призрачный шепот резко прекратился, а вороны резко разлетелись, до Рэвула вместе с ветром откуда-то спереди донесся запах дыма. 'Что это напугало призраков?' - решив проверить, он двинулся туда, откуда доносился дым костра. На небольшой поляне усыпанной старой осенней листвой горел костер, у огня сидел человек, как на первый взгляд казалось - в костюме из красного стекла. Его лицо было измученным и бледным, все его внимание было приковано к Рэвулу. Пока Рэвул в непонимании завис, замерев на месте, человек резко поднялся.

– Монстр внутри тебя уснул. В этом лесу ты от меня не убежишь. Здесь никто не услышит твой крик, - сказал Ортопс жестом предлагая сесть у костра. Оставив где-то свой привычный черный плащ, под которым обычно скрывается от окружающих, он предстал во всей красе. Его доспехи из красного стекла были украшены узорами черных линий.

– Вот блин. Полнолуние же ведь уже прошло. Должно же уже отпустить, - протирая глаза, подходя к костру, бубнил Рэвул.

– Отпустить? Ты о ломке первой луны? Знаешь боль это единственное что ты теперь будешь чувствовать. И в этом весь ужас - к ней невозможно привыкнуть. Ты считаешь, меня очередным детищем своего уставшего от боли разума?

– Нет. Конечно, нет. Ты просто стеклянный человек, который просто сидит тут в лесу и ждет меня у костра. Ничего необычного, в принципе, - Рэвул считая все галлюцинацией подойдя к костру, спокойно сел рядом с Ортопсом.

– Значит костер тоже ненастоящий? Так протяни в него руку. Потрогай пламя.

Рэвул относящийся к своей нынешней жизни как к затянувшемуся и давно не интересному сну, с мыслью: 'Да пофиг, почему бы и нет?!' сунул руку в огонь. Обжегшись, едва он начал выдергивать руку из огня как ее схватил Ортопс.

– Ты что творишь?!
– крикнул Рэвул. Запахло паленой кожей. Из объятий Ортопса было не вырваться. Огонь начал уничтожать руку, резкая нестерпимая боль поразила мозг Рэвула, он закричал и задергался, пытаясь вырваться.

– Говорю тебе, что все это реальность, - удерживая руку Рэвула в огне, шептал Ортопс. Рэвул пищал от боли, матерился, дергался и молил отпустить. Стеклянные когтистые пальцы сжались так, что из них было не врываться.
– Пора проснуться, - Ортопс был совершенно спокоен, болью Рэвула он буквально наслаждался.

Внезапно из тела Рэвула раздалось злобное звериное рычание, его глаза стали волчьими. Внутри него зашевелился монстр. Ортопс тут же отбросил Рэвула и в ужасе отскочил в сторону. Чудовище, немного порычав, подергавшись внутри Рэвула, отпугнуло Ортопса, и этим удовлетворившись снова успокоилось. Глаза Рэвула вновь стали человеческими. Можно сказать Ортопсу повезло. Чувствуя зло, которое исходит из Ортопса оборотень, дремлющий в глубине Рэвула, не мог не отреагировать. Чудовище, после длительной пробежки выбившееся из сил, лишь немного порычало, но пробуждаться не стало, проявив себя, снова уснуло, продолжив набираться сил.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Ортопс, - говорил он, вновь аккуратно подходя к Рэвулу чудовище, внутри которого вроде снова уснуло. Рэвул после того как его глаза стали человеческими корчась от боли, лежал на земле. Скрючившись на земле Рэвул, прибывая в шоке, разглядывал обожженную руку. Никаких слез не было. Постанывая, он только тяжело дышал.
– Так значит, чудовище приходит, когда тебе больно? Оно тоже защищает тебя?
– спрашивал Ортопс, но Рэвул не отвечал.
– Возможно, у нас больше общего, чем я думал, - Ортопс закрыв глаза удовлетворенно глубоко вдохнул. Он наслаждался этим моментом. Находящийся в шоке Рэвул лежит перед ним и содрогается от боли им причиненной, Ортопсу это приносило удовлетворение.
– Представь, сколько людей сейчас в этот момент счастливы, живут своими жизнями, а ты лежишь здесь всеми забытый и мучаешься от боли?
– издевался он над скрючившимся на земле Рэвулом.

– Ничего себе! Так я что могу сдохнуть, когда являюсь человеком?
– рассматривая свою обгоревшую руку, вдруг удивленно воскликнул Рэвул.

– Что жизнь ни мила?
– разочаровался Ортопс. Все его удовольствие разом обломалось. От жертвы он ждал чего угодно, но только не удивленных восклицаний.

– Если я умру в человеческом обличии, чудовище умрет тоже? Получается, я остановлю его? Представь. Стану героем! Помогу людям. Спасу всех от монстра, - разглядывал он обожженную руку, которая не собиралась восстанавливаться.

– Да нет. Думаю, чудовище не даст причинить тебе вред, не даст даже тебе самому причинить себе боль. Любая боль, причиненная тебе, пробудит его, а он бессмертен, - бубнил разочарованный Ортопс.
– Что вообще за бред ты несешь? О какой помощи людям говоришь? Если ты угробишь себя вместе с чудовищем, все просто вздохнут спокойно, продолжат жить дальше и о тебе никто не вспомнит. На тебя всем плевать. Мир о тебе не узнает.

– Зато я хоть раз сделаю что-то хорошее. Это будет подвиг перед богом.

– Да ну тебя!
– недовольно буркнул Ортопс, утратив всякий интерес, он отошел от Рэвула и сел на другом краю поляны. Рэвул его сильно разочаровал.

– Ты что обиделся что ли? Да ладно! Не обижайся. Просто сейчас, когда чудовище во мне моя смерть многим облегчит жизнь. Если я сам сделаю это, то многим помогу, и это будет лучший поступок в моей жизни, - теперь уже казалось, Рэвул издевался над Ортопсом.

– А я целую речь приготовил. 'Ты отправляешься на юг. Так значит привыкай к боли' и все такое. Я хотел стать твоим проводником в дикий мир. Хотел провести тебя по самой низине и показать что такое дно этого мира, - обиженно глядя в сторону говорил Ортопс.

– Так проведи, покажи. Я же не против, - позабыв об обожженной руке, Рэвул сел к огню.
– Не обижайся ты... как там тебя...

– Я не обижаюсь. Ты просто неинтересный. Ладно, пойду, найду себе какую-нибудь другую беспомощную жертву. Ведь я же теперь свободен! Например, маленькую девочку и оторвусь на ней, а все из-за тебя. Все из-за того что ты оказался мне неинтересен.

– Скажи, что ты пошутил.

– Пошутил. Найду себе какого-нибудь мужика, толстого в годах, поиграю с его трупом.

– Странный ты какой-то.

– Ну ладно, - сказал Ортопс, вдруг резко поднявшись, оглядевшись, прислушавшись и собравшись уходить.
– Ненавижу время... Скованные им мы все будто пленники, - после этой фразы он вдруг завис на несколько секунд взглядом в одной точке.
– Должен признать, что это чертово время не оставляет нам выбора. Этот разговор закончен, мне пора, - с этими словами он скрылся в лесу.

– Я сейчас хоть где нахожусь-то вообще...
– Рэвул крикнул ему в след, но ответа не последовало, Ортопс ушел, просто беззвучно растворился. Рэвул остался один в полной тишине. Почему-то ему на этой поляне было как-то не по себе, будто кто-то смотрел на него, тщательно его изучал, скрывшись где-то за деревьями. 'Это ты как там тебя... Ортопс! Я вспомнил! Чего прячешься там, давай выходи!' - крикнул Рэвул, но ответа не последовало. В нависшей тишине только ветер шумел в кронах окружающих сосен. За его спиной раздался треск - звук сломавшейся ветки. Он повернулся, чтобы посмотреть, что там такое. У края поляны, за деревьями лежал какой-то странный пень или, вернее какое-то странно изогнутое бревно. Неважно, что это было, но оно выглядело как-то странно, совсем не вписывалось в окружающий лес. Решив оставить странный пень в покое Рэвул повернулся к огню. 'Что это был за странный тип?' - думал он об Ортопсе вновь принявшись рассматривать свою обожженную руку. В это время за его спиной странный пень неожиданно ожил, тихо поднялся, подкрался к нему и ударом дубины по голове лишил сознания.