Чтение онлайн

– Дин, какая муха тебя укусила? – шёпотом спрашиваю её, а затем осаждаю эту тему для разговора. – Давайте поговорим о чём-нибудь другом.

– Да и вправду, – буркает Егор, усаживаясь поудобнее.

– Всё, что мне было нужно, я уже узнала, – довольно улыбается Дина, глядя прямым взглядом на Егора.

– Что, знакома с техниками допроса? – немного начинает заводиться он в ответ, а в глазах как будто блеснули недобрые огоньки. – Интересно, откуда?

– Я на журналиста учусь, но познания не оттуда, – сейчас взгляд моей подруги даже красноречивее слов.

– Ребят, может, хватит? – негодую, чуть ли не поднимаясь с места.

– Простите. Кажется, я перепила и ужасно устала. Не серчайте, – откидывается на спинку дивана Дина и закрывает глаза.

– Я, пожалуй, пойду, – встаёт Егор и, глядя на меня, отвечает: – Уверен, что на деле твоя подруга милее, чем сегодня. Спасибо за вечер.

Денис уходит за ним следом, чтобы проводить гостя, а я разворачиваюсь к Дине.

– Что это было?

– Он тебе врёт. Нет у него никакой сестры. Он бы мне просто ответил, а не уводил бы разговор – это раз. Они определённо что-то с Анисимовым не поделили, но тут закрадывается вопрос, что именно. Да и не верю я, что Никита – наркоман. Уж прости. Слишком много о нём выяснила. Да и с отцом своим поговорила… Я удивлена, как ты этого не знаешь! Просто не понимаю, – негодовала подруга. – Вы с мамой вообще общаетесь?

– Сейчас реже. У неё много пациентов. Я в делах, она в работе. Раньше были выходные, а сейчас я и в эти дни работаю, – пожимаю плечами. – Ты о чём вообще?

– Я о том, что твоя мама – лечащий врач Никиты Анисимова. Это тебе неинтересно?

Слова Дины молнией проносятся по моему телу. Стоп. Что?! Что она только что сейчас сказала?!

1 октября. Суббота.

Я долго не могла уснуть, всё прокручивая в голове факт того, что мама – лечащий врач Никиты. Значит, ответы на часть вопросов были так близко, а я даже не догадывалась. Только в голове следом появились и различные опасения. Знает ли мама о нашем с Никитой пари? О чём они говорят? Что он ей рассказывает? Знает ли он, чья я дочь?

После дружеских посиделок я вернулась домой поздно. К моему приходу мама уже уснула, поэтому пришлось тормозить свой несущийся на всей скорости поезд любопытства и дожидаться утра. Ночь казалась вечностью. Не существовало позы для сна, которая бы меня своим удобством затянула в сладкий сон.

Анализируя каждое действие Никиты по новому кругу, беря в учёт полученную информацию, пытаюсь понять мотив его действий и догадаться, что же там произошло на самом деле. Чьи это были наркотики? Почему Анисимов такой нервный и так быстро сбежал?

Чтобы немного разгрузить голову, решаю полазить по соцсетям в поисках чего-нибудь увеселительного. Только ничего не радует и уж точно не отвлекает. Настроение настолько подавленное, что меня бы сейчас утешил разговор с мамой.

На телефоне высвечивается уведомление с входящим сообщением. Егор? Видимо, увидев, что я онлайн, решил написать. Совершенно не думая, машинально открываю ещё не начатую с ним переписку и читаю.

Егор: «Прости, что соврал. Думаю, ты уже знаешь или поняла сама. Я очень хочу объясниться. У меня есть ответы. Правда. Просто не хотелось втягивать тебя в свои неприятности. Прости ещё раз. Я не хотел так с тобой поступать».

Откладываю телефон со светящимся в темноте экраном в сторону и смотрю в потолок. Что мне ему ответить? Я ведь действительно упустила из вида факт того, что он мне соврал. Сведения о Никите просто выбили землю из-под ног. Да так сильно, что забрали всю концентрацию моего внимания на себя. И как Анисимову удаётся так просто занимать всё моё мыслительное пространство?

Тяжело вздыхаю и, глядя в телефон усталым от света взглядом, решаюсь набрать ответ.

Ария: «Как всегда, встретимся на тренировке, и я внимательно тебя выслушаю».

Решаю погасить телефон, но следом рождается дурацкая мысль. Руки сами находят номер Никиты, и я застываю. Вообще-то ночь на дворе. Вряд ли он будет рад моему звонку. Может, написать? Тоже плохая идея. Мне было немного стыдно, что я назвала его наркоманом. Хотя нет. Пока не уточню у мамы, не буду принимать никаких решений.

С этими мыслями моё усталое сознание забирает меня в сон. Телефон же так и остаётся включённым и застывшим на номере Анисимова.

Разлепив с утра веки, первым делом ставлю смартфон на зарядку. Умываюсь и просто несусь завтракать, чтобы, наконец, увидеть с мамой.

– Доброе утро! – здороваюсь слишком эмоционально, так как любопытство и нетерпение просто разрывают меня изнутри.

– Доброе, милая. Что-то стряслось? – поднимает на меня мама вопросительный взгляд, отпивая кофе из кружки.

– Ты знакома с Никитой? Анисимовым.

Мама на секунду замирает и, поставив свой горячий напиток на стол, говорит.

– Да. Знакома. А что случилось?

– Можно идиотский вопрос тебе задать? – спрашиваю, нервно перебирая костяшки пальцев.

– Спрашивай.

– Он наркоман?

Мама хмурит брови, совершенно не понимая моего вопроса. Будто: "Как мне такое могло прийти в голову, и что я вообще несу?".

– Нет. И не был никогда. Я бы знала.

– Откуда?

– Он мой пациент, милая. Поэтому мне разговаривать о подобном крайне нетактично, – тяжело вздыхает она.

– Ну да, – расстроено говорю, опуская взгляд. – Врачебная тайна. Прости.

– Я всё знаю, Ария. И про бильярд. И про салон. И про пари, – мама немного виновато морщится.

Моментально краснею и ощущаю, как от стыда горит всё лицо. Что ей Никита наговорил? Что она обо мне теперь думает?

– Это он тебе рассказал?

– Ага. Приносил извинения. Долго негодовал, что ты ему не представилась. Цитирую. Тогда бы сразу узнал тебя, и всей этой череды событий не было. Переживает за тебя, – спокойно начинает рассказывать мама. – В общем. Лучше уточни у него сама.

– А что с ним случилось, что он бросил свою спортивную карьеру? – затем мнусь, понимая, что мама не может знать событий его жизни и дополняю вопрос. – Ну… в плане здоровья.

– Не могу тебе рассказать. Скажу лишь одно. Никита сломлен и ему очень больно. Если его физические раны более-менее затянулись, то раны душевные… Не хочу его оправдывать, если он тебя как-то задел. Но попытайся его понять. У него никого нет.

Мама так грустно всё это рассказывает, словно мы говорим о неизлечимо больном.

– Как так никого? – удивляюсь и начинаю перечислять: – Сестра. Мама. Девушка у него была, насколько мне известно. Да и друзья у такого человека, думаю, точно есть.