Токио. Долго и счастливо
Шрифт:
Один из сидящих за столом гостей достает из внутреннего кармана пиджака огромный конверт и протягивает его послу Саито. Все их движения спокойные, плавные. Уверена: нечто подобное я видела в шпионских фильмах, когда агенты обмениваются конфиденциальной информацией.
Посол обеими руками вручает мне послание и кланяется. Мама с Нурой не сводят с меня глаз. Беру конверт. Он тяжелый, белый и громко хрустит. На нем изящными буквами написано мое имя:
Кажется, это слишком знаменательный момент для нашего скромного двухкомнатного жилища. Нура с мамой заглядывают через мое плечо, шеей чувствую их дыхание. Для друзей и матерей понятия «личное пространство» не существует. Я провожу пальцем под сургучной печатью – золотой хризантемой. Внутри – одна-единственная открытка. Слова написаны черными чернилами от руки витиеватым почерком. Сверху – еще одна золотая хризантема.
– Наследный принц просит добавить, что это приглашение с открытой датой. Он будет рад принять вас, когда вам будет угодно, – поясняет посол.
Я смотрю маме в глаза – два темных бездонных озера. Прочитать ее мысли невозможно. Она вспоминает гарвардские ночи с моим отцом, с этим непоколебимым человеком? Или ее волнует пресса на лужайке нашего двора, сорвавшая с нас покров тайны? Как бы там ни было, назад пути нет. Только вперед. Она спрашивает лишь:
– А как же школа?
Я сглатываю.
Нура улыбается. Ее мысли как раз прозрачны. Давай. Давай. Давай.
– Скоро весенние каникулы. Зум-Зум могла бы провести их там и задержаться еще на недельку, – услужливо встревает она и добавляет: – Все равно последний семестр выпускного класса – это просиживание штанов. – Нура подталкивает маму локтем. – Не та-ак ли?
Мама вздыхает, потирая лоб.
– Думаю, пропустить неделю или две учебы – не самое худшее, что может случиться в жизни. Это твое решение, дорогая. Подумай. Уверена: посол Саито не ждет мгновенного ответа.
Посол совершенно безмятежен:
– Конечно же, нет. Не торопитесь.
Снова все взгляды устремляются на меня. Не торопитесь звучит как в ближайшие шестьдесят секунд.
Смотрю на приглашение, прикусив нижнюю губу, обдумываю. Позволяю себе отвлечься мыслями о Японии, об отце.
Дело, безусловно, рискованное.
Плюсы. Отец и страна, где я могу найти свое место, стать своей, появляться на телевидении и быть в окружении тех, на кого я похожа. Было бы здорово ходить в рестораны и не быть в меньшинстве. Минусы. Опасения не оправдать ожидания отца и мои собственные. В общем, сжаться и провалиться в себя, как погибающая звезда. Так, пустяки.
Поднимаю глаза. На окружающих меня лицах такие разные выражения. Мама выглядит настороженной. Посол Саито ждет, лелея надежду. Нура хмурится, шепча мне на ухо:
– Если ты откажешься, то я тебя не знаю.
Добро пожаловать в клуб. Я даже не уверена, знаю ли сама себя.
– Ты хочешь побыть одна? – спрашивает мама. Она уже направляется в сторону посла Саито и его команды, чтобы выпроводить их из дома.
– Нет, – отвечаю. Мама останавливается. Смотрю на посла Саито. – Я принимаю предложение отца. – Удача любит смелых. Ведь так говорят?
– Прекрасно, – мурлычет он и затем что-то бормочет про то, как наследный принц будет рад услышать мой положительный ответ.
Пальцами отбиваю ритм на бедрах. Нура крепко обнимает меня.
– Ты не пожалеешь.
Надеюсь, нет. Должно быть, то же самое чувствуешь, когда стоишь на краю обрыва, а внизу пенится вода. Меня шатает, я напугана, взволнована – ни живая ни мертвая. То ли погибла. То ли воскресла.
Я еду в Японию, черт побери.
Все внимание должно быть приковано к предстоящему бракосочетанию премьер-министра Адачи, но инициатива была перехвачена. Несколько недель назад старейшая и самая закрытая монархия в мире была поражена новостью: у его императорского высочества наследного принца Тошихито есть внебрачный ребенок. И это еще не все: девочка выросла в Америке, не зная о своих монарших корнях.
Управление Императорского двора никак не прокомментировало ситуацию и выпустило короткий пресс-релиз лишь после выхода новостей. Принцессы-близнецы, их императорские высочества Акико и Норико (фото сделано во время поездки посла доброй воли в Перу) воздержались от комментариев о новом члене семьи. Они отказываются отвечать на вопросы журналистов с 1 марта, когда вышла наша статья, рассказывающая о расстройстве адаптации их матери, ее императорского высочества принцессы Мидори. Интересно, как сестры справятся с известиями о новоиспеченной принцессе, ведь они привыкли быть в центре внимания.
В то же время его императорское высочество принц Есихито был замечен на открытии выставки в Художественном музее Мори. Там он поднял тост за новую принцессу и заявил, что с нетерпением ждет встречи с ней. Напомним, три месяца назад принц Есихито резко разорвал связи с императорской семьей и покинул поместье. По сообщению Управления Императорского двора, он вернулся в гнездо после того, как ему было отказано в дальнейшем содержании. Таким образом, мероприятие в Художественном музее Мори стало его официальным возвращением к должностным обязанностям.
Сейчас ее императорское высочество принцесса Изуми направляется в Японию (на фото она с мамой в аэропорту Сан-Франциско). Потерянная бабочка наконец-то возвращается домой. Всем любопытно: кто же на самом деле эта американская выскочка? Как девочка из маленького американского городка приспособится к блеску и роскоши императорского двора? Готова ли она к монаршему обращению? Только время покажет…
5
– Ты взяла достаточно нижнего белья?
– Мам.
Симпатичный портье, укладывающий мой багаж в тележку, ухмыляется. Мы возле входа в аэропорт Сан-Франциско. Вчера я в последний раз поцеловала вонючую мордочку Тамагочи и попрощалась с Нурой и девчонками. Затем мы с мамой отправились в район залива Сан-Франциско, где и переночевали.
Уже семь утра. Небо на горизонте розовато-туманное. Мой вылет ровно через сто двадцать минут. Не пройдет и четырнадцати часов, как я буду в Японии, с отцом. Думала, что меня накроет чувство радости, а на самом деле ощущаю страх. Мама смотрит на меня в упор, со злостью шепчу:
– Да.
– А зубная капа?
Поднимаю рюкзак.
– В ручной клади.
– А папка, которую прислал посол Саито?
Точно, папка. Перед возвращением в Вашингтон посол Саито передал целую кучу документов, среди которых были:
1. Очень личная и подробная анкета, в которой спрашивалось обо всем, начиная от роста и веса и заканчивая планами и ожиданиями от будущего. Было немного неприятно оставить графу «японский» пустой и выбрать английский как единственный язык общения. («Не волнуйтесь, – благодушно ответил посол Саито, когда я поделилась с ним своими переживаниями по поводу языкового барьера. – Императорская семья и их окружение свободно владеют несколькими языками, в том числе и английским. Также вам будет предоставлен наставник, задача которого – помочь вам адаптироваться и освоить японский».)
2. Соглашение о неразглашении на двадцати листах. Мне запрещается передавать третьим лицам финансовые, личные, секретные и архитектурные сведения, касающиеся императорской семьи и всех приближенных. В общем, самые настоящие правила «Бойцовского клуба».
3. Досье (та самая папка) с информацией о рейсе и об истории императорской семьи: кто есть кто, разные родословные, личная информация, должностные обязанности, общественная деятельность, имущество, внешние связи и роль Управления Императорского двора, а также сведения о других важных лицах.