Только не ты!
Шрифт:
Вот тут я начинаю ржать как псих. Просто в истерике… Заливаюсь…
Но, кажется, весело только мне… Потому что Миленке стыдно, она вся красная, а её мама смотрит на меня как на клопа, готовая раздавить меня прямо здесь и сейчас… Хочется сказать – да, это всё она. Ваша дочь… Просила выебать её в жопу! Но у меня язык не повернется…
Тем более, что я просто сделал это, пока она была пьяная. Теперь жалею, блин. Фактически воспользовался ужратой невинной женщиной… Так и знал, сука!
– Мама… Фу. Нет, конечно! Всё… Я не хочу об этом… Иди в дом, я сейчас вернусь, – шипит она на мать, а та смотрит то на неё, то на меня.
– Ты – под моим пристальным контролем, – обращается ко мне. – У вас пять минут. – бросает важно, будто она тут и царь, и Бог… Теперь я понимаю о чём мне вещала Марго, блин…
Она уходит, а Милена вздыхает, глядя на меня.
– Ты не должен был приезжать… И это слышать тоже…
– Что за фигня у тебя такая? Синяки?
– Просто остались небольшие засосы и всякое такое… – опускает она взволнованный взгляд.
– Покажи…
Отодвигая воротник, демонтирует мне следы моего вмешательства, и тут уже мне становится стыдно. Заигрался… Я и не думал, что так сильно останется.
– Извини меня, пожалуйста…
– Это вообще не важно, – отдёргивает она ворот и отходит на шаг назад. – Не нужно было тебе приезжать…
Блин, знала бы как подгорает от этих слова, а… И от того, что сбежала от меня, пока мирно спал…
– Нужно было… С какой стати нет, блин?! И то, что вчера было не имеет никакого значения… У нас ещё раньше началось…
– Ну и что…
– Так нечестно… Скажи, что не чувствуешь ко мне того же?
Она смотрит на меня и явно хочет сказать какую-нибудь гадость.
– Милен… Только честно…
– Ты меня обидел… Если честно…
– Я знаю, – отвечаю я устало. – Я уже говорил тебе… Я сожалею об этом… Ты – самое важное для меня… Я… Я ни о чём другом думать не могу… Милен…
Вижу, как из её глаз льются слёзы. Выглядит она при этом такой глубоко несчастной, и я понимаю, что это я, козёл, виноват в этом. Мне ещё хуже теперь… Я урод.
– Почему? – дрожит её голос… И тут я вспоминаю, что вчерашние слова любви шептал совсем не туда, куда нужно… Она, походу, и не поняла ничего… В пьяном коматозе. Дурашка моя любимая…
– Потому что люблю тебя. Я тебя люблю, Сахаровская…
Едва она слышит это, как её подбородок трясётся, а я впиваюсь в её губы со всей страстью, которую в себе вёз. Которую держал внутри… Обхватываю за голову, аж капюшон спадает. Сосусь с ней и не могу насытиться…
А потом она выдыхает нам обоим под нос:
– Моя мама тебя убьёт…
– Ожидаемо, конечно… Но… Пусть попробует…
Глава 32.
Милена Сахаровская
Не могу его просто выгнать. Он приехал… Сделал такой жест и… Сказал мне, что любит меня. А я не сказала… Потому что ещё эмоционально не была готова, но слышать мне было приятно. Даже сразу задница перестала болеть. Вот что слова любви с человеком делают…
Марков обнимает, когда мы заходим в дом, и мама встречает нас с недоумевающим видом.
– А я не поняла…
– Мам… Это Женя в общем… Мой одногруппник. У нас отношения… И он не делал мне больно… В том смысле, что ты подумала, – бормочу ей, хотя знаю, что если сейчас начнёт орать, то пиши пропало.
Несколько секунд мы молчим, но Женя вдруг открывает рот первым.
– Ещё раз добрый вечер… Я приехал чуть позже, потому что машину немного снегом завалило… Так вышло… Я бы раньше за ней помчал… И я не планирую её обижать. Можете даже не волноваться на этот счёт. Вообще наоборот…
– Мам… Мы хотим нормально познакомиться… Пожалуйста, – прошу её, а сама сжимаю его руку своей. Нервничаю. Мама всегда мало меня понимала, и я делилась с Женей этим… Дом у нас не богатый, у Макрова-то там целый дворец, как я наслышана… Но меня даже не это тревожит, а как раз мамино недоверие к мужчинам…
Она вздыхает и качает головой.
– Проходите... Женя… – делает акцент на его имени, словно нарочно.
– Спасибо, – улыбается Марков в ответ. Я помогаю накрыть на стол. Чувствую себя капец не в своей тарелке. Хотя, кажется, ему вообще наплевать на то, как мама к нему отнеслась. Он на меня смотрит, не переставая…
– Значит… одногруппник?
– Угу…
– Понятно… И что… Встречаться планируете?
– Уже встречаемся, – отвечает он за меня.
– М-м-м, – мычит мама в ответ. Она же не знала никогда, что у меня парней не было вообще. Думала, что я просто в дом не вожу… Мы не обсуждали. Она была уверена, что я просто молчалива. А не то, что я там себе напридумывала.
Начинаем ужинать, пока за окном валит снег… В очередной раз намекая нам на сближающие обстоятельства. Нет, у Маркова точно какие-то свои делишки и договоренности с погодой…
– Я не против отношений, но как-то же надо держать себя в руках всё-таки… Да, Женя? – обращается к нему, и он кивает.
– Бесспорно, это моя вина… Как-то так вот вышло… Больше не повторится.
Боже, как же стыдно…
Я продолжаю сжимать его пальцы, чуть ли не выламывая их. А он бросает на меня взволнованный взгляд… Поглаживая по бедру, склоняется к моему уху.
– Не нервничай… Всё хорошо…
– Угу… Маааам… – обращаюсь к ней.
– Что?
– А можно… Ну, можно… Женя останется?
Наступает неловкая тишина. Мама несколько секунд смотрит на меня так, будто проверяет не послышалось ли ей это. Да, я никогда и никого не приглашал, но… Теперь я хочу показать ему свою комнату…
– Просто там снега столько опять… Метель… До завтра только, обещаю…
– Если обещаете, что всё будет прилично, хорошо? Без всяких этих садо-мазо… – повторяет она, вызвав у меня лютый стыд.
– Мама! – закатываю глаза, прохрипев мужским голосом. – Мы не мазохисты и не садисты! Прекращай уже!
Она ухмыляется и продолжает есть. И мне кажется, ей просто нравится над нами издеваться. Сама та ещё садистка, блин…
– Спасибо за ужин, – благодарит Марков, а я бегаю и убираю за всеми со стола. И когда мама уходит, он закидывает ноги на соседний стул и смотрит на меня с вызовом.
– Такая хозяйственная, оказывается…
– Из-за мамы просто… Не из-за тебя, – отвечаю, хихикая, и пытаюсь пройти, но его ноги мешают. – Подвинься, блин, чего развалился-то?!