Чтение онлайн

— Народ, вам особое приглашение надо?! — в кабинет заглянула секретарша редакции Тамара. — Данилов ждет!

Стажер, который до этого с интересом наблюдал, как Лава смотрит сюжет про себя саму, и, видимо, очень хотел об этом поговорить, сразу вскочил.

— Моя первая планерка! Там обычно интересно?

Лава пожала плечами.

— В сравнении с посадкой картошки — очень.

В кабинете редактора мебель была лишь немного новее, чем у остальных сотрудников, а вдоль сразу двух стен тянулся потертый серый угловой диван. Журналисты хаотично рассаживались на нем, а те, кому места не хватило, несли свои стулья.

— Лава, я заняла на тебя! — крикнула с дивана высокая рыжая валькирия в изумрудном балахоне и многочисленных браслетах — культурный обозреватель Маргарита Баранова, она же Марго Баранская. Лава втиснулась между нею и фотографом и тихо сказала:

— Дай конфету, умираю с голода.

— Бедняжка, такие шоу с утра, — низким голосом прогудела Марго ей в ухо. У нее всегда были с собой мятные леденцы, и она сунула Лаве в руку парочку. — А это что за красавчик?

— Стажер.

— У нас? — не поверила Марго. — Учредитель только месяц назад говорил, что будут увольнения.

Рядом с небрежно одетыми мужчинами редакции Стас, и правда, выглядел особенно привлекательным: стильные синие джинсы, коричневые броги, отглаженная рубашка. Бросалась в глаза не только его молодость, но и ухоженность — хорошая стрижка, гладкая свежая кожа. Лава невольно задалась вопросом: а зачем такому пижону работа журналистом? Суеты много, денег мало, постоянные дедлайны, на обед сосиска в тесте из ларька, а воду для чая надо покупать самим — учредитель жадноват на такие расходы.

— Расселись, наконец? — нетерпеливо гаркнул Игорь Данилов. Лава знала его сто лет и не боялась ни этих сдвинутых бровей, ни этого командного голоса, и единственная в коллективе говорила ему «ты». Но гул голосов сразу стих. — Кого еще нет?

— Ой, извините, я нечаянно опоздала, — в кабинете повеяло цветами и мятой, а мужчины невольно подтянулись: вошла хрупкая блондинка с роскошными локонами — ответственная за освещение социальных проблем Ева Лебедева. Кто-то сразу вскочил, уступая ей стул, она поблагодарила нежной улыбкой.

— Всё, поехали, — редактор сурово осмотрел свой разношерстный коллектив. — Во-первых, представляю Станислава, нашего стажера…

Стас приподнялся со стула и слегка поклонился. Марго зааплодировала было, но под взглядом Данилова подняла руки: молчу, молчу.

— Во-вторых, с сегодняшнего дня никакого свободного посещения, все возвращаются в кабинеты. Распоряжение учредителя.

— Зачем нас тогда месяц назад по домам распускали?

— Я только вещи упаковал и перевез…

— Каждую неделю будем туда-сюда челночить?

— Тихо! — Данилов прервал начавшийся шум. — Не жили красиво, нечего начинать. Далее… Маргарита, на тебя опять пришла жалоба. Грозят в суд подать, если не напишем опровержение. Возьмешь у Тамары распечатку, потом подойдешь ко мне, обсудим.

Марго скептически хмыкнула. Культура была в «Реальном Кроткове» одной из самых скандальных рубрик, потому что рыжая валькирия не трепетала перед авторитетами и прохаживалась острым пером по любым событиям. Во всех театрах и концертных залах ее знали в лицо и порой даже пытались не пустить. До сих пор ни одна жалоба на ее статьи не дошла до суда, но все знали: если в кабинете редактора кто-то истерически кричит — это не из-за разоблачительных статей о казнокрадстве или маньяках. Это из-за рубрики «Культура».

Тем временем редактор перешел к обсуждению планов на ближайший номер.

— Лава, ты будешь писать про свое сегодняшнее происшествие?

— Нет, — коротко ответила она. — Там ничего интересного. И телевидение уже все рассказало.

— Что, и причины уже известны?

— Да какие причины, — отмахнулась Лава. — Хорошая девочка впервые в жизни напилась. Большое событие. Родители ее уже забрали домой. А телевидению нашему я микрофон засуну туда, откуда будет очень плохой звук… Просила же лицо мне заблюрить и имя не писать…

— Как знаешь. Какие у тебя еще темы?

Лава задумалась. За утро произошло столько событий, что производственные вопросы как-то подзабылись.

— Что там с маньяком, который на девушек нападает? — подсказал Данилов.

— Он не маньяк. Поэтому очень скучный, — нехотя ответила Лава. — Просто дядька с психическими проблемами, подбегает к девушкам на улицах, кричит, толкает их или бьет и убегает. Поймали, но побои статья не тяжкая, хулиганство тоже, справка у него уже есть… Неинтересно.

— Ну, знаешь! — возмутилась вдруг Ева со своего места. — Очень неприятно даже просто встретить такого! Я бы всех, кто самоутверждается за счет слабых, сажала в тюрьму! Нельзя же только про трупы писать.

— Тебе подарили перцовый баллончик на восьмое марта, — заметила Марго. Еву она недолюбливала. — Пользуйся на здоровье!

Ева хотела что-то ответить и уже возмущенно захлопала пушистыми ресницами, но Данилов перебил:

— Лава, дальше!

— Судебные приставы зовут в четверг в рейд по алиментщикам. Если будет время — схожу. Но мне нужен будет фотограф.

— У меня в четверг командировка с Евой на весь день, — тут же отозвался фотограф Гриша.

— Разумеется, — буркнула Лава. Ездить с Евой Гриша любил куда больше, чем ходить в рейды с Лавой. Ева писала статьи о многодетных семьях, победительницах конкурсов красоты, экологически чистых фермерских продуктах, выставках кошек и конных клубах. Красиво, чистенько, уютно. А с Лавой Грише постоянно приходилось рисковать и лезть в неприятные места, куда ни один нормальный человек добровольно не пошел бы, где можно либо камеру разбить, либо лицо. Его уже не раз порывались бить то наркоманы за попытку фотографировать в притоне, то полицейские — за то, что натоптал на месте преступления. Так что Гришу, конечно, легко понять, но Ева со своими подопечными точно справилась бы сама — у нее в соцсетях полно красивых фото, сделанных просто на телефон.

— Лава, можно я пойду с вами? — спросил вдруг стажер. — Я умею фотографировать.

Не хотелось соглашаться, но, кажется, вариантов не было. Лава кивнула. Пока экономический обозреватель долго и нудно рассказывал, почему данные областного правительства по росту цен на продукты расходятся с Росстатом, и как преодолеть это несоответствие, она гоняла одну и ту же мысль: нелогично, всё нелогично. Если малышке Еве, которую так домогался покойный спонсор журналистского конкурса Тихомиров, подарили на Восьмое марта баллончик для самозащиты, то ей, Лаве, — шуточный набор юного детектива. И там среди всякой ерунды были дактилоскопический порошок, перчатки и кисточка. Они так и лежали в бездонной Лавиной сумке.