Чтение онлайн

— Понял! Выполняю! — Седых взял микрофон и, передав приказ командующего, скользнул взглядом по притихшему Лисицыну, отметив, что его лицо стало серым, с темными полукружьями вокруг глаз, во взгляде — вина и подавленность.

— Товарищ командующий, — громче обычного сказал полковник Гуринович, — отметки 4534 и вчерашнего рейсового самолета не одинаковы.

— Спасибо, — кивнул Скорняков. — Мы с вами пришли к одному выводу. Пусть локаторщики повнимательнее смотрят за РЦ.

— Понял. — Гуринович сел на свое место и взял трубку телефона.

Лисицын уперся глазами в расходившиеся в разные стороны символы, съежился. Он медленно осознавал случившееся и, но мере того как прояснялась обстановка, горбился, отводил взгляд, понимая, к какой ошибке могли привести предложения его и Беловола, если бы командующий принял их.

В зале все еще висела тишина; люди, будто чувствуя свою вину, стояли молча, стараясь не смотреть друг на друга… Разведчик все-таки проник на нашу территорию, не задумываясь над тем, что в любой момент он мог быть сбит, а вместе с ним был бы уничтожен рейсовый самолет.

Осунувшийся Скорняков какое-то время рассеянно смотрел то на Прилепского, то на планшет; ему, как и остальным на КП, невероятными казались безрассудные действия разведчика. Он долгим взглядом сопровождал символ рейсового самолета на планшете. «Летевшие в нем, — размышлял Скорняков, — так и не узнают, какой опасности они подвергались, из-за жестокости тех, кого не интересуют судьбы людей. Такова, видно, природа этих деятелей. Они идут на все ради барышей, ради достижения своей безрассудной цели — господства над миром».

Скорняков, прослеживая полет разведчика и сопровождавших его истребителей, мысленно измерил расстояние от РЦ до дальнего аэродрома. Не пройдет и четверти часа, как перехватчики посадят нарушителя. Попался, как кур во щи. Теперь, господа хорошие, целуйте, как говорится, мать-сыру землю да становитесь на колени и благодарите, что живы остались. Он даже улыбнулся чуть-чуть. Есть чему радоваться — такой ребус разгадали!..

— Това… товарищ командующий, — тронул за плечо задумавшегося Скорнякова полковник Прилепский. — Разведчик исчез!

Поначалу Скорняков не осознал случившегося. Ему показалось, что он ослышался, что оперативный дежурный что-то путает. И только когда Прилепский повторил полученное сообщение, слова доклада дошли до него.

— Как исчез? — вырвалось у Скорнякова. — Куда он подевался? Чего же вы молчите? — повысив голос, спросил у вытянувшихся Седых и Прилепского.

— Это еще не все, — едва слышно сказал Седых. — Пропал истребитель сопровождения.

— Куда же они делись? — Скорняков выжидательно посмотрел на Лисицына, Седых и Прилепского.

— Возможно, что это всего лишь мои предположения. — Седых встретился взглядом с командующим. — Разведчик попытался выйти из клещей и врезался в «миг». Или все попали в мощный грозовой заряд — шли в плотном строю.

— На экранах РЛС операторы наблюдали падение самолетов? — спросил Скорняков.

— Экраны забиты засветами гроз. Сейчас трудно определить причину исчезновения самолетов, — ответил Седых. — Наши предположения — гадание на кофейной гуще, не более.

— Пришла беда — отворяй ворота, — тихо произнес Скорняков.

Он постоял, рассматривая помутневший экран, удрученно покачал головой и медленно зашагал к своему рабочему месту. Неужели столкновение? Попытка вырваться из клещей? Маловероятно — рядом батарея зенитных ракет. «Скорее всего, — размышлял Скорняков, — мощная гроза. А может, на вынужденную сели? Ночью в поле».

— Немедленно запросите аэродромы соседей! — приказал Скорняков Прилепскому и тяжело опустился в кресло.

Какое-то время Скорняков рассматривал карту с нанесенными на ней условными знаками аэродромов, в который раз прослеживая взглядом маршрут полета разведчика и перехватчиков. Нет, не мог РЦ прорвать противовоздушную оборону и уйти незамеченным. Не могли наши люди упустить его. Иначе на кой черт все мы здесь находимся. Он задумался и не услышал торопливого голоса Прилепского.

— …посажен на «Гужевом». Экипаж РЦ арестован. Перехватчики сели там же, на «Гужевом».

Скорняков пил обжигающий губы чай небольшими глотками, стараясь быстрее освободиться от державшего его всю ночь напряжения, усилившегося за последние три четверти часа, расслабиться и побыть в тишине. Прежде чем выйти из командного пункта, он отдал распоряжение подготовить для контроля папки документирования, лепты самописцев ЭВМ, магнитофонные записи радиопереговоров с летчиками, телеграфное подтверждение посадки самолетов; знал, что из Москвы с рассветом вылетят комиссии Генерального штаба, МИДа, и поэтому готовился к докладу основательно. Конечно, его выслушают, зададут вопросы, но главное — документы объективного контроля. Уставший за ночь, он глубоко вздохнул несколько раз, но облегчения не наступало; видно, не сразу усталость покидает человека, тем более после такой ночи.

Анатолий Павлович открыл покрасневшие от бессонницы глаза в тот момент, когда в притемненную комнату вошел полковник Тужилин. Он тут же вспомнил, что оператор получил задание по проверке входившей в АСУ радиолокационной информации и теперь, видимо, прибыл для доклада.

— Слушаю вас, Николай Николаевич. — Скорняков произнес эти слова медленно, сонным голосом, не напрягаясь; по мере того как Тужилин пояснил суть вопроса, Анатолий Павлович постепенно приободрился и вскоре ощутил себя полностью работоспособным.

За много лет службы он привык довольствоваться ночью коротким отдыхом, порой, как сегодня, даже без сна, — просто покоем и тишиной командного пункта.

«О чем мы говорили? «Мозговой донор». — Посмотрел на Тужилина: осунувшееся лицо, в глазах — устоявшаяся, застарелая тоска. — Все уже на выходе, сейчас соберется с духом и заговорит. Торопиться не надо, — приказал себе Скорняков. — Мы тут вдвоем, бояться ему некого».

— Продолжим, Николай Николаевич, наш разговор. Я ставлю тот же вопрос: почему от вас не слышно предложений, интересных идей? Вы же хорошо подготовленный офицер, интересный, начитанный собеседник. — Скорняков смотрел на Тужилина в упор с близкого расстояния, отчетливо видел его серые сузившиеся зрачки.

Тужилин ждал этого разговора, готовился к нему и потому заговорил сразу, понимая, что времени у командующего мало.

— Все интересные идеи, товарищ командующий, операторы обязаны «отдавать» Лисицыну — шеф так потребовал на второй день после прибытия. Я уже не говорю о составлении бесконечного количества различных справок для Лисицына, расчетов, алгоритмов для его детища — АСУ. Тексты его выступлений в КБ, в различных комиссиях и советах при учебных заведениях — все это на наших плечах. Недавно узнали, что он докторскую диссертацию собирается готовить, так мои ребята за головы схватились. Конечно, Лисицын — человек умный. Он может, когда захочет, подготовить, разработать любое тактическое учение, самую сложную тренировку. Но у него нет времени. Все на операторах. Знаете, как меня в шутку называют? «Двужильный Тужилин». Это тоже с подачи Лисицына, его шутка.