Чтение онлайн

– Да, - сказала Марина, - мне страшно не везет!

– Чепуха!
– ответил Агеев и потрепал Марину по плечу.
– Повезет. Вы молодец! Вы сегодня растерялись - вот и все.

– Я хотела сыграть по-своему...

– Знаю, Еще сыграете. Придет ваше время. Можете мне верить. Улыбнитесь-ка и подумайте о чем-нибудь веселом! Например, о свидании, которое у вас назначено на вечер.

Марина грустно улыбнулась. У нее на вечер было назначено два свидания. А это, как известно, все равно, что ни одного.

Марина очень скучала по Ленинграду, по отцу с матерью и по Гале. Такой подруги у нее больше не было, хотя за четыре года в Москве у нее появилось много друзей.

От Гали приходили непонятные письма. В одном письме она написала, что Марина не должна удивляться, если она выйдет замуж. Но Марина удивилась и побежала звонить в Ленинград, выяснять, в чем дело, Галя ответила уклончиво. А спустя некоторое время написала, что она вообще никогда не выйдет замуж. А еще через месяц прислала телеграмму: "Можешь меня поздравить".

Марина ломала голову, что подарить Гальке. Деньги были накоплены на туфли. Марина сделала подметки на старые туфли, а Гальке купила роскошные занавески на окна, что было очень кстати, потому что у Гальки как раз не было занавесок. Окон, правда, у Гальки тоже не было. Если соблюдать точность, у Гальки ничего не было, кроме мужа, молодости, любви и надежд.

Вокруг все выходили замуж. На всякий случай Марина осведомилась у своего приятеля Саши Кириченко, с какого возраста считается старая дева. Узнав, что лет с двадцати пяти, Марина успокоилась.

Саша Кириченко, воспользовавшись ее интересом к этому вопросу, предложил ей выйти за него замуж.

– Выходи, не пожалеешь.

Собственно, он говорил это Марине каждый раз, когда ее видел.

– А что?
– так же шутя ответила Марина, взбудораженная Галькиной свадьбой.
– Возьму и выйду!

– Я буду очень счастлив, - медленно сказал Саша, и Марина тут же поняла неуместность своей шутки.

– Я же шучу, - поспешила она сказать.

– А я не шучу, - сказал Саша, - я совсем не шучу... Потому что я люблю тебя...

Они шли по Садовому кольцу после позднего вечернего сеанса в кино. Саша остановился, приблизил свое широкое румяное и очень доброе лицо к Марининому. Он был такого же роста, как Марина, хотя уверял, что гораздо выше. Он был широкоплечий, плотный, квадратный. Веселый и остряк, любимец студии. Его считали законченным комическим актером. Для кино он не годился, а столичные театры его уже сейчас приглашали. Он был действительно очень талантлив.

"Он самый лучший человек у нас на курсе, - думала Марина.
– И все-таки я его не полюбила".

– Вот такие дела!
– сказал Саша дрогнувшим голосом.

– Не будем об этом говорить, не надо, - попросила Марина.

– Я и сам знаю, что не надо, - сказал Саша.

Они пошли дальше. Марина чувствовала себя виноватой. Она давно понимала, что Саша влюблен в нее, любит ее. Она не кокетничала с ним нет, нет!
– но эгоистически пользовалась его снисходительностью, чтобы говорить о театре. Как все одержимые люди, Марина должна была бесконечно много говорить на излюбленную тему. Никто не мог этого вынести. Только Галя. Но Галя была далеко. А Саша умел слушать. Марине надо было говорить о своей профессии во что бы то ни стало.

Для этого она выбирала самый длинный путь из кино домой - по Садовому кольцу.

– Бесприданницу я бы играла не так...
– с расстановкой произносила Марина.

– А как?
– немедленно откликался Саша, знавший точно, что ему надо говорить.

Или:

– "Живой труп" у нас ставят неправильно...
– сообщала Марина и умолкала. У нее были идеи. Много разных идей.

– То есть?
– откликался Саша.

Марина длинно объясняла.

Так они разговаривали очень часто.

А на прощание Саша говорил:

– Выходи за меня замуж.

– Я подумаю, - отвечала Марина, и они прощались у входа в общежитие весело и просто, как хорошие товарищи. Марина бежала к себе в комнату и тут же забывала о Саше, а он возвращался домой через весь город и не забывал о Марине ни на минуту.

...И вот теперь он сказал ей, что любит ее.

– Я и сам знаю, что не надо, - повторял Саша.
– Ты меня прости. Сорвалось. Забудем. Пусть все будет по-старому. Теперь ты знаешь. Это даже лучше.

– Мне очень жаль, - сказала Марина, - что так получилось.

– Не жалей. Ничего, - усмехнулся Саша, - бывает... Ты мне что-то хотела рассказать...

– Я расскажу, - неуверенно сказала Марина, глядя в круглые рыжеватые глаза своего друга.

– Давай рассказывай, - сказал Саша, - и, пожалуйста, не смотри на меня так. Я не умер.

– А нечего рассказывать!
– вдруг с отчаянием вырвалось у Марины.
– Все брошу! Не получается из меня ничего. Надо бросать!

– Не валяй дурака, Марина!
– оборвал ее Саша и поморщился.
– Я в тебя верю. Ты талантлива, понимаешь?

– Ты веришь?
– улыбнулась Марина.
– Спасибо тебе за это. Больше никто не верит.

– Это не так мало!
– закричал Саша.

Марина начала готовить роль к выпускному спектаклю, дав себе слово, что на этот раз она сыграет в полную силу.

Ей опять дали роль старухи. Еще какой старухи! Мурзавецкая! "Что ты расселся! Не видишь? Встань!"

Поплакав, Марина решила: "Ладно, я вам сыграю. Ладно. Судьба - индейка! Я сыграю".

Но перед каждой репетицией Марина рыдала. Шестьдесят пять лет, костыль. Это была пытка. И сил не было это играть. Иногда казалось, что все равно, она может играть и старух и даже стариков - все, все равно! Скучно, неинтересно, противно...

А сколько есть ролей женщин молодых, нежных, страдающих! Какое счастье - такая роль! Уж она бы не носилась, как Тома Ланина, не кричала бы, не ломала бы руки. Она бы играла иначе. Иначе, иначе, совсем иначе! Впрочем, Марина считала Ланину способной и Кузнецову тоже, а Вадимом "Ганшиным" она восхищалась. Марина вообще всегда всех хвалила.

Марина знала, что никто не считает ее талантливой. Ей все говорили одно: "Не выйдет". Только Саша и, может быть, Агеев верили в нее.