Чтение онлайн

— Мам! Господи, он едет сюда! Прошу тебя, не говори ничего, что может смутить…

Заметив Лу на заднем сиденье, мистер Льюис нажал на тормоз и остановился рядом с машиной. При ближайшем рассмотрении оказалось, что светлые волоски на его предплечьях блестят в слабых лучах послеполуденного солнца. Он жестом дал понять, чтобы Лу опустила стекло.

— Луиза, ты оставила свою хоккейную клюшку на скамье у раздевалки. Я убрал ее в тренерскую. — Пока он говорил, Кей с удовольствием вдыхала аромат мыла «Пеар».

— Простите, сэр. Я забыла. Я заберу ее завтра.

Мистер Льюис посмотрел на Кей и Тилли и поприветствовал их коротким кивком. Затем он снова обратился к Лу:

— Сегодня ты отлично играла. Провела пару великолепных захватов. Молодец.

— Спасибо, сэр.

«Спасибо, сэр, ваши захваты тоже неплохи». Эта предательская мысль промелькнула в голове Кей. Лу упала бы в обморок, если бы умела читать мысли. Силясь сохранить строгое выражение лица, она поймала взгляд Тилли и поняла, что та думает о том же самом. Хорошо еще, что они не высказали все это вслух.

Мистер Льюис уехал, Лу подняла стекло, и Кей с Тилли расхохотались.

— Честное слово, — сокрушенно вздохнула Лу, — вы обе ведете себя как малолетние девчонки.

— Что? Что?

— Он сказал «захваты», а вы тут превратились в хихикающих тупиц. Теперь это станет для меня самым настоящим кошмаром, потому что при следующей встрече вы будете вытворять то же, что мама Оливера Бенсона. Каждый раз, когда видит мистера Льюиса, она не может удержаться, чтобы не издать какой-то нелепый звук, очень похожий на хохот гиены, надышавшейся гелием. Если вы тоже так будете делать, я умру.

— Я не буду, обещаю, — сказала Кей.

— Ты все равно стара для него. У него есть девушка, ее зовут Клодин, она потрясающе красива. Мам, пообещай, что не будешь выставлять себя полной дурой.

— Внешность — это не все, — решила поддразнить ее Кей. — Если он побежит через двор, размахивая листком бумаги, следует ли мне рассматривать это как признак того, что я ему нравлюсь? Если он сделает вид, будто падает, чтобы я поймала его и хорошенько стукнула, будет ли это значить, что он по мне сохнет?

— Ой, прошу тебя. Ты больший ребенок. Эдди Маршалл-Хиккс первостатейный козел, и я ненавижу его, так что не поднимай эту тему.

— Да ладно тебе, детка, можешь нам рассказать. Тут уж точно промелькнула искра. Мальчики и девочки не гоняются друг за другом без всяких причин. — Кей, которую развеселило выражение лица Лу, спросила: — Что это было? Любовное письмо?

— Точно, конечно, письмо, ведь я просто не могу удержаться, чтобы не писать любовные письма тем, кого ненавижу. Нет, мам, это было не любовное письмо, — ответила Лу. — И даю тебе слово: единственный раз, когда ты увидишь искру между мной и этим козлом, будет, когда я подожгу его.

Когда тебе двадцать восемь и когда ты становишься ответственным взрослым, у тебя нет причин испытывать неловкость и смущение при посещении семейного терапевта с просьбой выписать тебе таблетки.

Абсолютно никаких причин.

Но проблема в том, что Роксборо — маленький городок, и все знают, кто ты такая и что ты недавно устроила. И доктор Харрисон работает здесь всю жизнь. Наверняка до него доходили кое-какие слухи. Он обязательно примется читать нудную лекцию о морали и приличиях и о том, что хорошо, что мама не дожила до этого, иначе умерла бы от стыда, если бы узнала, что сотворила ее потаскуха дочь, не будучи замужем и занявшись сексом с мужчиной, который…

— Эрин Моррисон, — окликнула администраторша.

Эрин подпрыгнула от неожиданности, и «Космополитен» трехлетней давности соскользнул с ее колен на пол. — Доктор готов вас принять.

Звучали ли в ее голосе осуждающие интонации? Эрин встала, чувствуя, что не только администраторша, но и все, кто находится в приемной, смотрят на нее. Господи, неужели они все всё знают?

Через пятнадцать минут визит закончился. Доктор Харрисон, благослови его Господь, не читал ей никаких лекций. Крепко сжимая в руке рецепт, Эрин покинула кабинет. Чувствовала она себя значительно лучше.

Пока не оказалась в приемной и не увидела, кто теперь сидит на том стуле, на котором сидела она. И держит тот же самый потрепанный номер «Космополитен». Неужели и читает ту же самую статью: «Как сохранить гордость, когда твой бывший с кем-то встречается»?

Нет, не читает. Стелла подняла голову, ее губы искривила гримаса ненависти. По помещению прошелестел коллективный вздох. Эрин даже была готова к тому, что администраторша, как кассир в каком-нибудь вестерне, захлопнет окошечко регистратуры и спрячется под стойкой. По алчному выражению лица женщины было ясно, что она отлично разбирается в ситуации и, вероятно, специально назначила их практически на одно время.

Хотя маловероятно, что Стелла явилась сюда за рецептом на таблетки. Судя по тому, что она напоминает сжатую пружину и ее трясет от нервного возбуждения и ненависти, она скорее всего нуждается в лошадиных дозах транквилизаторов. «Что, конечно, ужасно, нет сомнения, но это все равно не моя вина».

— Разрушительница семьи, — процедила Стелла.

Сидевшая рядом с ней пожилая женщина отложила вязанье и спросила:

— Что, простите, милочка? Вы о чем?

Потрясающе.

Стелла излишне громко и излишне четко произнесла:

— Вон та, которая вышла. Она украла моего мужа, к вашему сведению.

— Серьезно? — Пожилая женщина внимательно оглядела Эрин и указала на нее спицей: — Она?

Эрин покраснела до корней волос и поспешила мимо них к выходу. Только бы убраться отсюда, побыстрее.

— Ой, извините. Сейчас-сейчас. Кристи, отойди с дороги. — Изможденная мамаша одной рукой сражалась с неповоротливой двухместной прогулочной коляской, застрявшей в проеме, а другой удерживала за вожжи малыша в костюме Спайдермена. Эрин была вынуждена отойти в сторону.

— Я знаю! Я тоже сначала в это не поверила, когда все узнала! — От громкого голоса Стеллы, зазвучавшего сзади, деться было некуда. — Я гораздо красивее ее.

«Ну пожалуйста, отойди с моего пути, побыстрее».

— Я не Кристи, — завопил малыш, продолжая рваться на улицу, — я Спайдермен.

«Тогда ходи по стенам, вместо того чтобы загораживать чертову дверь».

— Ну кто она такая? Никто! Унылая и некрасивая, — с горечью в голосе объявила Стелла. — Просто жалкая бесстыдная шлюха.