Чтение онлайн

— Учеба в Кантоне не слишком тяжело дается?

Я закатила глаза.

— Нет. Как оказалось, я слишком умная.

— Я знаю это, Тесс. Я хотел сказать, что, наверное, тяжело, сперва учиться по одной программе, а потом значительно изменить…

— Ну, — начала я, — мне бы не пришлось переживать подобные трудности, поступи я в Кантон с самого начала.

Удар попал точно в цель. Папа вздрогнул, и я моментально ощутила чувство вины. Он итак сегодня получил ужасающие вести, стоило проявить больше чуткости.

— Тесс, — вздохнул он. — Надеюсь, ты понимаешь, что я полагал, что это верное решение для нас всех.

— Не уверена, что понимаю, о чем ты, папа.

— Я о том, что поощрял тебя поступить в государственный университет.

Больше походило на принуждение.

— Для того, чтобы я держала подальше свои маленькие недостойные руки от твоей драгоценной альма-матер?

Сейчас отец выглядел более расстроенным, чем когда-либо ранее.

— Не совсем так. Пожалуйста, не делай из меня монстра. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать всю сложность ситуации.

На самом деле, мне так не казалось. Я всего лишь должна держаться подальше от Свифтов и от того, что им принадлежало. Когда я именно так и поступала, всё складывалось мило, ясно и просто. Всё изменилось после моего поступления в Кантон, когда я осмелилась предпринять попытку вернуть Дилана. Когда всё вышло из-под контроля. Следуй я правилам, скорее всего я была бы более счастливым человеком. Мне не пришлось бы сейчас сидеть на этом диване, спорить с отцом, когда с большим удовольствием я могла бы находиться в постели Дилана.

Нет-нет, я совсем не думала о постели Дилана.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Тесс. Я хочу видеть тебя успешной, счастливой и выдающейся, чтобы у тебя было всё, чего бы ты ни пожелала. И если учеба в Кантоне даст тебе всё это, то я рад.

Мои губы приоткрылись в немом шоке.

— Ты серьезно?

Он пожал плечами.

— Конечно. Я люблю тебя. Я не должен был злиться на тебя. Меня огорчает тот факт, что ты мне не доверяешь и предпочитаешь тайком проворачивать свои дела у меня за спиной.

Я прикусила губу. Кто бы говорил. Именно тайные проделки лучше всего удавались моей маленькой «внебрачной» семейке.

— В последнее время я много размышлял и пришел к выводу, что у тебя были веские основания считать, что я не желаю твоего приезда сюда. Как бы мы не были вынуждены поступать, я не хочу, чтобы ты так думала обо мне.

Вот в этот момент папочка должен достать чековую книжку и выписать мне чек на учебники. Вот с этого момента он должен начать вести себя как настоящий отец, который городится получением стипендии его дочерью в его же святая святых.

Но мне всего этого не нужно. Я не хотела принимать от него ни цента, если он снова пришел сюда для того, чтобы устанавливать свои правила и ограничения, снова напоминать, что мы с Ханной, обе, его дочери.

Я же желала парня Ханы, которая была больна, больна, больна...

Я протянула руку и переплела наши с отцом пальцы. Его кожа была сухой, и я в первые обратила внимание, что волоски на тыльной стороне его руки с возрастом стали темнее и тоньше. Лицо тоже постарело. В уголках глаз и рта пролегли морщинки, в темно-русых волосах проступили седые пряди. Всего этого не замечаешь, когда недостаточно часто видишь близкого человека. А, может, правда, наши встречи были настолько редки, что мне просто-напросто не удалось лучше узнать его?

Как бы мы не были вынуждены поступать... Мне не хотелось этого признавать, но я понимала, почему отцу пришлось сделать именно такой выбор. Я понимала, что, сохранив свою репутацию и бизнес, ему удалось лучше обеспечить свою семью. Развод дорого бы ему обошелся. Разразившийся скандал, вызванный раскрытием его грязной семейной тайны, вероятно, стоил бы ему карьеры. Я понимала причину созданных им правил. Я понимала, почему мне приходилось жить так, словно у меня и вовсе нет отца.

Но, возможно, и мама была права. Я потратила так много времени на размышления о том, насколько вся эта ситуация была отвратительной для меня, что не задумывалась над тем, что и отцу было не сладко. И, должно быть, в сотый раз за сегодняшний день я задумалась над тем, какой была бы наша жизнь, будь Ханна моей родной сестрой без всякой утайки. Рассказывая своей семье о том, с чем ей пришлось столкнуться, она поделилась бы и со мной тоже. Тогда в тот момент, когда отец нуждался бы в ком-то, кто развеет его волнения, рядом с ним оказалась бы его дочь, которая обняла бы его и сказала:

— Все будет хорошо, папа. Обещаю.

Отец поднял глаза и посмотрел на меня уставшими разноцветными глазами, которые как две капли воды походили на мои, и на секунду мне показалось, что он догадался, о чем я говорила. Не о нашей ссоре, не о наших разногласиях касательно Кантона и секретах. Речь шла о Ханне. Той самой Ханне, которую мы оба любили, несмотря на то, что я едва ее знала. Ханна была больна, напугана и, вероятно, нуждалась в своем отце, в его присутствии дома, рядом с ней, а не в отце, который бы сбегал сюда, к другой семье, с которыми было всё в порядке, к другой своей дочери, чьей главной заботой — по крайней мере, в его представлении — была длительность ее рабочей смены.

— Ты же знаешь, что для меня ты по-прежнему моя малышка? — произнес он. — Ты всё еще моя дочь. Я люблю тебя и горжусь тобой.

Непрошенные слезы застили мне глаза.

— И когда-нибудь, Тесс, в один прекрасный день всё это будет позади.

Я не понимала, что значат его слова. Неужели отец может представить себе будущее, в котором правил больше не существует? В котором он, в конце концов, уходит от своей жены и женится на маме. В котором нам не придется скрывать наше родство. В котором я буду если не дочерью, то хотя бы падчерицей. Будущее, которое позволит мне лучше узнать Ханну. Неужели это могло быть правдой?

Меня охватила глубокая тоска. Я даже не знаю, хочу ли этого. И после нескольких лет наблюдений за тем, как он морочил различными перспективами голову мамы, мне сложно было такое представить. Этого не произошло, даже когда Ханна выросла и поступила в колледж, когда, как правило, и распадаются официальные браки. Отец не развелся со своей женой. Ханна стала студенткой, как и я. Казалось, даже мама смирилась с перспективой остаться любовницей Стивена Свифта.

Но, видимо, какая-то часть меня отказывалась сдаваться, та самая часть, которая не позволила Сильвии положить орехи в салат Ханны, та часть меня, которая закрывала глаза при просмотре фильмов ужасов, та часть, которая хотела разрыдаться, когда Дилан сообщил, что Ханна больна, та часть, что хотела обнять моего отца и сказать ему, что всё случившееся с его другой дочерью мы переживем вместе. Если Ханне потребуется пересадка костного мозга, мы найдем способ использовать мою помощь так, чтобы никто не узнал причину, по которой я могу быть донором.