Только звезды нейтральны
Шрифт:
Письма, письма, письма… Они идут сплошным потоком в Москву, в адрес Мирошниченко. И почти каждое приносит какое-то - то ли маленькое, то ли большое открытие. Вот подводник-торпедист Панченко сообщает: воевал он в Сталинграде, и там, среди североморцев, был особенно храбрый, отчаянный парень Андрей Хиро - здорово дрался и погиб героем. Мирошниченко начинает действовать. Летят запросы в военные архивы. Хиро среди погибших нигде не числится. Ага, значит, возможно, жив, такое бывает… И Петр Анисимович действует с удвоенной энергией. Он вспоминает, что там, на Волге, есть у него друг, капитан первого ранга в отставке Зуев-Косов, плавает он капитаном туристского парохода. А что если обратиться к нему? И обращается. Тот вскоре сообщает: в пантеоне на Мамаевом кургане среди имен героев, павших в Сталинградской битве, указана фамилия Хиро А. П. Все сходится. Значит, действительно погиб… А может, недоразумение?
Какой- то внутренний голос подсказывает: ищи дальше, проверяй, возможно, это ошибка! Откуда родом Хиро? Из Черниговской области? Мирошниченко пишет на родину героя. Проходит короткое время -и как раз в канун Дня Победы звонок в дверь. На пороге незнакомый пожилой мужчина. Вот он налицо - Андрей Петрович Хиро!
Еще много можно рассказывать о человеке, который неутомимо разыскивает тех, чьи имена и дела могут остаться неизвестными. Разыскивает и щедро делится своими открытиями с маленьким музеем, что находится в Полярном, на берегу Екатерининской гавани.
* * *
После посещения музея мне захотелось обойти весь Полярный. Но я убедился, что это предприятие малоосуществимо: слишком уж разросся город, соединившись с близлежащими поселками. Но свой дом я все-таки нашел. Когда-то самый окраинный - теперь он приблизился к центру, или, точнее, центр приблизился к нему. Вид у него превосходный, точно вчера справили новоселье. Зашел я в знакомую квартиру, живут в ней строители. Я представился, объяснил, что тридцать лет не был, хочется посмотреть, как все выглядит. И сразу - в комнату, где мы обитали с корреспондентом «Известий» Вениамином Александровичем Кавериным. Услышав это имя, люди оживились. Мальчик лет пятнадцати, с длинной прической, спросил:
– Это который «Два капитана»?
– Он самый!
И я рассказал, как мучился, томился писатель, не зная, что дальше будет с его героями.
Решение появилось здесь, в этой комнате, после одного вечера в обществе Фисановича, когда тот рассказывал о своем взаимодействии с морскими летчиками…
Во время нашего разговора вернулся с работы хозяин дома - крепко сбитый мужчина с седым хохолком, как оказалось, ветеран здешних мест.
– Где вы служили во время войны?
– поинтересовался я.
– На тральщике. Может, слышали, командиром у нас был Дебелов?!
– Не только слышал, но и ходил с ним в море.
Мой собеседник оживился, заискрились глаза - и словно упала с плеч дневная усталость.
– Где же теперь наш Николай Сергеевич?
– В Ленинграде, преподаватель кораблестроительного института.
– Учить он умел нашего брата, - деловито заметил мой новый знакомый.
– У него к этому и в войну было особое призвание.
И новый поток воспоминаний вызвало у меня в Полярном одно невзначай названное имя - Дебелов. Это имя сразу сблизило нас с хозяином дома. Пришлось поплотнее сесть за стол. По фронтовому обычаю, не обошлось без чарки за наше великое Прошлое, которое через тридцать лет привело меня в этот дом. И я еще раз убедился, что Прошлое обладает удивительным свойством вспыхнуть, подобно молнии, и породнить случайно встретившихся, а до того совсем незнакомых людей. И сколько бы ни прошло лет - и тридцать, и сорок, и пятьдесят, - мы никогда не сможем бесстрастно рассматривать свою судьбу и все, что наполняло ее. Острое чувство сопричастности с годами только растет.
…Наступил час прощания с Полярным, прощания с Севером - пора было возвращаться домой. Отвалил от причала катер, влажный, холодный воздух хлынул за воротник, поползла назад, стала меняться в перспективе сказочная панорама города.
Заканчивался мой долгий полярный день. Завтра мне предстояло сесть в экспресс «Арктика» на мурманском вокзале и вернуться в свой обычный московский мир - без искристого блеска студеной воды, без величаво-суровых скал. И те тридцать лет, что, казалось, схлынули, отступили, растворились под лучами незаходящего солнца, снова становились долгими тридцатью годами. Эти годы прибавили нам зрелости ума и чувств, житейской умудренности и многого другого, из чего складывается короткое слово «опыт». С его высоты нам виднее былые ошибки и промахи, ощутимее масштабы народного подвига, приведшего нас к великим победам. А вместе с тем виднее грандиозность достигнутого, размах боевой мощи, воплощенной в грозных боеголовках ракет, в атомоходах, в реактивных самолетах и новых крейсерах.
Прощай, Север! Я рад был снова увидеться с тобой, рад был, не прибегая к ухищрениям Фауста, встретиться со своей молодостью.
1942- 1943-1974 гг.
Примечания
{1} OCR: Предисловие ко всему сборнику «Только звезды нейтральны». В сборник входят: «Этот долгий полярный день», «Повести о Максимове» - «Мыс Желания» и «Всплыть на полюсе!», рассказы о советских флотоводцах - «Только звезды нейтральны», «Он мерил жизнь особой мерой», «Позывные адмирала Трибуца».
{2}История «малютки» И. И. Фисановича издана в 1956 году Военным издательством.
{3}В этом месте А. Шумихин ссылается на упоминавшуюся статью Героя Советского Союза капитана первого ранга И. А. Колышкина, опубликованную в «Правде».
This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
09.03.2015