Чтение онлайн

Некоторые объясняли это так: они истребятся в растлении своем, как бессловесные животные, родившиеся естественно, т. е. нисколько не различаясь от скотов, которые рождаются на одно истребление. Как бессловесные животные естеством, т. е. живущие одною только чувственностию, а не умом и жизнию разумною. Посему они и удоболовимы для ведения по жизни растленной, водятся и увлекаются гневом и похотию, злословят то, чего не знают, т. е. с свойственным им незнанием, почему и истребятся в заслуженном ими растлении, получая возмездие за беззаконие, которое они сами приготовили себе добровольно: Сласть мняще вседневное насыщение, т. е. в каждодневном услаждении горла полагая истинную цель, истинное и любимое благоразумие и удовольствие. Однако должно знать, что божественное Писание, когда порицает то, что находится в людях по естеству, т. е. что присуще самым животным, уподобляет их бессловесным. Оно говорит, например: «человек, будучи в чести, не уразумел, приложился к скотам бессловесным и уподобился им» (Псал. 48, 13); также «не будьте конь и лошак» (Псал. 31, 9); еще: «сделались конями женонеистовыми» (Иер. 5, 8); и еще: «будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» (Матф. 10, 16). Писание говорит это, не переменяя природы, а только убеждая удерживаться от природных наклонностей. Когда возвещает оно что-нибудь спасительное, то подобие заимствует от высшего, например: «будьте милосерды, как и Отец ваш небесный» (Лук. 6, 36). И здесь не претворяет природу, а только повелевает делать это, насколько станет силы.

Порядок такой: срамники и сквернители; сердце научено лихоимству имуще, т. е. искусные в любостяжании; сыны проклятия; пирующие вместе с вами; имеющие глаза, исполненные любострастия и непрестанного греха; они прельщают неутвержденные души, которые и Павел назвал женщинами, утопающими во грехах (2 Тим. 3, 6); они, оставив прямой путь, пошли путем Валаама, сына Восорова, и прочее; голоса их суть безводные источники, облака, гонимые бурею, и прочее. А за что предлежит им в будущем веке мрак? За чрезмерную их суетность, по которой они нечистотами и плотскими похотями прельщают бывших прежде в заблуждении и искренно оставивших оное возвратиться, как пес, на свою блевотину. Что вставлено, то объясняет и подтверждает их суетность. Смысл же такой: они, говорит, не имеют ничего, свойственного чистоте, но пристают к чистому обществу, как пятна на чистой одежде. Когда обольстят кого-нибудь и успеют сделать попавшихся в их сети мужей и жен нечистыми, почитают это дело наслаждением, дополняя свое развращение. Они, и пиршествуя с вами, делают это не по любви и общению с другими, но потому, что находят это время удобным для обольщения женщин. Ибо они, имея глаза, смотрят не на другое что, как только на любострастие, и непрестанно имея это в виду и греша, как сыны проклятия, прельщают неутвержденные души. Ибо сердце их не приучено ни к чему другому, как только к любостяжанию, т. е. к разврату или к корысти, и чрез тот и другую оставив путь, могший привесть их ко спасению, они заблудились от него и подверглись, тому же, чему и Валаам, сын Восоров, потому что и он по любви к подаркам возлюбил и награду неправедную. Но он был обличен в своем беззаконии. Бессловесная ослица, проговорив человеческим голосом, остановила безумие пророка. Отсюда научаемся, что Валаам, получив однажды запрещение от Бога идти к Валаку, снова побуждаем был к тому надменною своею страстию, которую он откармливал своим неистовым чародейством, но, обузданный страхом Божиим и страшными знамениями, бывшими во время пути, не переменил слово благословения, которое было делом не чародейства. Ибо пророки с сознанием произносят свои вещания. Посему-то и апостол назвал его пророком, как сознававшего, что он говорил. Ибо, если бы он не сознавал своих слов, то не мог бы выбрать того, что лучше. Итак благословение его было делом не волхвования, но силы Божией.

Вставивши многое в средину речи, между прочим пример Валаама, апостол опять начинает говорить о нечистых гностиках. Уподобляет их безводным источникам, потому что они утратили чистоту проповеди и сладкую воду жизни. Сравнивает их с облаками, гонимыми ветром, разумея ветр противный, почему и назвал его бурею, так как буря приводит гонимое ею в совершенный беспорядок. Они, говорит, облака не светлые, каковы святые, но темные, полные мрака. Приводит и причину сему, именно то, что они по суетности произносят речи надутые, привлекая плотскою похотию в разврат тех, которые совершенно избегли оного, или, если некогда и находились в заблуждении, то впоследствии покорили себя Господу. Сами, говорит, будучи рабами упомянутой нечистоты, которую по справедливости и назвал тлением, обещают обольщаемым свободу. А почему они иным обещают свободу, сами будучи рабами греха, приводит на это прекрасное доказательство: кто какою страстию побежден, тот и раб ее. Но это пространнее уяснится далее.

Сими словами подтверждает два предмета: во-первых, то, что побежденный по необходимости работает своему победителю, и, во-вторых, то, что познавшие истину, но опять придерживающиеся прежнего нечестия, впадают в зло, худшее прежнего. Присовокупляет и притчу, подтверждающую то же (Притч. 26, 11). Смысл речи такой: если те, которые чрез познание Господа и Спасителя Иисуса Христа избегли скверн мира, опять запутываются в них и побеждаются ими: то они, без сомнения, и порабощаются ими, и положение их становится хуже, чем было до познания о рабстве, ибо сатана усильно старается, чтобы они впали в большее зло. Посему-то апостол и говорит, что при такой будущности для тех, которые добровольно возвращаются на зло, лучше было бы им не познавать (правды), нежели, познав, впадать в большее зло. Потому что и пес, возвращающийся на свою блевотину, бывает еще отвратительнее, подобно как и свинья, ищущая омыться от грязи, если делает это в грязи же, оказывается еще грязнее прежнего.

Отсюда узнаем, что посланий апостола Петра всего два. В нихже возбуждаю значит: в этих посланиях или этими посланиями я возбуждаю ваш чистый смысл. Ибо чистому смыслу свойственно помнить, что выслушано или заповедано спасительного, и возбуждаться к исполнению сего на деле со всею силою и усердием. А заповедано это чрез проповедь пророков и апостолов. Посему и Павел говорит: «быв назданы на основании апостолов и пророков» (Ефес. 2, 20). Ибо все они возвещали о пришествии Господа. И нельзя не верить столь многим свидетелям. Почему же говорю о пророках и апостолах? Потому, что они возвещали и о первом и о втором пришествии самого Господа и Спасителя нашего. Порядок речи такой: чтобы вы помнили слова, прежде реченные (υπο) святыми пророками, заповедь (υπο) апостолов своих, по (υπο) заповеди Господа и спасителя. Ибо предлог «от» относится обще ко всем. Почему же заповедует оживлять память о сем? Потому, присовокупляет, что страстно живущие по своим похотям, — видя, что некоторые страшатся пришествия Господня, о котором вместе с иными богоносцами предвозвестил и сам Господь, и посему гнушаются нечистою жизнию их, и особенно потому, что за предсказанием не тотчас следует событие, но для спасения вписанных в книге спасаемых допущен промежуток, — бесстыдно нападают на верующих и насмехаются над ними.

Из-за того, что для спасения многих, написанных в книге живых, не наступает вслед за словами самое пришествие Господа, наглые люди нападают на верных с насмешками и говорят: где обетование пришествия Его? Но из-за того, что не исполнилось еще, по вышеупомянутой причине, одно обетование, несправедливо не верить и прочим спасительным заповедям Господа, как желают и домогаются люди злонамеренные. Так пустословили гностики того времени, именно: наасяне и лампетиане и евхиты. Все они, говорит, не знают; ибо добровольно смежают глаза свои перед истиною. Чего же не знают они? Того, что небеса, по миробытию Моисея, были из воды, — ибо, по словам его (Быт. 1, 6), сам Бог повелел быть тверди посреде воды, — равно и земля по повелению Его явилась из вод же, в которых прежде была погружена, что поелику небо и земля состоят из вод, то неожиданно настал потоп, и что как во время потопа последовало разрушение чрез воду, так и теперь предлежит разрушиться всему чрез огонь, с чем вместе погибнут и нечестивые. Две главные стихии вселенной: вода и огонь, от которых получают бытие еще две стихии: воздух от испаряющихся вод, а земля — от вод сгущающихся, испарение же и сгущение сие производится огнем, чему поверит всякий, имеющий ум, ибо такую силу получила природа огня от самого Творца Бога. Итак, если две только стихии, и первое истребление нечестивых было чрез воду; то совершенно необходимо, говорит, чтобы второе погубление нечестивых совершилось чрез огонь.

От воды, как причины вещественной, водою же, как причиною совершительною, ибо вода содержит землю, связуя пыль оной и доставляя ей твердость, а если бы этого не было, то земля необходимо превратилась бы в пыль и воздух. Иной пустослов, быть может, возразит нам: почему же Бог, создавший видимый мир, не создал его от начала твердым, от чего и нужно возводить его к совершенству при Ное чрез потоп, а при кончине мира, как говорит теперь Петр, чрез огонь? Такому скажем, во-первых, то, что миру нельзя быть неизменяемым. Ибо как будет иметь неизменяемость тот, кто получил бытие чрез перемену (ибо он приведен в бытие из небытия, чего ни один благоразумный не назовет непеременою)? Поелику же изменение к худшему дошло до самого худого, то Творец мира, чтобы возвести к лучшему, по необходимости совершил очищение его при Ное посредством воды, а при кончине совершит посредством огня. И мы имеем обыкновение подвергать некоторые вещи действию огня, не для того, чтобы уничтожить их, но для того, чтобы придать им чистоту и блеск. В этом, вероятно, никто не усомнится. Подобное и Бог обещает сделать при кончине века посредством огня: лишнее и бесполезное для будущего состояния людей Он уничтожит, например: растения, скот, лес. Так существа, ненужные для нетленной жизни, уничтожатся. Если же так, то напрасно пустословят те, которые утверждают, будто этот видимый мир от начала был нетленным. Если бы кто вздумал также рассуждать и о существах мысленных, поколику и они приведены в бытие из небытия, таковой пусть поймет, что самая простота (несложность) их ручается за неразрушимость и за близость их, по самому бытию, к блаженному и божественному естеству.

Мир погиб чрез небо и землю. Земля выпустила из недр своих воду, а хляби небесные ниспустили воду на землю. Погибе разумей не обо всем мире, но об одних только животных, которые представляют собою как бы весь мир: ибо созданный без них мир не был бы и миром.

Что будет разрушение настоящего мира посредством огня, эта мысль не одних только христиан, но и языческих мудрецов. Но скажет иной: какая цель созидать мир, если он опять должен обратиться в тление? Такому скажем, что мир не уничтожится совершенно, но разрушится, чтобы обновиться, почему и пророк говорит: «и Ты обновишь лице земли» (Псал. 103, 30). Чувственная тварь, по создании Богом, была хороша (Быт. 1, 31), а за преступление человека и сама эта тварь подчинилась суете (Рим. 8, 20), т. е. утратила твердость бытия своего. Потом, когда во время потопа стало на земле мало людей богочестивых, мир, как бы вторично восстановился и получил начало чрез Ноя и прочие живые существа, сохранившиеся в ковчеге для того, чтобы послужить семенем нового состояния мира. Между тем род человеческий и тогда не улучшился, но пошел на худшее прежнего, от чего не отвратил его ни закон, данный чрез Моисея, ни пришествие Господне. Итак, поелику и призвание ко спасению было многообразно, и погибель от непокорности была многоразлична, то необходим будет огненный потоп, т. е. разрушение, хотя и не всецелое, разрушение не душ, но и не тел. Ибо всем нам должно явиться пред судище Христово (2 Кор. 5, 10) не без тел, с одними только душами, но вместе с нетленными телами. Ибо как может быть наказана одна душа без тела, когда она носит на себе сделанное ею чрез тело? Ибо праведному Судии не свойственно, когда двое погрешили в одном и том же, одного прощать, а на другого слагать всю тяжесть вины. Скажем, во-вторых, и то, что и мы посредством огня обыкновенно очищаем нечистые вещи от примеси и восстановляем их светлость. Блюдома на день суда и погибели. Слово на день должно относить обще к обоим словам суда и погибели, т. е. на день суда и на день погибели. Суда — то же, что осуждения.

Заключив слово о кончине века, что она непременно будет и будет чрез огонь (что все и мы пространно разъяснили), апостол перешел к протяжению времени кончины мира и говорит, что не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением, но долготерпит, ожидая спасения нашего и полноты имеющих спастись, и что пред Ним, бесконечным, никакое время не продолжительно, но что у Него и тысяча лет как один день, даже, по словам Давида, нет и множества дней, ибо он так говорит: «тысяча лет в очах Твоих, Господи, как день вчерашний, который прошел, и как стража в ночи» (Псал. 89, 5). Когда тысячу лет уподобляет страже ночной, сим показывает самый краткий срок. А ночь делится на четыре промежутка. Так Господь, по сказанию Евангелия (Матф. 14, 25), предстал священным апостолам в четвертую стражу ночи.

Чтобы объяснить неизвестность и неожиданность пришествия Господня, апостол сравнивает оное с приходом вора и ночи. Ночь указывает на неизвестность, а вор — на неожиданность; ибо никто, ожидающий вора, не бывает ограблен. Посему и Господь говорит, что как во дни Ноя были люди, пристрастные к пирам и к бракам, пока не застиг их потоп, так и пришествие Господа застигнет нечестивых неожиданно (Матф. 24, 37-39). С шумом значит: с треском, а такой треск обыкновенно бывает, когда что-нибудь горит. Примечай. Апостол сказал: земля и дела на ней сгорят, а не и люди; следовательно он говорит только о погибели нечестивых, или их дел нечестивых; ибо погибнет путь нечестивых (Псал. 1, 7), а не вместе и сам нечестивый.

Господь устроит новое небо и новую землю, новые не по сущности и веществу; ибо если кто строит новый дом, то это не значит уже, что он строит его и из вещества, не существовавшего прежде. Нет, Бог однажды создал вещество и образовал оное во всевозможные виды и составы, и что было необходимо для здешней лишь жизни, а для тамошней нетленной бесполезно и излишне, то Он отменит, а что полезно, тому даст новый образ с красотою нетленною и неувядающею, и дозволит наполнять другой и нетленный мир.