Чтение онлайн

Что эти рассуждения исходили не от самого народа, а от книжников и фарисеев, видно уже из того, что они основаны на Писании, знанием которого народ не обладал. Ветхозаветные книги были написаны на древнееврейском языке, которого современные Иисусу евреи не понимали, так как говорили на особом арамейском наречии. Сами же фарисеи называли народ невеждою в законе. Поэтому невероятно, чтобы невежественный в Писании народ мог сам, без подстрекательства книжников и фарисеев, приводить уверовавшим в Иисуса возражения, основанные на Писании.

Споры среди народа о личности Иисуса дошли до того, что некоторые хотели схватить Его. Кто же хотел схватить Его? Не служители ли синедриона, для того и посланные в храм? Скорее всего, что это были именно те самые служители. Желая исполнить приказание начальства, они пытались схватить Иисуса, но каждый раз их руки опускались: совесть подсказывала им, что грех тронуть такого Человека. В таком настроении духа они возвратились к первосвященникам и фарисеям и на упрек их —

для чего вы не привели Его? — отвечали:

никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин. 7, 46).

Злобные фарисеи в ужасе воскликнули: «

Неужели и вы прельстились? (Ин. 7, 47). Неужели вы, так близко стоящие к нам, могли поверить, что галилеянин может быть Христом? Вы бы прежде подумали,

уверовал ли в Него кто из начальников или из фарисеев (Ин. 7, 48), людей, сведущих в Писании, знающих, откуда придет Христос? Вы увлеклись верой народа,

но этот народ невежда в законе, проклят он (Ин. 7, 49)».

Голос Никодима в защиту Иисуса

Каково же было изумление озлобленных и раздраженных неудачей фарисеев, когда из их же среды раздался голос в защиту Иисуса! Фарисей Никодим, приходивший к Иисусу ночью во время Его пребывания в Иерусалиме после Крещения, спросил своих товарищей:

судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает? Вопрос Никодима доказывает, что все это происходило в заседании синедриона, и что Иисус уже был осужден на смерть; иначе незачем было говорить: судит ли закон наш человека без выслушивания его объяснений и оправданий? Со злобной насмешкой возразили они Никодиму: «

И ты не из Галилеи ли? Ведь только невежественный галилеянин может поверить, что Мессия может быть из Галилеи! А ты — ученый фарисей! Рассмотри же повнимательнее Писания, и узнаешь, что из Галилеи не может быть даже пророка». Никодим не стал спорить с ними, и все разошлись по домам.

42.

По мнению профессора Несмелова, так называемые братья Иисуса не верили в Него как в Мессию, Избавителя, единственно потому, что Он решительно отказывался выступить в роли политического деятеля (Наука о человеке. Т. 2. С. 298).

43.

Неверующие в Божество Иисуса Христа распространяют басни о том, будто бы Он, прежде выступления своего на проповедь, много путешествовал, был в Египте и Индии, познакомился с различными религиями и заимствовал из них многое.

44.

Если бы Иисус перед вступлением Своим на проповедь путешествовал по Индии и Египту, то на слова Его "Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня" враги Его могли бы сказать и, наверно, сказали бы: да, это учение действительно не Твое; Ты жил в Индии и Египте и оттуда заимствовал все, что говоришь. — Однако, никто не решился сказать ничего подобного, потому что всем было известно, что Иисус — плотник из Назарета, Которого все знают, знают и все Его прошлое. Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно (Ин. 7, 17). Здесь Христос говорит об одном из способов познания Бога, о религиозном опыте. Если хотите убедиться, что проповедуемое Мною учение есть учение пославшего Меня Отца, то попробуйте творить волю Его, то есть исполнять в точности все заповеди, содержащиеся в этом учении; и вы увидите, как исполнение их, то есть воли Отца, преобразит вас, какая перемена к лучшему произойдет в вас и как вы через это приблизитесь к Богу; и тогда, чувствуя эту близость, вы узнаете, от Бога ли Мое учение, или Я Сам от Себя говорю.

ГЛАВА 24. Грешница перед судом Иисуса. Речь Иисуса о Себе. Обличение фарисеев. Покушение фарисеев убить Иисуса

Проведя ночь в молитве на горе Елеонской, Иисус

утром опять пришел в храм, и весь народ шел к Нему. Он сел и учил их (Ин. 8, 2).

Грешница перед судом Иисуса

Книжники же и фарисеи, желая

найти что-нибудь к обвинению Его (Ин. 8, 6), привели к Нему в храм женщину, застигнутую при самом совершении ею прелюбодеяния, и, поставив ее пред Ним, посреди расступившегося народа, сказали: «

Учитель! эта женщина взята в самом действии прелюбодеяния. Вот свидетели тому.

А Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями. Ты что скажешь? (Ин. 8, 4—5). Как нам поступить? Побить ее камнями или отпустить?»

Предлагая такой вопрос, книжники и фарисеи были уверены, что как утвердительным, так и отрицательным ответом на него Иисус даст им повод к обвинению Его. Если Он скажет —

побейте ее камнями, как повелел вам Моисей, — то Его можно будет обвинить перед римским правителем Иудеи, так как римские уголовные законы, действовавшие во всех подчиненных Римской империи странах, не допускали смертной казни за прелюбодеяние; да и самое произнесение смертных приговоров было отнято от местных еврейских судов и синедриона. Если же Он скажет — отпустите ее, — то Его можно будет обвинить в нарушении Закона Моисея. Словом, они спрашивали: кому надо повиноваться — римскому императору или Моисею?

Задав такой вопрос, книжники и фарисеи, нагло смотрели на Иисуса, как на поставленного ими в безвыходное, по их мнению, положение. Но Он,

наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания (Ин. 8, 6). Молчание Иисуса раздражало обвинителей, и они

продолжали спрашивать Его, то есть много раз повторяли свой вопрос, а Он все молчал и продолжал писать пальцем на песке.

Наконец, Иисус, подняв голову и посмотрев на нетерпеливых обвинителей, сказал:

кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И не желая даже видеть, какое впечатление произвели Его слова на коварных врагов Его, опять наклонился низко и писал на земле.

Слова Иисуса произвели потрясающее впечатление на всех. Как стрелою, они пробили заскорузлую совесть книжников и фарисеев и заставили их вспомнить свои грехи; они стояли в безмолвии, руки их опустились, взоры потупились; они, быть может, впервые почувствовали стыд и, обличаемые совестью, стали тихо один за другим, расходиться и скрылись все. По-видимому, и народ последовал за ними, так как, по сказанию Евангелиста,

остался один Иисус и женщина, стоящая посреди (Ин. 8, 9).

Книжники и фарисеи, приведшие грешницу в храм к Иисусу, не имели права судить ее и приговаривать к установленному в римских законах наказанию, так как не были судьями, не составляли суда как государственного установления. Они привели грешницу в храм с намерением уличить Иисуса в нарушении закона — или римского, или Моисеева; к самой же грешнице отнеслись с глубоким презрением и обнаружили свое жестокосердие: они выставили ее на позорище, злословили, осуждали ее, забыв свои грехи и противопоставляя ее нравственному падению свою мнимую праведность; они, вероятно, произносили при этом, хотя и не во всеуслышание, свою обычную молитву: