Чтение онлайн

6. Публикация прецедента в регулярных судебных отчетах обязательна, хотя и не делает прецедентное право писаным.

7. Обязательность решений (stare decisis) поддерживается строгой судебной иерархией, даже несмотря на примеры отхода от этой доктрины.

8. Прецедент может иметь как ретроспективное, так и перспективное действие во времени, несмотря на различные мнения по этому поводу.

Прецедент толкования – особый вид прецедента, так как толкование всегда вносит что-то новое в правовую форму. Прецеденты толкования отличаются тем, что они основаны на законе. В английской практике суды часто обращаются к таким прецедентам для уяснения содержания статута, что может привести к возникновению существенной разницы между реальным содержанием закона и тем, которое вкладывают в него суды. Она может быть ликвидирована только посредством издания парламентом нового закона, отменяющего положения прецедентного права [410] .

Некоторые сторонники позитивизма признают судебное правотворчество. Например, Остин и Харт, сравнивая судейское нормотворчество с делегированными актами органов исполнительной власти, усматривали некоторое их подобие. Согласно наиболее распространенному в современной правовой литературе определению, прецедентное право представляет собой право, состоящее из норм и принципов, созданных и применяемых судами в процессе вынесения ими решения [411] .

Доктрину прецедента можно рассматривать как эффективную гарантию законности: решения обязательны для всех нижестоящих судов, но не связывают вышестоящие. При такой системе особую роль играют суды, которые стоят во главе судебной системы, именно они формируют прецедентное право. Нельзя не отметить, что большинство позитивистских подходов к пониманию судебного прецедента тендируют к определению судов как институтов, имеющих в Великобритании большие властные полномочия, чем исполнительные органы. Возможно, рассматривая примат судебной власти над исполнительной, данные концепции стремятся идеализировать судейскую деятельность, подчеркивая необходимость создания условий для независимого правосудия. Такая позиция подтверждает эволюцию классической теории разделения властей, согласно которой суды должны ограничиться лишь применением права, а не нормотворчеством. Поскольку современное законотворчество осуществляется не населением, а группой финансовых и политических олигархов, удерживающих власть в государстве, добросовестные и честные судьи оказываясь ближе к населению, способны компенсировать несовершенство «государственного законодательства». Законодательная воля суверена в большей степени отражает имущественные и политические интересы олигархической верхушки публичной власти. В силу растущей удаленности верховной власти от населения, она не в состоянии учитывать интерпретационные тенденции юридической практики, в которую вовлечены обычные люди.

Несомненно, статут, прецедент, обычай и другие правовые феномены не действуют сами по себе, их вдохновителями, авторами и исполнителями являются люди, обладающие как профессиональными достоинствами, так и человеческими слабостями. Достоинством английской доктрины толкования закона является ее институализация, нивелирующая человеческие качества, обязывающая любого юриста, независимо от политических, гендерных и других предпочтений следовать весьма упорядоченным канонам толкования. Прецедент как элемент доктрины толкования позволяет судье максимально реализовать свою компетенцию и независимость. Судья осуществляет деятельность по толкованию, выявляя и декларируя уже существующее право, дополняя его собственными интерпретациями правовой действительности. «Даже в настоящее время бывают дела, для которых не находится прецедента. О таких делах говорят как о делах «по первому впечатлению» (of first impression), и от судьи требуется в этом случае создавать право, а не применять его. Для этого он должен обратиться к аналогичным принципам, однако и правовые принципы должны иметь свой источник, так что деклараторная теория общего права не является универсальной» [412] .

Существует два вида вспомогательных средств, используемых при толковании законодательных актов: внутренние и внешние.

К внутренним средствам (intrinsic aids) принято относить текстуальные части статута, компетентное использование которых способствует его интерпретации и толкованию. В рамках самого закона существуют технические возможности, помогающие сделать его смысл и содержание более ясным. К таковым относятся: полное название закона, сокращенное название, преамбула, схемы, приложенные к закону. Пометки на полях не являются частью статута и вводятся для облегчения ссылок, поэтому на протяжении длительного времени пометки на полях не считались правомерным вспомогательным средством при толковании даже в случае двусмысленности. Тем не менее, в настоящее время наблюдается тенденция рассматривать пометки на полях в качестве средств, помогающих при толковании двусмысленностей наряду с такими элементами закона, как пунктуация и заголовки.

Большое количество современных статутов содержат интерпретирующие статьи. Обычай включать в законодательный акт интерпретирующие статьи вошёл в технику составления законов сравнительно недавно. Например, Акт «О праве собственности» 1925 г. имеет большой раздел, содержащий определения и разъяснения, упрощающие интерпретацию многих слов и выражений, примененных в этом статуте. Несмотря на то, что интерпретирующая статья – такая же часть закона, как и любая другая статья, в случае возникновения несоответствия между интерпретирующей статьёй и текстом закона, то последний доминирует.

Большое значение для целей интерпретации имеют приложения, которые становятся частью статута при наличии на них прямой ссылки в какой-либо его статье. Приложения используются для более подробного описания норм, сопроводительных пояснений, перечисления отменённых законом положений и для разъяснения переходных положений. Предоставляя более подробные сведения для интерпретации законодательного материала, они, тем не менее, не расширяют и не изменяют обычного значения слов в законе.

Внешними средствами толкования (extrinsic aids) являются такие аспекты понимания закона, которые находятся вне его текста. Правоприменители активно используют внешние средства толкования, поскольку многие из них могут существенно упростить постижение смысла и содержания статута. Этими источниками являются: предыдущие законы по той же теме, судебные прецеденты, словари времени издания статута, парламентский отчет (Hansard), иллюстрирующий поиски намерений парламента, отчет органов, отвечающих за реформу права (Комиссия по законодательству, которая отвечает за принятие закона), международные конвенции.

Для уяснения смысла и содержания нормативных текстов используют различные подходы к толкованию, предопределенные объективными особенностями правовой системы и субъективными качествами интерпретатора. Английское слово «approach» (подход) в зависимости от контекста может быть переведено и как «способ» и даже как «метод», но между английским «подходом» и советскими «способом» и «методом» существует принципиальная разница, заключающаяся в более широком толковании термина «подход». Подход включает в себя совокупность способов, методов и приемов толкования, в нем означенные возможности постижения смысла и содержания закона уже «переплавлены» и возведены в особую методологическую форму познания. Кроме того, использование термина «подход» позволяет избежать терминологических споров о соотношении способов, методов и приемов толкования закона, сфокусировав исследование на поиске рациональных возможностей толкования [413] .

Судьям предоставлена достаточная свобода для толкования самих текстов и скрытых за ними юридических ценностей, которые вмешиваются в процесс толкования. В юридической литературе не существует единства в описании подходов к толкованию, Джон Адам и Роджер Браунсворд (John N. Adam & Roger Brownsword) называют четыре типичных юридических подхода к интерпретации статутов: текстуально-формальный (textual formalist), формально-целевой (purposive formalist), умеренно-реалистический (weak realist), жестко-реалистический (strong realist) [414] . Судья, следующий текстуально-формальному подходу, при интерпретации статутов фокусируется на языке соответствующих положений. Из подхода не следует полное игнорирование законодательной интенции, но единственное направление, в котором судья учитывает намерение законодателя, – это определение действительного значения использованных в тексте слов, с точки зрения того смысла, который законодатель придавал этим словам.

Для судьи, использующего формально-целевой подход, статуты должны интерпретироваться с точки зрения реализации целеполагания, заложенного в решения, принятые законодательным органом. С точки зрения этого подхода, качество юридического текста имеет важное значение для уяснения цели законодателя, но намерение автора закона доминирует над словесными конструкциями.

Реалистические подходы ориентированы на результаты толкования, из этого следует, что оба вида реалистических подходов не рассматривают преданность законодательному установлению как наиважнейшую ценность. И если при умеренно-реалистическом подходе преданность законодательному установлению (fidelity to legislative enactment) определяется как имеющая некоторую ценность (полезность), то при жестко-реалистическом подходе следование тексту не рассматривается как необходимое условие толкования. Соответственно, умеренно-реалистический подход включает в себя расследование области намерений законодателя, а жестко-реалистический подход индифферентно относится к учету сказанного или задуманного законодателем [415] .

С точки зрения Уильяма Твайнинга и Давида Майерса (William Twining & David Miers), общепринятыми являются два подхода: буквальный и целевой. Согласно первому, словам в законодательном акте придается обычное, техническое или специально-юридическое значение. Интерпретатор в результатах толкования лишь применяет указанный законодателем смысл, придавая словам понятное для естественных носителей языка значение. Второй подход заключается в том, что суды при толковании закона исходят как из цели, преследуемой законодателем, так и цели своей судейской деятельности, сформулированной в доктрине [416] . Целевой подход, сформулированный судебной доктриной применительно к регулируемым правоотношениям, позволяет судье «подбирать» под усматриваемое им толкование имманентную аргументацию в дискурсе доктрины толкования.

Современные исследования содержат большое количество критических замечаний по поводу способности судей осуществлять компетентное и справедливое толкование. Несмотря на то, что лица, в чьи обязанности входит применение акта парламента, обязаны интерпретировать его, а лица, на кого распространяется его действие, также его непременно интерпретируют, их взгляды по данному вопросу могут различаться, и чаще всего, так и бывает [417] . Осужденный, несогласный с приговором судьи, вправе его обжаловать в вышестоящие инстанции, однако судебная корпорация стремится к стабильности доктрины толкования и вероятность изменения подхода к толкованию невелика. Существующие в судебной деятельности подходы к толкованию статутов можно разделить на пять видов: