Чтение онлайн

Введение

Содержание этой Книги настолько же своеобразно, как характерно содержание и каждой из четырёх остальных частей Пятикнижия Моисея. Судя по заглавию, можно было бы предположить, что в ней заключается лишь повторение предыдущих книг. Но это было бы большим заблуждением. Подобных фактов в Слове Божием не встречается. Бог никогда не повторяется ни в Своём Слове, ни в Своих действиях. Где бы мы не отмечали проявление нашего Господа, обнаруживаем ли мы Его присутствие в откровении священных истин, или же при обозрении сотворённых Им необъятных миров, всюду мы видим бесконечное разнообразие, всюду царит Божественная полнота, чувствуется наличие определённого плана Божия; чем выше уровень нашей духовной жизни, тем мы становимся способнее сознавать и ценить все это. Здесь, как и везде, глаза должны быть помазаны небесною "глазною мазью" (Откр. 3,18). Лишь человек, не имеющий живого представления о вдохновении свыше, может допустить мысль, что Пятая Книга Моисеева есть ничто иное, как простое повторения содержания Книг "Исход", и "Числа". Мы не допустили бы подобного несовершенства даже в творениях человеческого ума; тем более это было бы неуместно в чудном откровении Господа, дарованном нам в Его святом Слове. Дело в том, что во всей богодухновенной Книге не встречается ни одной лишней фразы, ни одного случайного слова, ни одного довода, не имеющего особого значения и практического применения в жизни Если мы не убеждены в этом, значит, мы ещё не постигли всей силы, всей глубины и всего значения слов: "Все Писание богодухновенно" (2 Тим 3,16).

Драгоценное слово! Да запечатлеется оно во многих сердцах! Необыкновенно важно, чтобы христиане прониклись твёрдой уверенностью в полной и совершенной богодухновенности Священного Писания. Неуверенность в этом могучею волною проникает в Церковь. Во многих местах считают нужным глумиться над уверенностью в непреложной богодухновенности всей Библии; эту уверенность называют невежеством и ребячеством. Критическое отношение к великой Книге Божиих откровений и нахождение в ней мнимых недочётов считаются признаками большой учёности и выдающегося развития ума. Люди дерзают судить о Библии наравне с произведениями человеческого пера. Они позволяют себе высказывать мнение о том, что достойно Бога и что Его не достойно. Поступая так, они в сущности берутся судить о Самом Боге. Это ведёт к полному ослеплению и смешению понятий как у самих учёных критиков, так и у их последователей. Какая участь ожидает в вечности тех, которым предстоит дать ответ пред судилищем Христовым за их богохульное отношение к Слову Божию и заблуждения, посеянный их неверным учением в великом множестве душ? Мы не будем останавливаться ни на преступном безумии атеистов (не верующих в существование Бога) и скептиков, ни на непоследовательности людей, называющих себя христианами; мы не будем доказывать всю бесполезность их усилий набросить тень на чудную Книгу, которую наш Бог благословил написать для нашего назидания. Рано или поздно они сознают свою роковую ошибку; дай Бог, чтоб это сознание пришло для них не слишком поздно! Мы же с особенною радостью будем углубляться в изучение Слова Божия, черпая в нем в нем чудное утешение для нашей души и непрестанно открывая новые сокровища в этих неистощимых рудниках, новую нравственную силу в этом небесном откровении.

"Второзаконию" отведено совершенно особое место в богодухновенной Книге. Это доказывают вступительные слова, которыми открывается "Второзаконие": "Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне, на равнине против Суфа, между Фараном и Тофелом, и Ливаном, и Асирофом и Дизагавом" (ст. 1).

Израильтяне вступили на восточный берег Иордана; им теперь предстояло войти в обетованную землю Их странствование по пустыне подходило к концу, как об этом и упоминается в 3-ем стихе: "Сорокового года, одиннадцатого месяца, в первый день месяца говорил Моисей сынам Израилевым все, что заповедал ему Господь о них". Мы видим, таким образом, что не только с Божественной точностью обозначены время и место: из вышеприведённых слов мы ещё и узнаем, что откровения, дарованные народу в Маовитских равнинах, далеко не были повторением того, что подлежало нашему изучению в Книгах "Исход", "Левит" и "Числа". Очевидным доказательством этого служит также первый стих 29-ой главы нашей Книги: "Вот слова завета, который Господь повелел Моисею поставить с сынами Израилевыми в земле Моавитской, кроме завета, который Господь поставил с ними на Хориве".

Читатель заметит, что здесь упоминается о двух заветах: о завете на Хориве и о завете в земле Моавитской; последний, как мы в этом убедимся, далеко не являясь повторением первого завета, как нельзя более отличается от него.

Греческое название Книги, как "закона, данного во второй раз", могло бы навести нас на мысль, что эта Книга есть только повторение предыдущих; на самом деле это, однако, не так. "Второзаконие" занимает в Библии совершенно особое место. Оно задаётся особенною целью. С начала до конца оно старается научить человека все одному и тому же: послушанию и это послушание не есть послушание букве закона, а это послушание в духе любви и страха Божия: послушание, основанное на сознании своего сыновнего отношения к Богу и поддерживаемое чувством нравственной ответственности пред Ним.

Престарелому законодателю, верному и возлюбленному служителю Господа, предстояло проститься с Божиим обществом. Он готовился перенестись в Своё небесное отечество; сынам же Израилевым надлежало бы перейти через Иордан; все это сообщает особую торжественность и трогательность последним увещаниям Моисея. Он делает обзор всей их жизни в пустыне. С трогательною точностью он припоминает обстоятельства и разные периоды их сорокалетнего странствования. Эти речи дышат несравненной прелестью, как ввиду обстановки, среди которой они произносятся, так и по значительности заключающихся в них божественных истин. Они настолько же назидательны для нас, насколько они были назидательны и для Израильтян, к которым они обращались. Некоторые из содержащихся в них увещаний с такою силою применимы к нам, что можно подумать, что эти слова произнесены были только вчера.

Не таково ли и свойство вообще всего Священного Писания? Не приходится ли нам на каждом шагу поражаться его чудесной применимостью к нашим личным обстоятельствам и к нашему духовному состоянию? Слово Божие обращается к нам всегда кстати, оно полно такой свежести, как будто бы оно было продиктовано Богом только вчера и исключительно для нас. В мире ничего нет подобного Писанию. Возьмите человеческие сочинения, написанные в те же времена, как и "Второзаконие"; допустим, что вам удалось бы достать книгу, написанную три тысячи лет тому назад; что увидели бы вы пред собою? Любопытный документ дряхлой старины; рукопись, достойную занять место в музее рядом с египетской мумией, но вещь, не имеющую ни малейшего применения к нам и к нашему времени, устаревший документ, давно утративший для нас все значение, изображающий порядок вещей и развитие общества, давным-давно отжившие и всеми позабытые.

Библия, напротив, есть Книга настоящего времени, нужная нам именно сегодня. Это Книга Самого Бога, это личное Божие откровение Это глас Божий, обращённый к каждому из нас. Эта Книга, сохраняющая своё значение для всех времён, для всех сословий, для всех состояний, для благородных и простых, для богатых и бедных, для учёных и необразованных людей, для старых и молодых Она говорит простым понятным даже ребёнку языком; и в то же самое время её речь исполнена такого глубокого смысла, что самый обширный человеческий ум не может постичь всю её глубину. Прежде всего, её слова доходят до самого сердца, - они проникают до соровенных тайников нашего нравственного существа; они достигают самых корней наших чувств и душевных движений; они во всех отношениях произносят над нами суд. Слово Божие, как это нам говорит Апостол, "живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа; составом и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные" (Евр. 4,12).

Заметьте также, до какой степени обширны и точны все указания, находимые нами в Библии. Она настолько же подробно описывает одежды, нравы и руководящие правила жизни девятнадцатого столетия христианской эры, насколько подробно она рассматривала все это и в первые периоды человеческого существования. Она обнаруживает полное знание человека на всех ступенях его развития. Нынешний Лондон и город Тир, существовавший три тысячи лет тому назад, с одинаковою точностью, с одинаковою живостью изображены на её священных страницах. Жизнь человека во всех периодах её развития мастерски представлена нам в чудной Книге, написанной Богом для нашего назидания. Какое счастье иметь в руках подобную книгу! Каким великим преимуществом мы обладаем, имея возможность изучать Божественное откровение о том, что было, есть и будет. Но эта Книга произносит суд над человеком, его поведением, его сердцем. Она раскрывает всю правду относительно него. По этой причине человек не любит Книги Божией. Невозрожденный человек отдаёт предпочтение пред Библией газете или роману. Он охотнее читает отчёт судебного разбирательства, чем главу из Нового Завета. По этой же причине человек домогается и отыскать недостатки в Слове Божием. Во все времена умы деятельно и настойчиво стараются найти несовершенства и противоречия в Священных Писаниях. Враги Библии встречаются не только среди людей необразованных и порочных; враждебно относятся к ней и многие учёные и просвещённые люди из хорошего общества. Во времена Апостолов, мы знаем, и "негодные люди" и "набожные и почётные женщины" сходились в одном: в отвержении Слова Божия и тех, кто с верностью возвращает его (Сравн. Деян. 13,50 с 17,5). Так и теперь встречаются люди, мнения которых расходятся решительно во всем, кроме их явного сопротивления Библии. Все другие книги оставляются в покое. Людям не приходит в голову искать ошибок в сочинениях Виргилия, Горация, Гомера и Геродота; но они не могут безразлично относиться к Библии, потому что она обнажает их внутреннюю сущность и открывает им всю правду как относительно их самих, так и по отношению к миру, к которому они принадлежат.

Не таково ли было и отношение людей к живому "Слову", к Сыну Божию, Господу Иисусу, когда Он пребывал на земле? Люди ненавидели Его, потому что Он говорил им правду. Его служение, Его слова, Его поведение - вся Его жизнь свидетельствовала против мира; отсюда возникло исполненное горечи непобедимое сопротивление Христу со стороны человека. Другие могли спокойно идти своим путём; за Ним же следили, подсматривали; Его преследовали на каждом шагу. Вожди и учителя народа всячески старались "Уловить Его в словах" (Матф. 22,15), чтобы иметь повод предать Его в руки правительства. Так обстояло дело во все времена удивительно возвышенной земной жизни; когда же благословенного Господа пригвоздили ко кресту между двумя злодеями, последних оставили в покое; их не осыпали оскорблениями; иудейские первосвященники и начальники не кивали головою, насмехаясь над ними. Нет все оскорбления, все насмешки, все жестокие и безжалостный слова обращены были на "Праведника", распятого на кресте среди разбойников.

Весьма важно понять, откуда, в сущности, возникает сопротивление Слову Божию, как Слову живому, так и Слову написанному. Дьявол всею ненавистью ненавидит Слово Божие; чрез посредство учёных неверующих людей он пишет книги, в которых силится доказать, что Библия не есть Слово Божие; что она не может быть от Бога ввиду находящихся в ней заблуждений и противоречий и ввиду наличия в Ветхом Завете законов, постановлений, обычаев и обрядов, недостойных благого и милосердного Бога.

Мы коротко ответим на все эти категории доводов; относительно всех ослеплённых неверием учёных мы только скажем: "Они не разумеют того... что утверждают" (1 Тим. 1,7). Они могут быть весьма образованными, весьма учёными, могут быть глубокими философами, знатоками литературы; могут обладать способностью разрешать сложные вопросы, обсуждать научные истины. Все эти, быть может, очень приветливые, почтённые в своей личной жизни, люди, пользующиеся всеобщим уважением. Все это так; но, как люди невозрожденные и не имеющие Духа Божия, они совершенно не способны иметь верное суждение о Священных Писаниях. Если бы человек, несведущий в астрономии, вздумал обсуждать принципы научной системы Коперника, те же люди, о которых мы говорим, признали б его полную несостоятельность и отказались бы его слушать. Никто, одним словом, не имеет права высказывать своё мнение о предмете, ему незнакомом. Это всеми призванный принцип, и он, несомненно, применим и к занимающему нас вопросу. Апостол говорит нам, что "душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сём надобно судить духовно" (1 Кор. 2,14). Убедительный довод. Апостол говорит здесь о невозрожденном человеке, каким бы образованием он ни обладал. Он не говорит о какой-либо категории людей, а имеет в виду человека в его природном состоянии души, человека, не имеющего Духа Божия.

Некоторые думают, что Апостол говорит здесь о человеке неразвитом и невежественном. Нисколько: он говорит только о человеке невозрожденном, будь он учёный философ или необразованный бедняк, - это безразлично. "Он не может разуметь того, что от духа Божия". Как же он может судить о Слове Божием? Как он может решать, что достойно и что недостойно Бога? А если он это и делает, кто будет его слушать? Никто. Его доводы лишены всякого основания, теории его жалки, его книги обречены на уничтожение. Согласно установленному нами принципу нам приходится причислять к этой категории людей всех рационалистов; они берут на себя труд судить о предмете, им неизвестном. Слепой имеет более права рассуждать о тени и о свете, чем невозрожденный человек - судить о богодухновенности Писаний. Учёные призваны, быть может, высказывать свои мысль по поводу смысла того или иного изречения Библии, но это совсем другое дело, чем произносить суждение об Откровении, которое, по Своей бесконечной благости, даровал нам Господь. Мы утверждаем, что человеку это не дано. Лишь Святой Дух, по внушению которого были написаны Священные писания, может открыть человеку их смысл и значение. Слово Божие должно держаться своим собственным авторитетом. Если человек может судить о нем и обсуждать содержащиеся в нем истины, оно уже есть Слово Божие. Дал ли нам Бог Своё Откровение, - да или нет? Если Он дал нам его, это откровение должно быть совершенно во всех отношениях и, как таковое, оно не поддаётся человеческой оценке. Человек не более способен судить о Писании, нежели он способен судить о Боге. Священные Писания судят человека, а не человек Священные Писания.