Чтение онлайн

Бесконечно блаженны мы, когда мы поставлены в положение, в котором мы никаким образом не можем опираться на что-либо, кроме Самого Бога, когда благословения и радость наши зависят от высших прав Бога на нас и Его верности к нам. С этой точки зрения мы потеряли бы несказанно много, если б имели возможность плоть свою делать опорою своею; в этом случае мы делались бы ответственными и оказались бы вполне несостоятельными пред Богом. Иаков был настолько плох, что Один Бог силён был восстановить его.

Замечательно, что лишь потому Иаков и впал в столь многие огорчения и затруднения, что он именно это обыкновенно упускал из виду. Недостаточно получить откровение Бога о Нем Самом; необходимо и сообразоваться с этим откровением: Иегова являет Иакову бесконечную Свою благость; и что же? Пробудившись от сна, Иаков снова обнаруживает свой природный характер, доказывая своими поступками, как мало он, собственно, знал Бога, явившего ему Себя столь чудесным образом. Он "убоялся и сказал: Как страшно место сие! Это не иное что, как дом Божий, это врата небесные" (ст. 17). Иаков не радовался присутствию Божию на этом месте: лишь сокрушённое сердце, лишь отрёкшийся от себя самого человек может оценить присутствие Божие. Бог благоволит, да будет благословенно имя Его, пребывать в сердце сокрушённом; и сердце сокрушённое радуется близости Божией. Но сердце Иакова разбито не было; Иаков не научился ещё с детской доверчивостью покоиться в любви Того, Который благоволит сказать: "Иакова Я возлюбил" (Мал. 1,2. Рим. 9,13). "Совершенная любовь изгоняет страх." Там, где эта любовь не изведана, не осуществляется, там есть и смущение, и страх; да иначе и быть не может. Дом Божий и присутствие Божие не внушают ни малейшего страха душе, познавшей любовь Божию, явленную Богом в совершенной жертве Христа. Душа вполне присоединяется к словам: "Господи! возлюбил я обитель дома Твоего, место жилища славы Твоей" (Пс. 25,8). "Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать святой храм Его (Пс. 26,8). И ещё: "Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни!.." (Пс. 83,2-3). Сердце, закалённое в познании Бога, любит дом Божий, каков бы ни был характер этого дома, будь то Вефиль, храм Иерусалимский или Церковь, ныне составленная из всех истинно верующих, "устрояемых в жилище Божие Духом" (Еф. 22,2). Как бы то ни было, в эту эпоху своей жизни Иаков имел весьма ограниченное представление о Боге и доме Его.

Новым доказательством этого служат слова, с которыми он в последних стихах 28-й главы обращается к Богу, как бы торгуясь с Богом. "И положил Иаков обет, сказав: если Бог будет со мною, и сохранит меня в пути сём, в который я иду, и даст мне хлеб есть, и одежду одеться, и я в мире возвращусь в дом отца моего, и будет Господь моим Богом, то этот камень, который я поставил памятником, будет домом Божиим; и из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть." Иаков говорит: "Если Бог будет со мною", между тем как Господь только что ясно сказал ему: "Я с тобою; и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдёшь; и возвращу тебя в сию землю" и т.д. Несмотря на это свидетельство, немощное сердце Иакова не может отказаться от всякой условности, неспособно вознестись своими мыслями о благости Божией выше представления о хлебе; который он будет есть, и одежде, в которую он будет одеваться. Так мыслил человек, только что получивший от Бога чудное видение лестницы, стоявшей на земле и верхом своим касавшейся неба, на верху которой стоял Господь, обещая даровать ему многочисленное потомство и вечное наследие. Иаков был, очевидно, неспособен постигнуть всю реальность, всю полноту мыслей Божиих, он мерил Бога по своей мерке, имел, таким образом, совершенно ложное представление о Боге. Иаков, одним словом, ещё не отрёкся от своего собственного "я", а, следовательно, и не отдал ещё себя в руки Божий.

Глава 29-31

"И встал Иаков, и пошёл в землю сынов востока." Как мы это только что видели, Иаков не схватывает истинного характера Божия и, принимая в Вефиле обилие благословений, ставит Богу целый ряд условий, помышляя только о хлебе и одежде; и вот Иакову приходится пожинать плоды своего недоверия к Богу. "Что посеет человек, то и пожнёт" (Гал. 6,7). Избегнуть последствий нашей неверности Богу нельзя. Иаков ещё не усвоил себе своего положения пред Богом, и Бог пользуется обстоятельствами, чтобы наказать и смирить его.

В этом кроется ключ ко многим нашим скорбям и испытаниям в этом мире. Сердца наши никогда не были достаточно сокрушены пред Богом; никогда ещё достойным образом мы не осудили себя, не совлекли ещё с себя ветхого человека; и вот, мы подобны людям, желающим пробить стену лбом. Никто не может в действительности войти в покой Божий, пока он ещё не покончил со своим "я", по той простой причине, что Бог начинает открываться только там, где действие плоти прекращается. Если поэтому, на основании глубокого и положительного опыта, мы ещё не покончили счётов со своей плотью, мы не можем иметь ни малейшего истинного представления о Боге. Но тем или другим путём мы должны узнать настоящую цену плоти; и, чтоб привести нас к этому познанию, Господь употребляет различные средства, которые оказываются действительными лишь настолько, насколько Бог ими пользуется с целью открыть пред глазами нашими все, что наполняет наше сердце. Не случается ли часто и с нами, что было с Иаковом: Господь подходит к нам и тихим голосом говорит с нами; но мы не слышим голоса Его и не занимаем пред Ним положения, нам подобающего? "Господь присутствует на месте сём, а я не знал!., как страшно сие место." Иаков ничему ещё не научился, так что для воспитания его потребовались целые двадцать лет самой суровой школы; но и тогда ещё плоть его не была сломана.

Замечательно при этом, что Иаков попадает в обстановку, вполне соответствующую его нравственному облику. Торгаш Иаков встречает торгаша Лавана, и оба они стараются со всей им присущей ловкостью и хитростью обойти один другого. Со стороны Лавана это и не удивительно: Лаван в Вефиле не был; он не видел неба отверстым, не видел лестницы, соединявшей небо с землёю; не слышал из уст Иеговы славных уверений, обещавших ему обладание землёй Ханаанской и многочисленное потомство. Человек мира сего, Лаван не имеет иного советника, кроме своего собственного сердца, земного и алчного, вкусами которого он и руководствуется. Как извлечь чистое из нечистого? Но что особенно прискорбно, так это видеть, как Иаков после всего, им виденного и слышанного в Вефиле, вступает в соревнование с человеком мира сего, прилагая все свои старания к приобретению благ земных средствами, подобными тем, которые употребляет мир.

Увы! Как часто чада Божий до такой степени забывают свой жребий, своё небесное наследие, что они вступают в борьбу с детьми мира сего, стремясь наряду с ними к обладанию богатствами и почестями, присущими земле, поражённой проклятием греха. В большинстве из них трудно открыть даже признаки духовного состояния, испытывая которое апостол Иоанн называл детей Божиих "победителями мира" (Иоан. 5,5). Если судить Иакова и Лавана по жизни плоти, в них сказавшейся, ни малейшего различия между ними делать нельзя. Лишь будучи за кулисами, лишь уразумев мысли Божий относительно каждого из них, мы могли бы заметить глубокую разницу между ними. Но Бог, а не поведение Иакова, создаёт между ними эту разницу. То же видим мы и теперь в мире сём. Хотя с первого взгляда этого и незаметно, существует однако великая разница между чадами света и чадами тьмы; и разница эта основана на том знаменательном факте, что первые суть "сосуды милосердия, которые Бог приготовил к славе", вторые же "сосуды гнева, приготовленные (не Богом, а грехом) к погибели" (Рим. 9,22-23).

[Всякий духовный человек не может не заметить с глубоким интересом, как в Рим 9,22-23 и других местах Писания Дух Божий тщательно предостерегает нас от опасного заблуждения, в которое часто впадает разум человеческий в учении об избрании Божием Говоря о "сосудах гнева", Он ограничивается тем, что называет их "готовыми к погибели" Он не говорит, что к погибели их приготовил Бог.

О "сосудах же милосердия" Дух говорит так: "которые Он приготовил к славе". Это громадная разница.

Открыв Матф. 25,34-41, читатель найдёт удивительное и полное подтверждение этой истины в следующем примере: обращаясь к стоящим по правую сторону, Царь говорит: "Придите, благословенные Отца Моего и наследуйте царство, уготованное вам от создания мира" (ст. 34) Стоящим же по левую сторону Царь говорит: "Идите от Меня, проклятые" Он не говорит: "проклятые Отцем Моим" Далее Он присовокупляет: "в огонь вечный, уготованный, - не для вас, но диаволу и ангелам его" (ст. 41).

Очевидно, одним словом, что Бог "уготовил" царство славы и "сосуды милосердия", наследующие это царство; Он не приготовил "огонь вечный людям, но приготовил его "диаволу и ангелам его"; Он не приготовил и "сосуды гнева"; они сами сделали себя таковыми.

Ясно устанавливая таким образом факт "избрания", Слово Божие так же тщательно опровергает факт отвержения Всякий из находящихся в небесном блаженстве святых воздаст за это славу Богу Одному; и всякий находящийся в аду грешник винить в этом будет одного себя.]

Между Иаковами и Лаванами установлена существенная разница, и разница эта не исчезает никогда, хотя бы первые и проявляли так постыдно мало подобающего им характера и славы Божией.

Что касается Иакова, все его скорби, весь труд его, равно как и недостойный торг предыдущей главы, все это является лишь следствием непонимания им сущности благодати Божией и его неспособности всецело довериться обетованию Божию. Человек, который, по получении им всесильного обетования Божия вступить в обладание землёй Ханаанской, способен был говорить: "Если Бог даст мне хлеб в пищу, и одежду одеться", должен был иметь крайне слабое представление о Боге и Им данном обещании. Вследствие этого Иаков и старается устроить сам свои дела наивыгоднейшим для себя образом. Так бывает всегда с людьми, не проникнутыми сознанием великого значения благодати Божией. Познание, полученное нами относительно благодати, далеко не соответствует нашему умению воспользоваться всемогуществом этой благодати. Видение, которое имел Иаков, не должно ли, казалось, было явить ему все обилие благости Божией? На деле же какая разница сказалась между откровением, полученным Иаковом в Вефиле, и его поведением в Харране? А между тем последнее было лишь выражением того, как он себе усвоил первое. Иаков не научился ещё видеть себя пред Богом таким, как он есть, не понимал, следовательно, ещё и назначения благодати Божией; и это своё непонимание он доказал, препираясь с Лаваном и пуская в ход те же нечестивые уловки, те же правила, которыми руководствовался и Лаван.

Замечательно, что вследствие того, что Иаков не сумел понять и осудить пред Богом присущие его плоти свойства, Провидению Божию угодно было поставить его в атмосферу, особенно благоприятную для полного проявления его плотской природы со всеми преобладающими характерными её чертами. Он был приведён в Харран, на родину Лавана и Ревекки, в страну, создавшую все эти применённые им к жизни хитрые приёмы, где все эти приёмы укоренились, находили себе одобрение и поддержку. Чтоб познать Бога, надо было идти в Вефиль; чтобы познать человека, надо было идти в Харран; Иаков не понял откровения, которое ему дал Бог о Себе Самом в Вефиле, и вот, ему пришлось идти в Харран, чтобы узнать, что такое он сам. И сколько - увы!
– видим мы в Харране со стороны Иакова усилий для достижения успеха! Сколько обманов, хитрости! Сколько лукавых увёрток! Нет и следа святого и славного доверия к Богу! Нет ни простоты, ни долготерпения веры! Бог, правда, был с Иаковом, потому что ничто не может помешать проявлению благодати Божией. И сам Иаков до некоторой степени осуществлял присутствие Бога и верность Его; но он не умел обходиться без своих планов и соображений. Он не может довериться жизни; всюду и во всем проглядывает хитрость и личный расчёт. Одним словом, с начала до конца, Иаков старается всякого обмануть, притеснить. Что можно представить себе изощрённее хитрости Иакова, описанной нам в гл. 30,37-42? Это живой портрет Иакова. Вместо того, чтобы представить Богу заботу "умножить овец с крапинами и пятнами", что без всякого сомнения и сделал бы Бог, если б Иаков доверился Ему, Иаков для достижения своей цели прибегает к средствам, придумать которые мог лишь его изобретательный ум. Таково же поведение его и в течение всего его двадцатилетнего пребывания в доме Лавана; в конце концов Иаков тайком убегает от Лавана, оставаясь во всем верным самому себе.