Чтение онлайн

Откр. 1, 17. «И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний».

Господь говорит Иоанну, чтобы он взглянул на Него, и следствием взгляда было падение Иоанна к ногам Его. Так должно быть и с нами. Каждая речь, разговор, слово должны приводить нас к Ногам Его, к познанию, что Он хочет сказать. Это нужно достигать опытом, и каждый опыт освобождает нас от себялюбия, приводит к смерти для себя. Это было бы так же, как написано: «Ибо для меня жизнь – Христос и смерть – приобретение» (Флп. 1, 21). Апостол Иоанн представлял себе Господа таким, каким видел Его во время земной жизни. Однако как величествен Он был теперь: один взгляд сразил Иоанна. Не забудем, что это был тот Иоанн, который некогда возлежал на груди Иисуса. Было ли это сказывающееся далекое расстояние, познание своей несостоятельности, нечистоты пред святостью Бога или что другое? Как бы то ни было, но Иоанн был не в силах перенести Его блеск.

Как представляем мы Бога? Иногда сводим Его к себе таким, какие мы сами, до нашего уровня, но Он несравненно выше. О, если бы мы всегда взирали на Него со святым благоговением, как к присутстсвующему среди нас, тогда сознавали бы мы свою ничтожность, и наше «я» кончилось бы пред Ним. Иоанн лежал у Его ног. Он положил на него десницу Свою и сказал: «Не бойся». За слушанием и созерцанием Господа следует Его прикосновение. Он умерщвляет, и Он оживляет. Он заставляет пасть для того, чтобы положить руку, вкусить Его жизни до нашей смерти, чтобы передать всю жизнь в полности Ему. Чудный и ласковый голос: «Не бойся». Этим Он как бы хочет сказать: «Как ни далеко ты от Меня, сознавая свою несостоятельность, нечистоту, как бы глубоко ни пал, все-таки Я нахожусь вблизи тебя, Я – свет, не бойся, будь спокоен!»

В этом радость для нас. Всякий страх должен выйти совсем из чада Божия, так как страх препятствует слушать, верить, доверять и наслаждаться. Господь может изгнать этот страх. «Я есмь Первый и Последний». Этой чертой он представил Себя и закончил.

Откр. 1, 18. «И живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь».

«Живый» – этим выражением сказано как бы немного, но в подлиннике стоит: «живущий». Так же и в книге пророка Исаии: «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, – Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных» (Ис. 57, 15).

Это значит, что Он Тот, Кто имеет жизнь в Самом Себе, как сказано в Евангелии от Иоанна (5, 26): «Ибо как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе». Всякое существо, Ангелы и люди имеют частицу жизни от Него, но если отрываются от Него – умирают. Он имеет жизнь не только извне, но Он – источник самостоятельный. Он – олицетворение жизни. Он – «воскресение, путь, истина и жизнь».

Люди написали очень много толстых книг о жизни, но когда прочитаем их, остаемся такими же, как и без них.

«Был мертв и се жив». Он, начало и причина всего, дошел до конечного предела вечного бытия мира – смерти! Каким образом могла она встретиться с Ним? Сам – жизнь, а умер! Разумом постичь этого никак нельзя, только верой можно знать это.

«Был мертв». В этих словах обрисовывается Его положение (на земле): воплощение, уничижение, страдание и смерть. Но как чудно Отец прославил Его, что Он Сам предвозвещает Свою смерть и воскресение. Его смерть теперь наша жизнь и блаженство. Его смерть на земле – для Него похвала на небесах.

«Имею ключи ада и смерти». Он, бывший некогда в темнице и узах смерти, теперь повелевает властям, имеет Сам власть над державой смерти. Смерть, посягнув на Него, тем самым дошла до своего предела и наполнила свою меру разрушения. Это и есть конец как закона, так и смерти, «чтобы смертное поглощено было жизнью» (2 Кор. 5, 4). Так стоит перед нами Первосвященник во Святилище пред Богом, Первосвященник над смертью поставлен навеки. Совершенный. Как сказано: «А Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее, посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них. Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес, Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принесши в жертву Себя Самого. Ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи, а Слово клятвенное после закона поставило Сына, навеки совершенного» (Евр. 7, 24–28).

Вот таким Он и открывается нам в первом видении. Пусть теперь Его народ знает свое положение на земле и пребывает с верою во Святилище.

Откр. 1, 19. «Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после его».

Вот Божественная программа. Апостол Иоанн был теперь вполне подкреплен и восстановлен в силах и в состоянии исполнить повеление Господа. Господь ему еще раньше сказал: «Напиши», но тогда Иоанн должен был смотреть, внимать и замечать, а теперь это повеление должно быть исполнено на деле. Господь никогда не повелевает, прежде чем даст нам силу для этого дела. И если Он дал силу, то хочет применить ее Себе на служение. Но что именно должен был записать Иоанн? Если только обратим внимание на слова, то увидим, что говорится о прошедшем, настоящем и будущем времени. Именно этими предметами и занимается эта славная книга. Таким образом, вся программа Господа для Его Откровения заключается в этом 19-м стихе. В нем Он Сам разделяет эту книгу на три различные части.

«Что ты видел…» Во-первых, он видел, и он должен был записать, что видел, и он описывает это мгновение как совершившееся в прошлом. Оно заключает в себе только что показанное явление, предметом которого был Сам Христос. Было крайне необходимо, чтобы Он открылся прежде всего во всем Своем Первосвященническом величии, со всеми присущими Ему совершенствами, чтобы Церковь видела Его действия и видела Его служение на небесах. Ей нужно было иметь о Нем ясное представление, чтобы понять Его действия к ней, и чтобы узнать, как Он открывается в ней. Церковь Христа многократно упускала из виду Его Первосвященническое положение и Его действия относительно Церкви. В течение всех девятнадцати веков она много раз пробовала возвести Его на царский престол, она хотела, чтобы Он устроил ей временно благосостояние и таким образом желала избежать поношения Креста Христова. Она не хотела быть пренебреженной, как Он. Но Христос остался верным Самому Себе, сообразно показанному в первом видении образу. Он не принял царственной силы, когда распинали Его. Итак, в первой части этого стиха мы имеем первую часть книги.

«И что есть». Эти слова означают предметы настоящего времени, которое и сейчас перед нами. Эти семь светильников и семь звезд в Его руке. Они все – Церковь Христова девятнадцати веков. Правда, мы видели ее в первом видении выдвинутыми светильниками, но не они были тогда предметом ближайшего освещения, а Он Сам. Господь делает это не столько через видения, как через то, что Он хотел продиктовать Иоанну. Как только Он показал Свое собственное изображение, так сразу же должен был развернуться и образ Его Церкви. Он хотел, чтобы она видела свой образ в семи положениях, как Он ее видел, и выразить ей порицание, увещание, угрозу, похвалу, утешение, обетование и все, что следует за этими стихами во 2-й и 3-й главе. А это то, что и есть. Эти главы говорят о Вселенской Церкви Иисуса Христа от начала до ее совершения.

«И что будет после сего». Если семь лампадных светильников, или Церковь Христа, заполняют мир – «вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения» (2 Кор. 6, 2), – то вовсе не так будет после сего. После совершения поприща Церкви Христовой здесь, на земле, и после завершения и окончательного ее развития следуют другие события, на которые нужно будет смотреть с другой точки зрения. Последует домостроительство Божие. Поприще Церкви кончается третьей главой, значит, то, что должно быть после того, не может совершиться раньше, чем Церковь совершить свой путь на земле. В 4-й главе, когда уже окончилось течение Церкви на земле, сказано: «после сего», Но эти девятнадцать веков Церковь все время развивается, значит, то, что описано в 4-й главе, еще не настало. От 4-й главы до 19-й включительно мы имеем вторую часть Откровения, которая показывает нам на Сына Человеческого: «Как было во дни Ноя, так будет и во дни Сына Человеческого» (Лк. 17, 26). Эта вторая часть Откровения разделяется на пять периодов: 1. Суд Божий; 2. Великая скорбь; 3. Господство антихриста; 4. Окончательный суд над народами и 5. Воцарение Господа Иисуса Христа.

Само собой разумеется, что и последние главы – 20-я, 21-я и 22-я – тоже говорят о том, что будет после периода Церкви, точнее говоря, эти главы относятся к третьей части Откровения.

Откр. 1, 20. «Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, и семь золотых светильников есть силя; семь звезд суть Ангелы семи церквей».

То, что содержится в этом стихе, было объяснено раньше, но специальное и окончательное значение изложено в следующей, 2-й главе. Для нас имеет веское значение одно слово этого стиха: «тайна». Господь показывает семь светильников и семь звезд тайной. Это служит новым доказательством того, что под семью светильниками подразумеваются не только семь Малоазийских общин и их наставники, ибо они не были тайной и не заключали в себе никаких тайн, но здесь, безусловно, разумеются все Церкви Божии в совокупности – Вселенская Церковь от дня Пятидесятницы до пришествия Христа везде обозначена как тайна. Желательно, чтобы каждый внимательный читатель потрудился открыть и изучить все места Нового Завета, говорящие о тайнах Божиих. Тогда каждый должен будет прийти к заключению, что это не одиночные церкви, не союзы, их не называют «тайной», но Церковь Христа как целое в ее полноте, как тело Христа, как Невеста Агнца. Она не только определяется тайной, но действительно есть тайна тайн. Вокруг этой тайны тайн группируются другие тайны или имеющие отношение к ней, если должное развивается во время ее существования на земле.