Чтение онлайн

Приготовлю вам место. Господь, как выражается Апостол Павел, явился нашим предтечей на небе (Евр. 6:20 [325] ), открыл нам путь в Царство Небесное.

Приду опять. О каком пришествии Христа здесь говорится? О последнем ли, которое будет иметь место перед кончиною мира, или же о пришествии таинственном, духовном, во Святом Духе? Кажется, здесь нельзя иметь вввиду ни того, ни другого. О пришествии на суд Господь не мог здесь говорить потому, что это пришествие, как знал и Сам Христос (ср. Мф. 25:5), было чрезвычайно далеко, да притом и апостолы едва ли могли утешиться мыслью о свидании с Господом в отдаленном будущем, — после того, как они воскреснут: на Марфу, по крайней мере, мысль о том, что она увидится с братом после воскресения мертвых, не произвела успокоительного действия (Ин. 11:24-25). Нельзя также понимать здесь и пришествие Господа во Святом Духе-Утешителе, потому что о ниспослании Его Господь еще не сообщил апостолам. Как же могло утешить их то, чего они еще и уразуметь не могли? Правдоподобнее то мнение, что Господь говорит здесь о Своем воскресении, после которого Он снова придет к ученикам: о Своем воскресении Господь говорил ученикам и прежде (Мф. 17:9 [326] ; Мк. 9:9 и др.). Но при таком понимании остается непонятным следующее выражение: и возьму вас к Себе... После воскресения ученики не были тотчас взяты ко Христу. Поэтому правильнее полагать, что Господь здесь говорит не о Своем пришествии к ученикам только по воскресении Своем, а вообще о том, что Он будет являться ученикам в момент их кончины и брать их души в вечный покой. Поэтому-то и святой Стефан, умирая, говорил: "Господи Иисусе! приими дух мой" (Деян. 7:59 1/2 ) .Ср. 2 Кор. 5:8 [327] и 1 Фес. 4:17 [328] ).

По некоторым кодексам, этот стих читается так: "И куда Я иду — путь в то место вы знаете" (Луази). Господь этими словами напоминает ученикам Своим Свои прежние речи о пути к небесной славе (Ин. 12:23,30-33 и др.), который проходит именно стезею страданий.

Апостол Фома, представляющий собою тип человека рассудительного и медлительного в вере, желающего иметь во всем точные сведения, и в настоящем случае хочет знать обстоятельно, во-первых, то, куда ведет Христос, и, во-вторых, тот путь, каким пойдет Христос. Говоря: "не знаем", Фома, очевидно, выражает здесь и желание апостолов вообще, а не только свое. Апостолы, по-видимому, все еще не отрешились от мысли о том, что Господь говорит о каком путешествии в другую страну.

На вопрос Фомы Христос не отвечает прямо. Он только пользуется этим вопросом, как поводом к тому, чтобы напомнить апостолам Свое учение о Своем назначении (по вопросу же, который предложил Ему Фома, Он много говорил выше), Христос — Сам путь к истине и жизни, или, иначе говоря, к Отцу-Богу. Некоторые толкователи, напр., Сильченков, считают выражения "истина" и "жизнь" эпитетами, которые Христос прилагает к Самому Себе: "Христос есть сама истина — вне Его все ложно. Он есть сама жизнь — вне Его нет жизни". Но такое толкование противоречит дальнейшим словам Христа: "никто не приходит к Отцу, как только через Меня". Для чего бы Христос стал говорить апостолам еще о прохождении к Отцу, как о чем-то необходимом для них, если бы во Христе они имели все и без Отца? Нет, Христос говорит об Отце, как об истинной цели всех человеческих стремлений. Люди стремятся к вечной славе, в которой пребывает Отец, а Христос — есть путь, ведущий к этой высокой цели.

Если бы знали Меня... Если бы апостолы узнали Христа в Его истинном отношении к Отцу, с Которым Он находится в теснейшем единении по существу, то они узнали бы и Отца. Ясно, что Господь признает для апостолов возможным такое познание и этим самым считает довод, высказанный Фомою (не знаем..., как можем знать...), совершенно неосновательным: нет, они могли знать!

И отныне знаете... Но высказав некоторый упрек по отношению к апостолам, Господь сейчас же и утешает их. Пусть они и не имеют полного знания о Христе, пусть они любят Его больше, как Учителя-Мессию, тем не менее и такое знание представляет собою нечто положительное: оно приведет их к полному познанию, фундамент для которого уже заложен (на это указывает выражение: "отныне"). Некоторые (напр., Гольцман) видят в последних словах Христа только "оптимическое предположение, не отвечающее действительности:" апостолы-де не имели на самом деле такого познания и не видели во Христе Сына Божия, а, след., не знали и Отца... Но с таким мнением согласиться нельзя в виду того, что далее Господь прямо говорит, что Он открыл апостолам имя Отца (17:6 [329] ), а это открытие началось уже давно.

Апостол Филипп был человек довольно нерешительный и склонный руководиться чужими мнениями (6:9; 12:22). Он как бы постоянно искал для себя опоры вовне. Этим свойством его характера и можно объяснить то, что он просит Христа показать ему и другим апостолам Отца, т.е. просит такого же Богоявления, какого, напр., удостоился на горе Моисей (Исх. 33:18 [330] ). Тогда они будут совершенно спокойны за участь Христа.

С горестным чувством Господь вразумляет Своего ученика. Кто духом своим созерцает Отца в Сыне, для того бесполезно какое-нибудь внешнее Богоявление (ср. 1:18). Если бы Филипп знал Иисуса, то понял бы, что видеть Его — все равно, что видеть Отца.

Христос, говоря, что видевший Его — видел Отца, конечно, понимал под видением веру.

Видеть Отца во Христе — все равно что верить в то, что Сын пребывает в Отце, действует в Его имя и что Отец самым реальным образом пребывает в Сыне, сообщая Ему Свое могущество. Таким образом, Отца видят только верою: ни один смертный обычным образом Бога не видел. Только Один Единородный Сын Божий поведал нам об Отце (1:18). Поэтому вопрос Господа Филиппу: "разве ты не веришь...?" содержит призыв к вере. А призыв этот Господь основывает на том же, что указывал прежде иудеям (5:19; 7:16; 8: 23, 38), — именно на том, что Его учение и дела — все происходит от Отца: за Ним во всей Его деятельности стоит невидимый Отец (7:1,17; 8:28).

каком единстве говорит здесь Господь — см. прим. к 10:38.

Дела Мои, т.е. все чудеса, какие Я совершаю.

К вере в действительность такого отношения Христа к Отцу призывает теперь Христос и всех учеников — уже не одного Филиппа.

Если не так, т.е. если считаете недостаточным Мое учение о Себе, то верьте Моим чудесам, которые свидетельствуют о Моем пребывании во Отце. Господь таким образом признает необходимость чудес при известной слабости веры слушателей Его учения, но это, конечно, необходимо только на первой степени существования Церкви: потом таких удостоверений не потребуется.

Возвращаясь теперь к Своей задаче — утешить и ободрить остающихся в чуждом и враждебном им мире апостолов, Господь первым утешением (12-14) выставляет для них то обстоятельство, что они будут продолжать Его дело и при этом сопровождать свою проповедь чудесами даже большими, чем те, какие сотворил Христос, Этим обозначается, конечно, не то, что апостолы будут иметь больше чудодейственной силы, чем сколько ее имеет Христос, а указывается на результат тех знамений, какие они станут совершать. Благодаря особенным новым условиям времени, — условиям, не существовавшим во дни Христа, их проповедь и чудеса будут иметь успех чрезвычайный. Если даже это будут чудеса и совершающиеся не в сфере видимости, а в сокровенной глубине человеческого духа, во всяком случае они будут сопровождаться чрезвычайно великими последствиями. Для того, чтобы совершать такие чудеса нужны два условия: 1) апостолы должны твердо веровать во Христа (верующий в Меня) и 2) Христу нужно уйти теперь к Отцу Своему, для того чтобы послать от Отца изобилие чудодейственных сил (потому что Я к Отцу Моему иду).

Впрочем, чудесные дела апостолы будут совершать только тогда, когда будут обращаться с просьбою к Богу во имя Христово. Но что значит "во имя Мое?" Одни считают это выражение равнозначащим выражению Апостола Павла "во Христе", видя в этом обозначение настроения, в каком находится молящийся (Лютардт), другие видят здесь указание просто на принадлежность молящегося к Церкви Христовой (П. Христ).