Чтение онлайн

Христос ничего не ответил по поводу просьбы еллинов. Речь Его, по-видимому, обращена к Филиппу и Андрею (сказал им в ответ). В этой речи Он говорит, что час Его удаления настал. Ему предстоит теперь смерть, и пришедшие к Нему представители языческого мира как бы напоминают Ему, что Ему пора принести душу Свою для блага всего человечества. Но совершение искупления, конечно, есть самое высшее дело Мессии, и потому Христос называет смерть Свою Своим прославлением. Пришел час Ему умереть, но с тем вместе и прославиться, и прославление Его настолько превышает унижение, какое Господь примет в смерти, что Он о смерти даже и не говорит, а только о прославлении. При этом Он говорит не: "Мне", а "Сыну Человеческому". Это обычное у Иоанна обозначение Мессии здесь имеет особенное значение. Господь этим хочет сказать, что Он явится искупителем не одного израильского народа, а всего рода человеческого: "Сын человеческий". Он принадлежал всему человечеству.

Так как ученики, под влиянием торжественной встречи Христа с народом, могли истолковать слова Христа о прославлении Его в смысле обещания каких-либо новых чудес, то Господь с особенной силой (два раза повторенное "истинно") отклоняет такое понимание Его слов. Нет, не внешнее прославление ожидает Его теперь, а, напротив, унижение, смерть. Но эта смерть является необходимым условием для возникновения новой, более богатой и разнообразной жизни. Он должен отдать Свою душу или жизнь для того, чтобы спасение, Им принесенное, вышло из ограниченных рамок иудейства и стало достоянием всего мира. Такой смысл имеет эта притча о зерне, которое, умирая, т.е. разлагаясь в земле, дает от себя новый росток, на котором появляется уже много зерен (плодов). Таким образом здесь выражена мысль о том, что в лице Господа Иисуса Христа заключена жизнь всей Церкви, что каждый верующий отображает в себе Христа, живет с Ним и в Нем.

Заметить нужно, что, если и язычники стали прислушиваться к словам Христа, то и они могли не только уразуметь их смысл, так как и у них в их мистериях зерно играло большую роль как символ жизни.

Такая же готовность к самопожертвованию должна отличать и учеников Христа. Объясн. см. в Мф. 10:39 и 16:25 и парал.

Что касается награды, какую обещает Господь Своим последователям, то Иоанн здесь несколько своеобразно выражает то, что указано у Мф. 10:32, 34 [300] и Мк. 8:38.

По замеч. архиепископа Иннокентия, все это, как показывает самое свойство мыслей и слов было произнесено с выражением величия, подобающего Сыну Божию. "Но вдруг светлый взор его покрылся как бы неким сумраком печали. По божественному лицу Его видно было, что в душе Его одно чувство быстро сменяется другим, и происходит как бы некое сильное внутреннее движение и борьба" (9, с. 107). От мысли о славном будущем Господь внезапно переходит к мысли о настоящем, и вот, "душа", которая должна быть возненавидена, отзывается на эту мысль страшно болезненным ощущением. В самом деле, Христос был безгрешен, а смерть, между тем, есть последствие греха. Ясно, что она была особенно ненавистна, противна "душе" Христа, Его святейшей природе. Кроме того, та именно смерть, которую потерпел Христос, была ужасна и потому, что она являлась наказанием за грехи всего человечества. Христос в этой смерти Своей должен был вкусить всю горечь той чаши, которую Правосудие Божие уготовало грешному человечеству.

И что Мне сказать? Господь так потрясен мыслью о смерти, предвкушением ее горечи, что не находит соответственных слов для выражения Своих чувств. Но это состояние продолжается только несколько мгновений.

Отче! избавь Меня от часа сего! Это — не просьба, а вопрос. Господь как бы размышляет Сам с Собою: "скажу ли Отцу, чтобы Он избавил Меня? — Но на сей час Я и пришел. Нет, Я должен идти на эту смертную борьбу, должен совершить дело, для которого Я и пришел. Пусть совершится все, что судил Мне праведный суд Божий". Христос поборол невольный страх смерти.

Очень вероятно, что Иоанн, сообщая об этом кратковременном "борении" Христа со страхом смерти, говорит этим то же, что синоптики хотели сказать своим рассказом о Гефсиманском "борении" Христа (Мф. 26:36-46 и парал.).

Христос просит о прославлении имени Божия — о прославлении, конечно, его смертью и воскресением, за которыми должно воспоследовать осуществление слов Христа о спасении всего человечества (ст. 24). На эту просьбу Сам Бог отвечал с неба Христу, что, как доселе Он исполнял через Христа Свои намерения, так и через смерть Христа вскоре Он прославит имя Свое, т.е. доведет до конца Свое домостроительство о спасении человеческого рода (9:3; 11:4).

Всякий раз, когда Сын проявлял Свою преданность Отцу в каком-либо важном случае Своей жизни, Отец отвечал Ему в слух некоторых свидетелей. Так было при крещении, при преображении, и так случилось и в этот раз. Христос в этот торжественный заключительный день Своего пророческого служения посвящает Себя на предстоящее Ему первосвященническое служение — окончательно вступает на путь, ведущий к смерти. Теперь со стороны Отца торжественно объявляется Сыну благоволение за такое решение. Отец возвещает Сыну прославление, т.е. скорое наступление новой эры деятельности Христа — деятельности Его как Царя (Годэ). Нет сомнения, что слова Отца были сказаны, как членораздельные звуки; это видно из того, что некоторые из присутствующих разобрали их, но сочли за слова Ангела.

Христос, конечно, и без такого знамения знал, что хотел сказать Ему Отец. Голос был для окружавших Господа иудеев, которые должны были бы обратить внимание на такое чудесное свидетельство о Христе, но по своей невосприимчивости (ср. 5:37) все-таки не поняли, что таким образом Сам Бог звал их ко Христу.

После этого замечания, сделанного Христом по отношению к народу, Господь снова возвращается к речи о том, что "час Его" принесет всему человечеству. Теперь тот суд , который начался с выступлением Христа на служение (ср. 3:19; 5:22, 24, 30), подходит к своему концу. Мир, осуждая Христа на смерть, полагает, что этим он совершенно устранит Его от всякого влияния на жизнь свою, а на самом деле не Христос, а этот самый враждебный Христу грешный мир теперь подвергается осуждению. Вместе с тем, изгнан будет из мира вон (по некоторым древним кодексам: вниз — ) и владыка этого мира (князь) или диавол (Еф. 2:2). Решение о диаволе будет произнесено "ныне", т.е. в час смерти Христа, но исполнение этого решения будет совершаться постепенно, с приобретением все новых и новых последователей Христу, почему Христос и говорит не "изгнан", а "изгнан будет" (ср. 16:11).

Выражение "вознесен буду" Господь употребляет здесь в том же двойственном значении, как прежде (см. объясн. 3:14): Его вознесение на крест станет для Него средством к вознесению на небо. С другой стороны, это вознесение является средством для того, чтобы всех людей – в том числе и "еллинов" (ст. 20) — привлечь ко Христу, под Его власть. Когда Он будет на небе, то Он уже не будет находиться в тесных рамках одной национальности, к которой Он принадлежал по рождению, а будет "Господом всех" (Рим. 10:12 [301] ).

Сам евангелист понимает слова Господа ближе всего, как предуказание на самый образ Его смерти — распятие, при котором Господь, действительно, был вознесен или приподнят над землею и, простирая на кресте Свои руки, как бы хотел привлечь к Себе весь Мир.