Чтение онлайн

13. Итак, неужели доброе сделалось мне смертоносным? Никак; но грех, оказывающийся грехом потому, что посредством доброго причиняет мне смерть, так что грех становится крайне грешен посредством заповеди.

13. Апостол чувствует нужду еще точнее формулировать решение поставленной им проблемы. Могло ли доброе , спасительное по существу своему, сделаться причиною смерти , т. е. наивысшего зла? (в смысле 10-го стиха). Нет - отвечает Апостол - смерть человеку причинил грех, а не то доброе . Это сделал грех для того, чтобы оказаться, явиться ( - по-русски неточно: оказывающийся грехом ) как грех , т. е. в своей истинной натуре, а таким он явился, причиняя смерть, т. е. высшее зло, посредством того, что само по себе есть благо. Это было необходимым приготовлением к делу искупления, которое и было воспринято людьми тогда, когда для них ясно стало все вредоносное влияние их прежнего руководителя и друга - греха. Грех превратил благословение Божие - закон - в проклятие! Можно ли было после этого с ним пребывать в общении?
– Так что грех становится - правильнее: чтобы явился - выражение параллельное предшествующему: чтобы оказаться . Грех должен был явиться пред глазами человека во всей своей гнусности ( крайне грешен ), и вот он является таким, злоупотребив заповедью Божией ( посредством заповеди ).

14. Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху.

14–25. Причина, почему закон принес человеку проклятие вместо благословения, лежала в испорченности человеческой природы. Человек - существо плотское, и плоть его подпала вполне господству греха, который стал законам для его воли. Однако и в естественном человеке, кроме плоти, есть «душа (или, как выражается Апостол, ум ), и душа не может не признавать пользы закона Божия», хочет его исполнять. Но, к сожалению, это истинное я человека - бессильно в своих стремлениях к добру. Собственно действующим началом является плоть, в свою очередь являющаяся безвольным орудием греха. А так как все-таки душа является носительницей самосознания, то в результате всего получается, что одно и то же лицо и стремится к добру, и делает зло. При таких условиях естественный человек вовсе не может соблюдать закон, и этот последний, не давая человеку оправдания, может приводить его только к сознанию своего бессилия.

14. Закон духовен . Это слово означает происхождение закона из божественного духа (ср. I: 11 ). «Закон написан духом Божиим» (Феодорит). В силу этого он есть «наставник добродетели и враг порока» (Злат.).
– А я плотян , т. е. я, как и всякий другой человек невозрожденный, неискупленный, по своей природе (поэтому Апостол употребляет с 14-го ст. везде настоящее время для описания своего состояния) ищу только того, что приятно. У него есть и добрые задатки, но эти природные задатки едва видны - они обессилены и заглушены. Выражение плотяный не тожественно однако с выражением плотской . Последнее указывает на такое состояние, в котором человек определяется в своих решениях, и действиях только плотью и когда добрые задатки уже вовсе не заметны, а первое обозначает только преобладание низшей, физической, жизни (ср. 1 Кор III: 1, 3).
– Продан под грех , т. е. вполне завишу от силы греховного начала, подобно тому, как раб зависит от своего господина. Но этим не обозначается необходимость греха, а лишь сила его. «На деле же бывает так, что грешащий в угоду самости и страстям всегда делает это свободно, самоохотно решается на такие дела… Грех представляет дело так, что человек считает более пригодным поступить против закона, нежели по закону - и грешит. Человек может и не грешить, но он только так грехи любит, что на требования правды и не смотрит» (Феофан).

15. Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю.

15. Апостол разъясняет, в чем именно заключается рабство человека греху.
– Не понимаю что делаю . Раб не знает, что собственно имеет в виду его господин, заставляя его что-либо совершить. Так и человек, предавшийся греху, действует по слепому инстинкту, который заставляет его делать то, что человеку вовсе и не думалось; человек совершает то, что он сам по себе никогда бы не стал делать.
– Не то делаю, что хочу . Из этого ясно, что Апостол говорит во всем этом отделе с 7-го ст. о человеке невозрожденном, ибо возрожденный человек, благодаря помощи благодати Божией, может всегда приводить свое хотение в исполнение, «Бог, - говорит Апостол филиппийским христианам, - производит в вас и хотение и действие, по своему благоволению» (Флп II: 13).
– Замечательно, что изображение душевного разлада, какое здесь дано Апостолом, сходится с наблюдениями и языческих философов, которые изображали свое душевное состояние прямо трагическим. Так Епиктет говорил: «что хочет (согрешающий), того не делает, а делает то, чего не хочет» (Euchir. II: 26, 4), а Овидий восклицал: «вижу лучшее и одобряю, а следую худшему!» (Metam. VII, 19).

16. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр,

16. Апостол сознает, что его действия не согласны с его внутренними склонностями. Хотя он поступает против закона Божия, тем не менее он не может не сознавать, что закон собственно достоин всякого уважения ( добр - по греч. - собственно: прекрасен ).

17. а потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех.

17. Здесь Апостол вовсе не хочет оправдывать себя - он говорит это только для того, чтобы яснее изобразить свое бедственное состояние. Его личность, его я - уже перестало быть хозяином в своем собственном доме! Там распоряжается только грех. Что может быть невыносимее такого подчинения?

18. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу.

18. Апостол еще обстоятельнее раскрывает пред читателями всю бедственность своего состояния.
– Не живет во мне, то есть во плоти моей . Сказавши, что доброе не живет в нем , Апостол сейчас же выражением «то есть» ограничивает сказанное, чтобы не подумали, что в нем вообще , во всем его существе нет никакой доброй мысли, доброго чувства и желания. Он говорит, что именно в плоти его не живет доброе. Очевидно, что он различает в себе две стороны: я и плоть (телесно-материальная сторона). Его я, как он сказал уже выше, оценивает закон Божий по достоинству и стремится к добру, но плоть не дает возможности удовлетворять такому стремлению. Плоть здесь, таким образом, выступает, как седалище и область господства греха в человеке. В плоти живет грех и отсюда он стремится привести к гибели всего человека. Чуждая - очевидно, темная, демонская - сила завладела плотскою стороною человеческого существа и не дает возможности жить и развиваться добрым задаткам. Так посаженный среди крапивы цветок быстро заглушается крапивой и увядает!
– Желание добра есть во мне… Апостол как бы осматривается вокруг, в сфере своей внутренней жизни, и усматривает, что есть в нем добрые желания и намерения, но нет - прекрасных дел! (по новейшим изданиям, это место читается так: «но соделания добра нет!» - Слово нахожу признается излишним прибавлением, так как его нет в большинстве наиболее древних кодексов. См. изд. Tishendorf a Novum Fest gr. 1872 г.),

19. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю.

20. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.

21. Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое.

19–21. Апостол повторяет здесь высказанные выше (ст. 15–17) мысли, так как он придает им чрезвычайную важность.
– Нахожу закон . Апостол даже признает, что такое бедственное состояние, такой душевный разлад стал у него чем-то нормальным, как бы вошел в закон или порядок жизни.
– Прилежит мне . Даже когда он задумает совершить что-нибудь доброе, то с удивлением замечает, что в руке у него вместо добра очутилось зло, вместо золота - камень! Какая-то сила превращает во зло всякое его доброе начинание - и эта сила, очевидно, - сила демонская, свившая себе гнездо во плоти человека [ 25 ]…

22. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием;

23. но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.

22–23. Апостол, по внутреннему человеку, сочувствует требованиям закона Божия, но это сочувствие никогда не может выразиться практически, потому что встречает на пути к этому серьезную помеху - в законе членов.
– По внутреннему человеку . Как видно из ст. 23-го, Апостол считает возможным заменять это выражение другим - ум . Что же такое ум, по Апостолу? Это не только способность различать истину и ложь, доброе и злое, но в то же время нравственное чувство, какое влечет человека к исполнению закона Божия, которое находит удовольствие в этом законе. Апостол называет ум внутренним человеком потому, что при господстве греха над внешним человеком или над плотью эта внутренняя сторона или сила не может найти для себя способа обнаружения во вне.
– В членах моих - эта тоже, что во плоти , т. е. в телесно-материальной стороне человеческого существа.
– Противоборствующий закону ума . Тут начинается сравнение, взятое из сферы военных действий. Апостол видит двух противников: 1) закон ума (или, что то же, внутреннего человека) и 2) закон членов (или, как далее называет его Апостол, закон греховный). Первый влечет человека к исполнению закона Божия, указывает ему путь к небу, второй - отвлекает человека от этого и влечет в ад. Одолевает в этой борьбе второй закон, и он-то пленяет человека и, как пленника, заставляет, конечно, делать, что ему, закону греха, угодно [ 26 ].

24. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?

25. Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха.

24–25. Возглас страдания испускает плененный грехом человек.
– Бедный я! Хотя человек и сам виноват в том, что отдает себя во власть греха, но, тем не менее, все-таки в основе его страданий лежит вина, унаследованная им от своего прародителя, Адама, за которую должно страдать все человечество.
– Кто избавит меня - точнее: кто бросится за меня сразиться и избавить меня от плена?!
– От сего тела смерти . Можно, конечно, перевести и так сразу: . . . , - с грамматической точки зрения тут ошибки нет. Но если принять во внимание то, что раньше Апостол ничего не говорил о качествах тела , то такой перевод должен быть признан здесь неподходящим. Лучше поэтому перевести так: «от тела смерти этой» . Эта фраза будет, таким образом, обозначать тело, подпавшее влиянию греха и ему служащее (ср. VI: 6 - тело греха). От такого-то тела и хотел бы избавиться Апостол (ср. Кол XVII: 11).
– Благодарю Бога… Апостол не может удержаться от выражения радости по поводу полученного через Христа избавления от такого тягостного разлада. Но он не входит в подробности совершения этого спасения, потому что о них он говорил и в III, и в V гл.
– Итак… Здесь дается заключение ко всему отделу, начинающемуся 14-м и кончающемуся 24-м стихом.
– Тот же самый - правильнее: «а сам я» , т. е. человек, предоставленный собственным силам, без помощи Христа. Такой человек умом служит закону Божию, а плотью - закону греха.
– Закон Божий - это не Моисеев закон, а закон ума (ст. 23), который побуждает ум человека невозрожденного сорадоваться закону Божию (ст. 22) и который назван Божиим потому, что Бог именно требует от человека такого отношения к Его закону. Служение, какое имеется здесь в виду, есть служение внутреннее, так как внешнее служение человека посвящается закону греха.

Примечание . В объяснении, здесь предложенном, принят взгляд тех толкователей, которые во всем отделе с 7 по 25 ст. видят изображение состояния человека подзаконного, невоздержного. Против такого толкования, принимаемого, в частности, и св. Иоанном Злат., Феодоритом и др., другие толкователи (блаж. Августин, Анзельм, Фома Аквинот, Лютер, Меланхтон, Кальвин и мн. др.) возражали, но все их возражения крайне мелочны. Напротив, первое понимание имеет за себя серьезные основания, а именно: 1) состояние возрожденного человека, как оно описано в VI гл., является прямою противоположностью того, что Апостол говорит здесь. Напр., по VI гл. личность человека восстает, оживает (ст. 7, 11), а здесь она умирает (ст. 10); 2) если здесь Апостол изображает возрожденного человека, то что же значило бы выражение: «а я жил без закона» ? (9 ст.); 3) возрожденный не может назваться плотяный : он называется у Апостол духовным ( Рим VIII: 9 ; Гал VI: 1); не может он назваться и «проданным под грех» (ср. 1 Кор VI: 20; VII: 23); наконец, 4) как бы возрожденный мог недоумевать, кто избавит его от служения греху (ст. 24), когда он это избавление уже получил во Христе Иисусе?!

Таким образом, Апостол - как правильно объясняет Bonnet (Comm. p. 85) - говорит здесь не о естественном человеке в его состоянии неведения и добровольного греха, не о чаде Божием, возрожденном благодатью Божией, а о человеке, совесть которого, пробужденная законом, с серьезностью, со страхом и трепетом, но все-таки собственными силами, начала сомнительную борьбу со злом. Конечно, такая борьба должна была окончиться для человека неудачею… Также оканчивается она и для возрожденного, когда он становится в положение человека, изображенного в VII гл. Ап. Павлом. Если он забывает о Христе и Его благодатной помощи, то и для него не может быть надежды на успех, как бы ни были идеальны те цели, к которым он стремится. Поэтому жалобы Ап. Павла на разлад душевный, какой он испытал в фарисействе, могут снова раздаться из уст христианина без Христа.