Чтение онлайн

5. Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, - и дастся ему.

5. Указанное Апостолом (ст. 3–4) дело терпеливого и благодушного перенесения испытаний есть дело нелегкое для выполнения и вместе недоступное для обыкновенного человеческого разумения: помочь человеку в том и другом отношении может только истинная мудрость. «Причиною совершенного действия называет мудрость, ибо знает, что испытание веры и терпении в искушениях не есть удел всех людей, но мудрых о Боге, почему желающих выказать веру и терпение возбуждает к молитве о мудрости» (блаж. Феофил.). Мудрость, греч. , евр. хокма, означает вообще правильное разумение, познание предметов Божественных и человеческих, главным же образом означает практически-правильное определение целей действования и средств к их достижению. Так - на ветхозаветной библейской почве (Притч I: 2 и дал.), подобным же образом - и в Новом Завете, например, у Ап. Павла (Кол IV: 5; Еф V: 15) не раз означает мудрость христианского поведения. Несомненно, в подобном смысле говорит о мудрости и св. Ап. Иаков. Это - непростая рассудочная человеческая мудрость, а та свыше сходящая и полная добрых плодов мудрость жизни, о которой и позже говорит Ап. Иаков ( III: 17 ). «Говорит не о человеческой мудрости, но о духовной, ибо в ней указывает причину совершенного действия, а причина эта - небесная мудрость, укрепляясь которою мы можем совершить доброе вполне» (блаж. Феофил.). О такой-то мудрости и должен, по наставлению апостола, молиться тот, кто имеет в ней недостаток. Возможность и легкость получения просимого от Бога апостол показывает, нарочито употребляя о Боге выражения, которыми показывается, что подавать блага просящим есть неотъемлемое свойство Божества («дающего Бога»), и что любвеобильность даяния Божия - в том, что Бог подает всем «просто и без упреков» - по одному чистому человеколюбию и без всяких попреков, какие бывают при людском благотворении.

6. Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой.

7. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.

8. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих.

6–8. В Боге не может быть причины неисполнении человеческого прошения мудрости или какого-либо другого дара, но такая причина может заключаться в человеке, в его внутреннем настроении. Прежде и более всего для просящего у Бога мудрости (или другого чего) необходима вера твердая, чуждая какого-либо сомнения или колебания. «Если верит, то пусть просит, а если не верит, то пусть и не просит, ибо не получит ничего из просимого. Сомневающийся - и тот, кто просит с высокомерием… Сомневающийся тот, кто далек от твердого действования, и недоумевает, сбудется то или иное, или нет» (блаж. Феофил.). Напротив, молитва христианина, просящего о мудрости, должна быть чуждой каких-либо колебаний, которые апостол уподобляет в отношении неустойчивости, подвижности и ненадежности - морской волне (ст. 6, б.); молитва именно должна быть твердою и устойчивою, основываясь на незыблемом основании веры. «Как благотворящий Бог - весь сострадание и благотворение, так просящий человек должен быть весь вера и уверенность» (Еп. Георгий). В ст. 8 апостол, повторяя образно выраженную в ст. 6 мысль о гибельности сомнения и колебания, называет человека, одержимого этим недугом сомнения и колебания, «двоедушным», , как бы имеющим две души, из которых одна стремится к Богу, другая - к миру; отсюда - нетвердость и неустройство во всех путях его, во всей его нравственной деятельности. «Двоедушный - находящийся в замешательстве, неустроенный, несовершенный, двоящийся мыслями, лицемер… иначе мужем двоедушным апостол называет неустановившегося, который не стремится крепко ни к настоящему, ни к будущему, но носится туда и сюда, придерживается то будущего, то настоящего (блаж. Феофил.) «Отринь свое собственное двоедушие и нисколько не сомневается просить у Господа и получить» («Пастырь» св. Ермы, Запов. 9).

9. Да хвалится брат униженный высотою своею,

10. а богатый - унижением своим, потому что он прейдет, как цвет на траве.

11. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих.

9–11. Истинная мудрость, необходимая человеку для правильного понимания значения искушений в деле нравственного совершенствования и подаваемая человеку Богом, как плод истинной молитвы, научает человека иначе оценивать разные предметы и явления жизни, чем как оценивает их обыкновенная человеческая мудрость. Так, два противоположные явления общественной жизни - бедность и богатство, неправильное употребление которых всегда может вводить человека в искушения, иначе оценивается мирскою мудростью, и совершенно иначе мудростью духовною, евангельскою. Первая признает бедность великим злом, а богатство - бесспорным благом. Напротив, истинная мудрость от Бога благо или зло видит не в бедности или богатстве самих по себе, но в таком или ином отношении христианина к бедности или богатству. Бедного, но терпящего свою бедность по закону Христову, истинная мудрость научает высотою своего христианского звания, остающегося в силе и при полном внешнем унижении, а богатого, но желающего по-христиански пользоваться богатством, она научает хвалиться унижением, смирением своим, именно - вольною нищетою - в случае исполнения богатым Христовой заповеди о продаже имения и раздаче нищим (Мф XIX: 21) или, по крайней мере, должным отношением к скоропреходящему богатству и богоугодным его употреблением. Необходимость для богачей такого именно отношения к богатству апостол доказывает сравнением богатства со скоро гибнущими травами и цветами под действиями палящего солнца со зноем (ст. 11). Под словом , переданным в слав.-русск. переводе словом «зной» , по ветхозаветно-библейскому употреблению, следует разуметь собственно могучий восточный ветер, евр. Pyax-кодим или просто кодим (см. Быт 4, 6, 23, 27; Исх 10, 13, 14, 21; Иер 18, 17; Иез 17, 10, 19, 12; Пс 77, 26), иначе называемый «самум». Ветер этот в пророческой речи помимо собственного значения, имеет и значение образа губительного действия гнева Божия (напр., Ос XIII: 15).

12. Блажен человек, который переносит искушение, потому, что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его.

12. Объединяя ранее (со ст. 2) сказанное об искушениях или испытаниях, постигающих людей, апостол показывает теперь конечный результат терпеливого перенесения разных жизненных испытаний, именно: блаженство - прошедши чрез горнило испытаний (ст. 2) и очистившись в нем нравственно, как золото очищается через огонь, человек-христианин имеет твердую надежду быть увенчанным венцом истинной жизни в соединении с Богом навеки. Любовь к Богу и Христу, выражающаяся в терпеливом, перенесении христианином разных испытаний, сделает их достойными принять эту высокую награду, по неложному обетованию Спасителя (Мф V: 10–11) «Апостол, говорит св. И. Златоуст, довольно увещевал переносить искушения с радостью, дабы дело стояло твердо, а терпение было совершенное; то и другое происходит само собою и делается не без цели. Апостол старается убедить - исполнять вышесказанное посредством другого увещания, когда говорит, что терпящий искушение блажен по обетованию. Ибо таковой, ведя борьбу по образу борцов, будет мужем испытанным, искушенным по всяческим. Посему-то ему, после того как он пережил печали, дается венец жизни, уготованной от Бога любящим Его».

13. В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого,

14. но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью;

15. похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.

13–15. Доселе Апостол говорил об искушениях вообще, не различая их по источнику происхождения и самой природе их, и указывал высокое благотворное значение их, как испытаний для воли и веры человека (ст. 2, 4, 12). Теперь, имея в виду склонность людей слабовольных и маловерующих оправдывать свои падения в искушениях указанием, что искушения посылаются Богом, Апостол предлагает читателям строго различать искушения по происхождению и сущности.

Те испытания или лишения, о которых доселе говорил Апостол, посылаются людям Богом с благою, спасительною целью - утвердить людей, путем испытаний, в добре и привести их к истинному благу, к жизни в истинном смысле. В качестве примеров таких испытаний в Ветхом Завете можно назвать испытание веры Авраама (Быт XXII: 1 сл.), Иова (Иов I-II гл. и дал.) и израильтян во время странствования их по пустыне (Втор VIII: 2). Во всех этих и подобных примерах испытания людей Богом, в случае выдержания ими искуса, результатом или плодом искушения является терпение, нравственная крепость, нравственное совершенство испытуемых, а конец всего - вечная блаженная жизнь (ст. 2–4, 2; Иак гл. I). Но есть совершенно иные искушения, приходящие от диавола или же зарождающиеся в душе самого человека. В рассматриваемых стихах Апостол говорит об этих последних искушениях, и даваемое Апостолом изображение искушения имеет большую религиозно-психологическую ценность, начертывая полностью весь процесс или поступательный ход развития искушения в душе человека. Прежде всего (ст. 13) Апостол со всею решительностью устраняет всякую мысль человека-грешника, будто искушение ко греху и злу может происходить от Бога: такая мысль коренным образом противоречит основному понятию о Боге, как существе всесвятом и всеблагом - «Бог не искушается злом , и Сам не искушает никого» . Слово должно быть передано именно так, как оно передано в русском переводе - в том смысле, что Бог абсолютно чужд зла, безусловно не затрагивается никакими прирождениями зла. Славянский перевод: «несть искуситель злым», как и Вульгаты: intentator - не точны, тем более, что, в случае принятия такой передачи, получалась бы тавтология с последующим выражением: «и Сам не искушает никого».

По ст. 14–15, подлинный источник и действительное основание искупления заключается «собственная похоть», , человека. «Кто чрез грех и невоздержную жизнь сам изобретает себе искушение и как бы в постоянной буре погружается в опасности, тот, - говорит Апостол, - искушается не от Бога, но от собственной похоти» (блаж. Феофил). Желая показать, каким образом зарождается в душе человека искушение (ст. 14) и какими гибельными следствиями оно оканчивается (ст. 15), Апостол для большей ясности пользуется сравнением этого психического процесса с зачатием и рождением дитяти. Производителями греховного искушения в душе являются, с одной стороны, собственная похоть человека, имеющая основание в первородном, прирожденном человеку, грехе (ср. 1 Ин II: 16), но возрастающая и укрепляющаяся под влиянием сознательной склонности каждого отдельного человека; с другой же стороны, - свободная воля человека, соизволяющая похоти. Похоть есть фактор более пассивный, однако, на слабую волю действие ее так же сильно и гибельно, как действие блудницы на обольщаемого ею мужчину. Воля же человека, соизволяющая искушению, есть уже активное, оплодотворяющее начало, от преступного соединения которого с похотью происходит зачатие, а затем и рождение столь же преступного дитяти - греха, а грех затем, уже в свою очередь, рождает свое исчадие - смерть, именно вечную духовную смерть. А коль скоро искушения указанного свойства имеют своим плодом грех и смерть, то ясно, что они не могут исходить от Бога, Который есть самая святость и истинная жизнь. Ясно и то, что попытки людей оправдывать свои падения в искушениях ссылкою на Бога не имеют никакой опоры. Но все же в рассмотренных ст. 13–15 эта мысль аргументирована лишь с отрицательной стороны, и потому в следующих ст. 16–18 Апостол доказывает ее и положительным образом.

16. Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные.

17. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены.

16–17. Имея дать в ст. 17 и 18 положительное и самое сильное опровержение упомянутого в ст. 13 заблуждения, апостол в ст. 16 восклицает: «не обманывайтесь (не прельщайтесь, ), братия мои возлюбленные» - выражение, обычное в апостольских посланиях (см. Ин III: 7; 1 Кор VI: 9–10; XV: 33). Самое опровержение выражено в ст. 17-й и состоит в той мысли, что от Бога, по самой природе Его, происходит только доброе и совершенное; следовательно, Он не может быть виновником или причиною искушений, ведущих человека ко греху и гибели: это противоречило бы свойствам неизменяемого существа Божия. Апостол весьма характерно именует Бога Отцом светов, . Понимать ли с большинством толкователей под словом светила небесные или с другими толкователями (блаж. Феофил.) видеть здесь название ангелов, - то и другое согласно с библейским словоупотреблением и оправдывается библейским представлением о Боге, как Творце и светил небесных (напр., Пс СXXXV: 7), и ангелов (Иов XXXVIII: 7), являющихся различным образом и в разной степени отобразом Божественного Света, - во всяком случае здесь заключается мысль об абсолютной чистоте и святости существа Божия: свет светил небесных и даже свет сил ангельских подвержен колебаниям, изменениям; напротив, у Бога - свет вечный и неизменный, всегда себе равный; Он не колеблется между злом и добром, от Него происходит всегда неизменно одно доброе. «У Бога светов нет изменения, ибо Он Сам взывает через пророка: «Я есмь и не изменяюсь» (Мал III: 6), а выражение «приложения стен» означает, что в Боге нельзя даже помыслить какой-либо перемены» (блаж. Феофил.).

18. Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий.

18. Как на высшее проявление любви и благости Божией, Апостол указывает на возрождение людей словом истины , в доказательство того же положения, что от Бога может исходить только одно доброе. «Возрождение - этот совершеннейший дар, исходящий от Отца светов, есть дело благой воли Божией. Покоясь в глубине божественного существа, оно составляет полную противоположность тому, что производит грех, именно последний, как зачинающая мать (отсюда употребление вм. ) рождает смерть, а Бог, как бы уподобляясь также матери, породил нас в новую жизнь» (проф. Богдашевский). Величие этого благодеяния показывается уже тем, что оно даровано людям незаслуженно, единственно по всеблагой воле Божией - «восхотев» , . «Сказал «восхотев», потому что есть люди, которые умствуют, что мир составлен случайно» (блаж. Феофил.). Несомненно, здесь идет речь не о творении мира и человека, а о возрождении человека посредством проповеди Евангелия (ср. 1 Кор I: 5; 2 Тим 15), именуемого силою Божиею (Рим I: 16): верою в Евангелие полагается основание духовного возрождения человека, который этою верою усвояет себе искупление, совершенное Христом, и вступает в новый завет с Богом, возрождается для новой, святой жизни. Цель духовного возрождения обозначена у Апостола словами: , чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий . Здесь Апостол, имея в виду обычай библейских евреев - во исполнение требования закона (Исх XXII: 29; XXIII: 19; XXXIV: 22; Лев II: 12; Чис XVIII: 12; Втор ХVIII: 4; ХXVI: 10; Притч III: 9; Иез XX: 40) приносить в дар Богу и святилищу его первые и лучшие плоды (решит биккурим) земли, называет первенствующих христиан начатком плодов духовной нивы (как и у Ап. Павла, 1 Кор III: 9) в смысле первенства времени и достоинства (primi et honoratissimi, по Икумению). При этом Апостол рассматривает христиан в отношении к целому миру, как творению Божию. Обновление должно коснуться всего мира, так как все создания ожидают, по Ап. Павлу (Рим VIII: 19–21), восстановления в первобытном совершенстве; такое восстановление началось с первым пришествием Христовым, а окончится по втором Его пришествии. Христиане же, по Ап. Иакову, суть первые начала, первые носители этого обновления, вследствие малочисленности своей называемые «некий начаток». По блаж. Феофилакту, слова «начаток некий» означают преимущество и высшее достоинство, а «созданием» называет видимую природу».

Если, таким образом, Бог по единой свободной любви и благости восхотел возродить людей и сделать их началом обновления всего мира, то может ли Он искушать человека ко злу и на погибель? Давая в ст. 18 последнее основание для опровержения пагубного заблуждения (ст. 13), Апостол, вместе с тем, в упоминании о возрождающем человека «слове истины» предлагает тему для последующей своей речи (ст. 19–27) об отношении христиан к этому слову истины.

19. Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев,

20. ибо гнев человека не творит правды Божией.

21. Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души.

19–21. Слово истины евангельской - для того, чтобы быть в состоянии приносить благие плоды в жизни людей, прежде всего должно быть слушаемо и воспринимаемо с должным настроением. Необходимы, прежде всего, полная готовность и усердие к слышанию слова Евангелия. При этом Апостол внушает читателям своим и всем христианам более всего слушать и усвоить слово истины, и менее всего стремиться к речам, к обилию слов. Здесь, напротив, нужна великая умеренность и осторожность (ср. III: 1–2 ). Еще более необходимо избегать страстного гнева, выражающего настроение плотского человека, безмерно далекого от правды Божией (20). Напротив, христиане, изгнав из сердец своих всякую нечистоту и всякий остаток себялюбия и злобы, должны с кроткостью принимать в свои души, как в удобренную почву, насаждения евангельской истины, производимые видимым образом проповедниками Евангелия, а невидимым образом Самим Богом - в духовно-благодатном возрождении (ст. 21, см. ст. 18). Апостольское наставление (ст. 19) касательно медленности в слове напоминает увещание ветхозаветного мудреца: «буди скоре в слушании твоем и с долготерпением отвещай ответ» (Сир V: 13); для первоначальных читателей послания, происходивших из евреев, наставление это было особенно понятно и внушительно, но и общий смысл его имеет большую психологическую ценность и важность. Блаж. Феофилакт по поводу этого апостольского наставления замечает: «Скорым нужно быть на слышание, не простое, но деятельное, возбуждающее прилагать выслушанное к делу. Ибо известно, что, кто слушает прилежно и внимательно, тот готов будет и исполнять слышанное, а кто, напротив, медленно располагается к чему-нибудь и откладывает то, тот впоследствии может и совсем отстать т предприятия. Посему относительно изучения божественных предметов апостол заповедует скорость, а относительно того, совершение чего соединено с опасностью, медленность. Таковы: слова, гнев. Ибо говорливость в гневе не оканчивается добром».