Чтение онлайн

На этот труднейший для понимания стих существует более трехсот толкований, которые все можно разделить на три группы. Так одни говорят, что Ап. доказывает здесь превосходство обетования пред законом тем, что понятие посредничества требует признания не одной, а двух сторон, тогда как Богу свойственно являться единою стороною - решающею все без всяких посредников... Другие, видя в этом стихе ту же цель, усматривают в даровании закона через посредника противоречие божественному единству в том, что при Синае присутствовало очень много народа или, как толкуют иные, много Ангелов, тогда как Богу свойственно вступать с кем либо в завет Одному. Третьи совершенно произвольно объясняют слово как средний род. Наконец, по древнему святоотеческому толкованию, здесь Ап. указывает на Единого посредника - Христа (подробности см. у о. Галахова стр. 224-232). Но мысль места кажется довольно ясна. Ап. говорит, что посредника вообще для одного (дающего завет) - совсем не нужно. Один– сам объяснит все, что ему нужно и чего он хочет. Значить, если посредник выступает, то он является представителем многих, целой массы заинтересованных в заключении договора лиц. Но с чьей же стороны должен был выступить посредник при заключении завета при Синае? Тут выступили сотни тысяч евреев с одной стороны, а с другой - Единый Бог (а Бог - один). Ясно, что посредник был нужен народу, а не Богу, Который, как Один составляющий сторону, заключающую договор, мог Сам высказать Свои требования. Итак Моисей явился посредником и представителем не Бога, а народа Израильского. Значит, закон получен не прямо народом от Бога, а через посредника, что, понятно, унижает его по сравнению с обетованием Аврааму, которое Авраамом было получено от Бога непосредственно. Ап., очевидно, хочет сказать, что многотысячная толпа Евреев не была способна к общению с Богом непосредственно, тогда как единый Авраам легко вошел в общение с единым Богом и понял волю Божию совершенно правильно, не внося в нее никаких собственных прибавлений, чего нельзя было сказать о законе, в который были приняты и некоторые обычаи, установившиеся в народе Израильском (напр. обычай кровавой мести, обычай рабовладельчества). Закон, таким образом, имел индивидуальный, узко-национальный характер и не мог быть усвоен всеми народами, как это могло быть по отношению к обетованию.

Можно ли после всего сказанного говорить, что закон Моисеев противен, т. е. хочет и может заменить собою обетования Божии, данные Аврааму ( имеет значение против)? Ни в каком случае. Он мог бы высказывать такую претензию, если бы мог животворить, т. е. обновлять человека нравственно ( - здесь, как и в др. посланиях Павла - Рим. VII:5 и сл. 9-13; VIII:2-11; 2Кор. III:6-9; Еф. II:1, 5 - означает нравственное оживление, которое может быть приравнено к оживлению мертвых). Но Ап. уже показал (II:16; III:10-12), что закон не способен на это дело. А если это так, то ясно, что и в Ветхом Завете праведность приобреталась не благодаря закону и что, следовательно, закон не может входить в конкуренцию с обетованием и предлагать какой-нибудь столь же доступный, как и вера, - которую требовало обетование, - путь к оправданию и к получению обещанного наследства. Напротив, Писание, т. е. весь Ветхий Завет, всех заключило или заперло как бы в темницу под грех или иначе все , т. е. и людей и дела их объявило, признало такими, которые заслуживают названия "грешных", и всех поместило этим как бы в заключение, из которого нет выхода (ср. Рим. III:9-18).
– Дабы обетование... Иудеи и иудео-христиане, которым ближе всего дано Писание, должны из согласного свидетельства этого Писания относительно греховности всех людей и всех человеческих поступков узнать, что никогда в истории Израильского народа не было такого времени, чтобы существовала праведность, получаемая из закона или благодаря закону. Отсюда они должны придти к такому выводу, что для получения оправдания всем нужно уверовать в Иисуса Христа и через Него уже получить обещанное Аврааму и его потомству наследие.

Теперь Ап., наконец, переходит к разъяснению положительного значения закона Моисеева. Закон держал нас под стражею до того времени, когда должна была открыться вера. Хотя вера уже имела значение и в Ветхом Завете (III:6-9, 11; Рим. 4; Евр. 11), однако все-таки определял всю религиозную жизнь Еврея закон, а не вера, которая стала определяющим жизнь и религиозность человека началом только со времени Христа. Вера существовала, так сказать, в сокрытом виде, а через Христа она обнаружила себя во всей своей силе. Замечательно, что при этом Ап. называет закон стражем Израиля. Этим он хочет показать, что он никого не выпускал из своих рук, держал всех Евреев как бы взаперти. Другие люди могли избегнуть подчинения своему отечественному закону, переселившись в другое государство, а Еврей нигде не мог чувствовать себя свободным от ига закона. Так охранял закон Еврея от всякого шага, какой он бы захотел сделать самостоятельно, в целях выйти на свободу. На свободу закон не пускал, как бы предоставляя это сделать имевшему придти Христу.

Этот стих представляет собой вывод из предыдущей мысли. Закон, таким образом, - по представлению Апостола - может быть назван детоводителем или педагогом, который вел постепенно Евреев к тому, чтобы они получили оправдание через Христа, благодаря своей вере в Него. Педагогом назывался раб, который в греческом приличном доме, а также и в римском, наблюдал за сыном хозяина, когда первый находился в возрасте от 7 до 17 лет. Он следовал за каждым шагом своего воспитанника, особенно при посещении им школы и гимназии, и обязан был охранять юношу от всякого неподобающего его положению поступка. Хотя у Римлян звание этого педагога не высоко ставилось, но у Евреев этот термин "педагог" имел высокий смысл (напр. Моисей, Аарон и Мариам в Мидраше называются "педагогами Израиля"), и Ап. здесь, несомненно, употребляет этот термин в принятом у Евреев смысле. Закон воспитывал Израиля, но его деятельность должна была продолжаться известное время. Он должен был охранять Израиля от смешения с языческими народами, чтобы народ мог остаться избранным народом Божиим.

Но как педагог не был призван к тому, чтобы оставаться руководителем сына хозяина и после того, когда этот сын достиг совершеннолетия, так и не должен был и не стремился сам закон навсегда оставаться властителем религиозной жизни Израиля.
– "Мы"– Иудеи, которых немало было в числе читателей послания Апостола.

Исполнив свой долг, закон должен оставить своего воспитанника. Дальнейшее подчинение Иудеев закону было бы несогласно с новым их высоким званием - сынов Божиих, с их новым положением, которое Ап. называет "облечением во Христа". Ап. здесь, впрочем, начинает говорить не к одним только Иудеям, а ко всем членам Галатской церкви, как показывает выражение "все вы". Христиане называются здесь "сынами Божиими" потому, что имеют в себе Христа, Сына Божия, и Ему уподобляются, принимают один и тот же с Ним образ (Златоуст).
– По вере во Христа Иисуса– перевод неправильный, потому что после слова (веры) должно бы стоять (род. пад.), а не . Правильнее считать выражение . . самостоятельным, независимым от выражения , и все выражение передать так: "через веру вы сделались сынами Божиими, и вы остаетесь такими, пока находитесь во Христе".
– Все, вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Ап. говорит о смысле крещения как о том, что читателям хорошо известно. Образ, каким он при этом пользуется, есть образ облечения в одежду, встречавшийся у Апостола в посл. к Рим. (XIII:14). Этою одеждою является для него Христос: верующие все, как единое тело, облекаются в эту одежду.

Вместе с облечением во Христа среди верующих, как членов церкви, как личностей, стоящих в отношении к Богу, перестают иметь всякое значение национальные, социальные и половые различия. В древнем, дохристианском, мире мудрецы иногда высказывали торжественное благодарение богам, что они создали их мужчинами, а не женщинами, еллинами, а не варварами (изречение Фалеса у Диогена Лаэрция I:7), а еврейские раввины к этому прибавляли благодарность, что Бог сотворил их не язычниками и не рабами... Теперь в христианстве, как очевидно чувствуют и сами Галаты, не может быть особенного огорчения от того, что кто-нибудь напр. не принадлежит к мужскому полу или к еврейскому народу: через Христа к Богу имеют теперь доступ люди всякого положения.
– Нет уже Иудея... Нужно добавить выражение "среди вас", т. е. в Церкви.
– Ибо все вы одно во Христе Иисусе.
– Все– точнее: все вместе– по Тишендорфу.
– Одно, т. е. одно лицо, как ранее составившие уже одно тело (ст. 27). Единство это приобретено через единение каждого индивидуума, по природе стремящегося к разъединению и самостоятельности, со Христом.

Из того, что верующие Галаты стали Христовыми (см. выше ст. 26 и 27), принадлежат Христу (Рим. VIII:9; 1Кор.III:23), непосредственно следует, что они представляют собою потомство Авраама и наследников данных ему обетований. Конечно, Ап. говорит здесь о Галатах как о части Церкви, составившейся из Иудеев и язычников, но все же часть есть, в своих границах, то, что представляет собою христианская Церковь вообще. На них вполне осуществилось божественное обетование Аврааму: первый и вполне законный наследник - Христос - находится с Галатами, принят ими верою. Соединенные с Ним через веру, через крещение ставшие с Ним единым телом Галаты образуют собою единое лицо, одну во Христе соединенную общину, в которой - в идее - изглажены всякие разделяющие людей различия и противоположности национальностей, состояний и полов. Состояние общины, каким оно было во время законодательства при Синае (ср. ст. 19 и сл.), существенно изменилось. С этим вместе уже сказано, что обетование о том, что через Авраама и его потомство спасение будет передано и язычникам, пришло в осуществление, так как Галаты - в большинстве язычники и, подобно христианам из Иудеев, получили Дух, как начало и залог всех благ от Бога (ст. 2-5, 14) и вместе с теми вступили в обладание обещанным наследием (ст. 28). Но, конечно, нельзя допустить, чтобы сын, который признан способным вступить в отеческое наследство, еще оставался под ограничивающим наблюдением педагога. Точно также недопустимо, чтобы - при настоящем состоянии жизни галатской общины, какое изображено Апостолом в ст. 2-5, - выросшие из подчинения закону иудейские христиане в Галатии, а равно и в других местах, были еще подчинены закону, как педагогу, и хотели бы подчинять ему христиан из язычников.

Примечание. В наше время чрезвычайно усилились космополитические тенденции к установлению всеобщего братства во всех областях жизни. Так "мирная конференция" трактует о разоружении и хочет путем мирных решений положить конец современному развитию милитаризма и сделать из всех людей братьев. "Религиозные Конгрессы" работают над сближением различных религий, чтобы постепенно, путем разных поправок и уступок, образовать одну всеобщую мировую религию, которая бы заключала в себе лучшие элементы ныне существующих религий, отвечала бы требованиям высшей культуры и подходила бы к запросам всякого народа. Будет ли то религия христианская - это еще вопрос... Наконец, современная "социал-демократия" хочет, чтобы в жертву социальной идее были принесены все национальные особенные интересы и чтобы все народы составили из себя единое общество, в котором бы все члены имели равные права и обязанности... Но все эти начинания обречены на неудачу, потому что путь, какой они избрали для себя, совершенно ложный. Ап. Павел говорит о всеобщем братстве не как только об идее, а как о факте, уже существующем пред его глазами, хотя в очень небольших размерах. Он показывает нам новое человечество, в котором национальные, социальные и половые различия не составляют из себя уже разделяющей преграды. Это новое человечество есть одна семья и все члены этой семьи имеют равные права и обязанности. Принцип единства тут - одинаковое отношение всех к Богу, единство веры и вытекающее отсюда духовное общение любви. Христос есть Глава нового человечества, образующая его сила, сдерживающая его связь. Универсальная религия, следовательно, уже существует в христианстве. Ее нужно только распространять в мире. Она не уничтожает социальные различия, но лишает их только враждующего и разделяющего характера и даже делает их учреждениями примирительными и взаимно полезными. Она не стремится к ложному уравнению обоих полов, но помогает им дойти до полного раскрытия своих сил и осуществить свое предназначение через безусловное признание их религиозно-нравственного одинакового достоинства. Она делает из различных народов земли не лишенную всякого плана громаду, а помогает каждой индивидуальности народной раскрыть вполне ее внутреннее существо и связывает их все таким твердым духовным союзом, что люди разных стран начинают видеть друг в друге братьев. Таков единственный путь к достижению всеобщего братства: нужно признать, что это братство уже осуществилось во Христе, что христианство есть мировая религия и что люди тогда только станут членами единой семьи, когда станут сознательными христианами.

Ап. уже в предшествующей главе показал, что Израиль содержался под стражею закона потому, что нуждался в такой охране по своему несовершеннолетию духовному. Теперь это положение Апостол раскрывает полнее и яснее, сравнивая подзаконного Израиля с несовершеннолетним наследником, который не имеет права самостоятельно распоряжаться оставленным ему от отца имением. Но когда наступит срок, назначенный отцом, наследник вступает в действительное владение своим имением. Так и Бог поработил Израиля до времени стихиям мира, а потом, когда Израиль созрел для принятия Мессии и получения обетований Авраамовых, Бог послал Мессию - Своего Сына, чтобы искупить подзаконных от клятвы, и стихии утратили свое значение. При этом Апостол ссылается и на собственный опыт Галатов, которые чувствуют, что стали уже в истинном смысле сынами Божиими и обладателями благ мессианского царства. Поэтому то они и не должны снова обращаться к утратившим свое значение для человечества стихиям мира.

Ап. сказал в 29-м ст. III-ей главы, что христиане из язычников стали наследниками обетования, данного Аврааму. Теперь он хочет разъяснить, в каком же смысле наследниками Авраама назывались и были Евреи. Ведь они, в самом деле, еще до Христа назывались и были сынами Бога (Втор. XXXII:19), и, как такие, были уже обладателями очень значительных благ, которых недоставало язычникам (Рим. IX:4; Еф. II:12). Читатели могли спросить: не получены ли уже Евреями те блага, какие обетованы Аврааму и какие, по Апостолу, предназначались верующим язычникам? Иудействующие, конечно, отвечали Галатам на этот вопрос утвердительно. Они говорили, что таким образом богосыновство и обладание наследием Авраама очень удобно соединялось с законом Моисеевым и даже было неотделимо от него. Поэтому-то Ап. и говорит о характере еврейского наследования. Он изображает нам вообще сына, оставшегося сиротою по смерти отца (на то, что мальчик мыслится Апостолом как сирота, ясно указывает выражение: хотя и господин всего. Так нельзя было говорить о мальчике, пока был жив его отец, по закону и в действительности один бывший господином всего дома).
– Пока он в детстве ( - собственно: "не говорящий", в дальнейшем значении: "несовершеннолетний"). Такой сын ничем в правах не отличается от простого раба. Он не может сам свободно располагать своею личностью и имуществом, напр. продавать его, но подчинен законом или обычаем (Ап. едва ли здесь имеет в виду постановления римского права) попечителям ( - у Греков и tutores и curatores y Римлян), которые вообще следили за поведением их опекаемого до достижения им половой зрелости, и домоправителям ( - экономы, по латыни actores, agentes), которые, собственно, заведовали имуществом опекаемого. Это имело место до того срока, какой в завещании указывал отец (обычным законным сроком у Римлян для этого признавалось достижение опекаемым 25-тилетняго возраста, но иногда провинциальные жители делали и отступления от этого правила).