Чтение онлайн

"И пришли те два Ангела в Содом вечером..." Повествование этой главы служит непосредственным продолжением предшествующей: те два Ангела или мужа, о которых сказано, что они после полуденной трапезы у Авраама пошли в Содом (18:1 и 22), теперь, к вечеру того же самого дня, достигли цели своего путешествия, т.е. подошли к воротам Содома.

От Мамре, по дороге на Беэр-Шеву, потом, не доходя 10 километров до нее, поворот на восток, через Арад, по старой исторической дороге — всего около 90 километров до Содома, (иначе — через горы, напрямик, километров 50) — пешком те же Ангелы в человеческом облике никак не могли дойти с полудня до вечера. Скорее всего, эти ангелы тоже направились в Содом, но прибыли туда к утру, когда начались ужасные события. А к Лоту пришли два других Ангела.

В славянской Библии — "Приидоста же два Аггела в Содом в вечер" — "пришли два Ангела в Содом вечером". В русском варианте сделан акцент на словах "те два Ангела". Цель такого акцента очевидна — еще раз попытаться убедить читателя в том, что третий Ангел и был Всевышним в образе земного человека. Видимо, подобное уточнение присутствует в еврейском тексте.

"Лот сидел у ворот Содома..." Ворота города, по обычаю древнего Востока, были тем же самым, что "агора" у греков, или "форум" у римлян, т.е. общественным местом свидания и прогулки жителей города, а также центром всех судебных и торговых дел (23:10 [632] ; 34:20 [633] ; Втор. 21:19 [634] ; Руфь 4:1-2 [635] ; Притч. 31:23 [636] и др.).

Он же сильно упрашивал их; и они пошли к нему и пришли в дом его. Он сделал им угощение и испек пресные хлебы, и они ели.

"Лот увидел и встал, чтобы встреть их и поклонился лицом до земли и сказал: государи мои! зайдите в дом раба вашего... и умойте ноги ваши.., сильно упрашивал их.., Он сделал Им угощение и испек пресные хлебы..." Все поведение Лота в отношении к проходящим двум странникам изображается здесь приблизительно теми же самыми чертами, как и гостеприимство Авраама в предшествующей главе (18:2-8). Отсюда видно, что племянник в высокой степени унаследовал от дяди его страннолюбие и гостеприимство, за что он похваляется и ставится в пример для нашего подражания и у Апостола Павла (Евр. 13:2 [637] ).

"городские жители, Содомляне, от молодого до старого, весь народ... окружили дом..." Слух о приходе к Лоту и остановке у него двух молодых красивых юношей (в образе которых обыкновенно являлись Ангелы, — Мк. 16:5 [638] ; ср. 1 Цap. 29:9 [639] ; и др.) успел распространиться по городу, и вот жители его, движимые отчасти праздным любопытством, а еще более преступными намерениями (5 ст.), собираются с различных концов города, без различия возраста и положения, к дому Лота.

"и вызвали Лота и говорили ему: где люди, пришедшие к тебе на ночь? выведи их к нам; мы познаем их..." Из этих слов видно, что поведение собравшейся толпы содомлян было вызывающим: оно угрожало как самому Лоту — нарушением его священного долга гостеприимства, так и еще больше его гостям — поруганием их чести. На характер последнего выразительно указывают стоящие здесь слова: "да познаем их", имеющие в Библии весьма определенный, специфический смысл (4:1 [640] ; 24:16 [641] ; и др.), выражающий мысль о половом акте. Вся тяжесть преступного поведения содомлян состояла в ненормальности и извращенности их полового чувства, порождавшей противоестественные пороки деторастления и мужеложства, получившие после техническое наименование "содомского греха". О широкой практике всех этих чудовищных преступлений между нечестивыми хананеями и особенно среди развратных содомлян свидетельствует целый ряд библейских мест (Лев. 18:22 [642] ; Ис. 3:9 [643] ; 2 Пет. 2:6-8 [644] ; Иуд. 7 [645] и др.).

Поэтому вполне естественно, что гости Лота, отличавшиеся молодостью и красотой, могли с особенной силою возбудить похотливые желания содомлян.

С опасностью для собственной жизни, Лот выходит к этой озверевшей толпе и сначала лаской, а затем даже и жертвой пытается отклонить ее от ее преступного намерения.

"братья мои, не делайте зла".. Обращаясь к ним с таким братским приветствием, Лот думал пробудить в них лучшие чувства и подействовать на их благоразумие; но это было напрасно, так как, при господстве разнузданности низших инстинктов, все высшие и благородные чувства были уже мертвы у содомлян.

"вот, у меня две дочери.., лучше я выведу их к вам... только людям сим не делайте ничего..." Видя безуспешность своего увещания, Лот решается на крайнее средство; ради спасения чести своих гостей он готов пожертвовать честью своих незамужних, хотя уже и обрученных (14 ст.), дочерей. Блаженный Августин делает упрек Лоту за подобное предложение, но святой Иоанн Златоуст и большинство других толкователей видят в нем акт самопожертвования, или, по крайней мере, лучший выход из его крайне затруднительного положения; "из двух зол (поругание гостей, или лишение чести дочерей) он выбирает меньшее", как говорит святой Амвросий Медиоланский.

"Но они сказали... вот пришелец, и хочет судить..." Образ жизни и поведения праведного, живущего в обществе закоренелых грешников, является немым, но тем на менее весьма красноречивым обличением последних. В подобном именно положении находился и Лот, живя среди содомлян и ежедневно мучаясь, глядя на их беззакония, как говорит Апостол Петр (2 Пет. 2:8 [646] ). Видя в нем человека совершенно иного настроения, содомляне и без того питали к нему враждебные чувства (2 Пет. 2:7 [647] ). Теперь же, когда Лот осмелился выступить к ним с увещанием и воспрепятствовать их гнусным намерениям, негодование содомлян на него возрастает настолько, что начинает грозить его жизни.

"и подошли чтобы выломать дверь..." Т.е. уже приступили к осуществлению своих угроз.

"Тогда мужи те простерли руки свои, и ввели Лота..." В награду за великодушную защиту их чести, небесные гости Лота, спасают теперь его в критическую для него минуту; этим чудом они впервые обнаружили перед Лотом свою истинную природу.

"а людей, бывших при входе в дом, поразили слепотою..." По мнению большинства экзегетов, наказание неистовых содомлян не было простой физической слепотой, или полным лишением их зрения, а состояло в слепоте ума и внешних чувств, т.е. в некотором беспорядке ощущений и воображения, препятствовавшем им различать и узнавать предметы, наподобие поражения аналогичной слепотой сирийских войск по молитвам пророка Елисея (4 Цар. 6:15-20 [648] ) или слепоты Савла (Деян. 9:8-9 [649] ) и волхва Елимы (Деян. 13:11 [650] ).