Чтение онлайн

Умолкните предо мною... Когда Бог говорит, человек должен молчать (Иов 33:31 [728] ),

Станем вместе на суд... — говорит Всемогущий языческим народам, надеявшимся на свою силу, призывая их стать перед нелицеприятным судом истории.

Кто воздвиг от востока мужа правды... предал ему народы и покорил царей?. Бессилие и ничтожество гордых языческих наций Господь доказывает и обличает пророческим указанием на предстоящую вскоре полную гибель их под ударами нового завоевателя, Которого вскоре Он воздвигает, в качестве исполнителя Своей премудрой воли. По прямому грамматическому смыслу слов, речь ках будто бы идет о событиях не будущего, но, главным образом, прошедшего ("воздвиг", "призвал", "покорил", "обратил") и отчасти, настоящего времени ("гонит", "идет"). Но это — обычный пророческий прием, употребляемый для большей картинности и изобразительности речи, а также для утверждения ее несомненности. Правильность такого понимания оправдывается и последующим контекстом речи, именно, содержанием 25-го стиха, где о том же самом факте говорится уже языком будущего времени.

Мужа правды... Несколько произвольный перевод: в еврейском подлиннике стоит слово cedek, что значит — "правда", а не ceadik, — как бы должно стоять, если бы нужно было сказать "муж правды или праведный человек. Отсюда LXX и слав., а также и Пешито, пишущие вместо личного определения, общее понятие — "правда" — точнее передают мысль еврейского текста. (Кто возстави от востока правду, призва ю к ногам своим… Прим. ред.)

"Согласно этим переводам и евр. масор. тексту, здесь идет речь о совершении исторической правды в жизни тех народов и царей, к которым обращена речь. Посредниками для совершения таковой являлись славные победители древнего мира: Навуходоносор (Иер 25:9 [729] ), Кир (Ис 45:1) и Александр Македонский (Anitiquit. XI, VIII, 5), своими победами потрясавшие силу язычества и подготовлявшие человечество ко вступлению в Церковь Христову" (Толк. СПб. проф.).

Однако, соображаясь с историческими обстоятельствами и принимая во внимание последующий контекст речи (44:55; 45:1-4; 46:11), можно, вслед за большинством древних и новых комментаторов (Абен-Езра, Витринга, Розенмюллер, Делич, Дилльман, Орелли, Кондамин, настольн. англ. коммент. и др.) видеть здесь указание на великого и славного завоевателя — Кира, царя персидского.

Это не исключает, разумеется, возможности и иного, прообразовательного толкования блаженного Иеронима, который все сказанное здесь о славном победителе относит к лицу Христа и Его делу, за что Он, между прочим, получил у пророка титул не только "мужа", но даже "солнца правды" (Мал. 4:2 [730] ).

Что касается Кира, то он "мужем правды" мог быть назван в том смысле, что явился исполнительным органом праведного суда Божия над нечестивыми народами.

Кто воздвиг от востока?... И дальше в стихе 25-м читаем: "Я воздвиг его от севера"... Если, согласно почти общему мнению, видеть здесь указание на Кира, то в географическом определении его восхода не будет противоречия, так как Персия, Эдом и Мидия — страны, из которых вышел Кир — лежали на Востоке, или точнее на Севере-Востоке от Вавилона, по адресу которого, главным образом была направлена эта обличительная речь пророка. (Под "мужем правды" — следует видеть Христа-Мессию. В Славянском переводе 4-го стиха — и в грядущая аз есмь. Думается вполне возможно считать это указанием, что грядущий с востока "Муж правды" — есть Мессия. Прим. ред.)

2-3 и 25 ст. дают картинное, драматическое изображение победного шествия нового грядущего победителя, который, в спокойном сознании своей силы, грозно пройдет сквозь все могущественные в то время государства, превратит их "в прах и солому, развеваемую ветром", а владык и царей их будет попирать "как грязь и топтать, как горшечник глину". Все это, как известно, нашло себе блестящее оправдание в истории Кира, прошедшего со своим победоносным войском чрез все монархии древнего мира и превратившего их царей в своих послушных данников.

Кто сделал и совершил это? Вопросом этим Господь хочет ввести языческие народы (а также, конечно, и Израиля) в настоящее разумение исторических событий, как откровения Премудрости и Всемогущества Творца, с Которым никто не должен дерзать сравняться.

Тот, Кто от начала вызывает роды... Вот единственно разумный ответ на предшествующий вопрос; конечно, все исторические передвижения народов, гибель одних, некогда могущественнейших наций и появление на исторической сцене других, прежде неизвестных, все это — дело не слепого случая, а какой-то Всемогущей разумной воли (Втор. 32:8 [731] ; Дан. 2:21 [732] ). Ее же действию должно приписать и надвигающееся нашествие Кира, как это видно из сопоставления данной главы с одной из предыдущих (13 гл. — пророчество о судьбе Вавилона).

Я Господь первый, и в последних — Я тот же. Среди быстротекущего и измененного потока истории, бесконечно возвышаясь над ним, стоит один только Господь, Который существовал раньше этого потока и, не подвергаясь его влиянию, вечно остается одним и тем же.

Я... первый и в последних... Прекрасное определение единства, вечности и самосущие Божия, почти буквально повторенное позднее в Апокалипсисе: "Я Альфа и Омега, начало и конец, первый и последний" (Откр. 22:13). Само указание на эти свойства существа Божия имело в данном случае очень важное и разнообразное значение: оно, во-первых, резко оттеняло абсолютность Бога (вечность, самостоятельность и неизменность), по сравнению с ограниченностью человека (изменчивость времен в жизни не только отдельных людей, но также и целых наций); во-вторых, давало представление о Боте, как первом Виновнике и последнем Совершителе всего (первый и в последних), и наконец, уверяло всех, верующих в Господа, крепкой надеждой, что Он, как вечно Самому себе равный, по слову апостола "Себя отречься не может" (2 Тим. 2:13) и, следовательно, рано или поздно, но непременно исполнит все Свои обетования относительно Израиля.

Увидели острова, и ужаснулись... Они сблизились и сошлись. Применяя все рассматриваемое пророчество, прежде всего, к Киру, легко видеть в данном стихе указание на то страшное смущение, которое вызвано было среди тогдашних народов необыкновенным успехом Кира и на стремление их царей путем заключения союзов противодействовать его победному шествию (союз трех царей: египетского — Амазиса, вавилонского — Набонида и мидийского — Креза).

6-й ст. еще яснее говорит о последнем обстоятельстве (оборонительном союзе; прим. ред.).

Кузнец ободряет плавильщика... и укрепляет гвоздями, чтобы было твердо. Про два последних стиха (6-7 ст.) наши комментаторы говорят, что "они остаются довольно темными" (Власт.). Действительно, ни попытка одних — видеть здесь речь о сооружении идолов, на которых уповают тупые язычники (The pulp. Comm.; Еп. Петр), ни догадка других, что тут говорится о приготовлении военных доспехов и машин (СПб. проф. и Властов) — не выдерживают критики, так как резко расходятся с предыдущим контекстом речи: только что шла речь о полной растерянности и страхе всех народов (5 ст.) и вдруг такие бодрые надежны (на идолов) и такие энергичные приготовления (военного снаряжения и доспехов)! Ясно, что одно с другим здесь не согласуется.

Ввиду этого, мы склонны больше следовать указаниям новейшей текстуальной критики, не только отрицательной (Duhm, Cheyne, Marti, Orelli); но также и умеренной (Lagarde, Condamin), которая находит, что здесь произошла некоторая путаница и перестановка (alteration) стихов 40 и 41 гл. и что, а частности, 6 и 7-й стихи 41-й главы и по логическому смыслу и по стихометрическому плану (Condamin) должны быть помещены между 19 и 20 ст. XL-й главы, где точно так же шла речь об идолах и употреблены те же самые главные термины: haras — древоделатель, художник и cereph — позолотчик. В возможности подобного предположения нет ничего недопустимого или противоречащего ортодоксальным взглядам: ведь известно, что наше деление на главы и стихи не принадлежит самим библейским авторам, а составляет продукт гораздо позднейшего времени. Принимая во внимание своеобразные особенности древнего письма и самого его материала, различие списков и их редакций, легко допустить и возможность некоторой порчи и перестановки текста. Поводом для данной перестановки могло служить содержание 6-го стиха, в котором так же, как и в предыдущем, идет речь о союзной, товарищеской помощи.