Чтение онлайн

(Мк. 6: 34; Лк. 9:11). Слово "вышед" одни, согласно с Марком, толкуют: из лодки; другие — из пустынного места. Третьим и то и другое толкование представляется невообразимым, потому что оба толкования нечем доказать, и все это приводит к мысли, что в синоптическом предании здесь пропуск. Но то, что неясно у синоптиков, ясно у Иоанна, который говорит, что пред чудесным насыщением народа Иисус Христос взошел на гору и там сидел со Своими учениками. не относится к больным, а к "народу", как и последующее . Могло быть, что сожаление Христа вызвано было видом народа, у которого было много больных. Но у Марка несколько иначе: сострадание Христа вызвано было видом народа, который походил на овец, не имевших пастыря.

(Мк. 6:35; Лк. 9:12; Ин. 6:5-7). По рассказу Иоанна, Спаситель, увидев народ, спросил у Филиппа, где купить хлебов, чтобы накормить народ. Матфей рассказывает, что сначала ученики говорили Христу, чтобы Он отпустил народ купить себе пищи в ближайших местах. Можно предполагать, с Августином, что только после этих слов Господь сказал Филиппу то, о чем упоминает Иоанн; Матфей же и другие евангелисты это последнее опускают. Поэтому, говорит Августин, по поводу этих вопросов, совсем нет надобности никому волноваться, потому что здесь один евангелист сообщает о том, что опускается другими. Некоторые предполагают, что ученики, по-видимому, для себя запаслись пищею раньше. Но такому предположению противоречит Мф. 14:17 и парал. Наступил первый еврейский вечер около 3 часов вечера; в ст. 23 указывает уже на позднее время, когда наступила ночь. значит "час", — настоящее время, — уже прошел. Смысл следующий: наступило крайнее время, когда нужно подумать о пище для народа. Другие синоптики высказывают ту же мысль в различных выражениях: (Марк) и (Лука). Апостолы здесь называются — учениками. Рассказ синоптиков подтверждается рассказом четвертого евангелиста, хотя дело у него представляется местами несколько иначе сравнительно с другими евангелистами (например, 6:8, 9).

(Мк. 6:37; Лк. 9:13). Стих этот у Матфея несколько полнее, чем у других синоптиков. У последних нет слов: "не нужно им идти". "Вы дайте им есть" — эти слова одинаковы (в греч.) у всех трех евангелистов; только у Луки, может быть, правильнее вместо , как у Матфея и Марка, . У Иоанна эти слова пропущены. По Зигабену, "не нужно им" сказано вместо "не должно им".

(Мк. 6:37, 38; Лк. 9:13; Ин. 6:8, 9). Следует заметить, что Матфей, Марк и Лука говорят о пяти хлебах и двух рыбах, но не сообщают, что они были ячменные. Только один Иоанн говорит о ячменных хлебах. О мальчике, имевшем эти пять хлебов и две рыбки, читаем также у одного Иоанна. Подобное чудо в 4 Цар. 4:42-44; только там двадцать ячменных хлебов и сто людей. См. также Чис. 11:21, 22.

(Мк. 6:39-41; Лк. 9:14-16; Ин. 6:10, 11). Рассказ у Матфея короче рассказа всех других евангелистов. Живописнее и подробнее — рассказ Марка Лука добавляет, что Христос велел рассадить народ "рядами по пятидесяти". У Матфея и Луки не говорится о раздаче рыб, хотя и сообщается о том, что Христос взял рыбы; у Марка и Иоанна — о раздаче и рыб. Иоанн Златоуст говорит: "когда (Иисус Христос) отпускал грехи, отверз рай и ввел в него разбойника, когда полновластно отменял ветхий закон, воскресив многих мертвых, укрощал море, обнаруживал тайны сердечные, отверзал очи, — каковые дела свойственны одному Богу, а не другому кому, — ни при одном из этих действий не видим Его молящимся. А когда намерен умножить хлебы, что было гораздо маловажнее всех прежде исчисленных действий, тогда взирает на небо, как в подтверждение Своего посольства от Отца... так и в научение наше, не прежде приступать к трапезе, как воздав благо дарение Подающему нам пищу". "У иудеев был прекрасный обычай — ничего не есть и не пить без молитвы (по заповеди Втор. 8:10 [149] — Шюрер). Иларию неизвестно, где умножаются хлебы, на том ли месте, где была трапеза, или в руках принимающих, или же во рту вкушающих. Другие пытались определить явление ближе и говорили, что умножение происходило в руках учеников, потому что для Иисуса Христа осталось бы слишком мало времени, если бы Он Сам начал раздавать каждому из 5000 людей куски хлеба и части рыбы. Но и ученики, раздававшие хлебы, по вычислению Де-Ветте, должны были бы раздать обеими руками около 216 раз. А если каждый из них еще протягивал руку, чтобы получить хлеб и рыбы, то они 432 раза должны были протянуть руки. Такого рода вычисления, если только они не излишни, могут показывать, что некоторые сопровождающие чудо обстоятельства не выходили из пределов возможного или даже обычного. Иудейские хлебы обыкновенно бывали широки и тонки, походили на лепешки; вероятно, поэтому мы ни разу не слышим в новом завете о резании хлеба, а только — о преломлении. Цан замечает, что обстоятельное описание раздачи хлеба учениками и согласное показание евангелистов относительно равного числу апостолов числа коробов, куда были собраны не съеденные и оставшиеся на земле хлебные куски, (почему на земле? Ни у одного из евангелистов нет такого указания; прим. ред.) усиливают впечатление, что участие во всем этом действии апостолов с начала до конца имело для рассказа существенную важность. Апостолы должны были прежде всего научиться, что им следовало исполнить поручение насытить народ даже тогда, когда для этого недоставало естественных средств.

(Мк. 6:42, 43; Лк. 9:17; Ин. 6:12, 13). Первое предложение стиха Матфея буквально сходно с Мк. 6:42; у Лк. 9:17 переставлено слово "все:" "и ели и насытились все". Иоанн (4:12) дополняет: " (когда насытились), то сказал (говорит) ученикам Своим: "соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало". Этого последнего повеления, которое косвенно сведетельствует о действительности чуда, потому что при вымысле показалось бы странным, нет у других евангелистов. Но все они согласно говорят, что кусков собрано было 12 коробов (у Марка, кроме кусков хлеба, говорится и об остатках рыб). Тем (т.е. умножением хлебов) чудо еще не ограничилось. Господь сделал, что оказался избыток, и избыток не в цельных хлебах, а в кусках, чтобы показать, что это точно остатки от тех хлебов и чтобы не находившиеся при совершении чуда могли узнать, что оно было" (Злат.). На вопрос, откуда взялись эти "короба" , отвечают, что они были обыкновенной принадлежностью иудеев. (Это были совсем небольшие плетеные коробочки для хранения кошерной (святой) пищи и их имел каждый путешествующий иудей. Прим. ред.) О них говорит даже Ювенал Сат. 3:14 (judaeis, quorum cophinus foenumque supellet) и 6:542. Иудеи часто пользовались ими во время путешествий. В настоящем случае, впрочем, "коробов", по-видимому, было немного сравнительно с числом собравшихся. То, что в них было взято, было, вероятно, израсходовано на пути, и "короба" были уже пусты. Так как число коробов — 12, то, может быть, они принадлежали только апостолам.

(Мк. 6:44; Лк. 9:14; Ин. 6:10). Лука и Иоанн сказали об этом раньше. У Марка просто около пяти тысяч мужей; у Матфея около пяти тысяч человек (мужей, ), кроме женщин и детей. Ориген эту речь Матфея считает "двусмысленной" , потому что неизвестно, было ли при насыщении только пять тысяч мужей, и не было ни одной женщины, и ни одного дитяти; или же, что пять тысяч мужей было, не считая женщин и детей. (Судя по тому, что Матфей был мытарем, и учет и счет были его основной обязанностью — видимо его сведения вызывают больше доверия. Прим. ред.) Некоторые, по Оригену, так и толковали это место, что ни женщин, ни детей совсем не было при умножении пяти хлебов и двух рыб. Но если женщин и детей совсем не было, то зачем нужно было евангелисту присоединять эту прибавку? Он мог бы выразиться так же, как и другие евангелисты, которые ни о женщинах, ни о детях не упоминают. Нельзя согласиться с мнением, что у Матфея — преувеличение, потому что чудо само по себе не представляется еще более великим, если среди собравшихся мужчин были еще женщины и дети. Что последние были, это Цан считает "самопонятным", потому что при таком большом числе мужчин, которые собрались преимущественно для того, чтобы получить исцеление, могли находиться и женщины, и дети. Сосчитаны были только мужчины. Женщин и детей было, вероятно, немного, и на них не обратили внимания при счете.

(Мк. 6:45; Ин. 6:14, 15). Лука пропускает весь дальнейший рассказ, Марк добавляет, что Спаситель понудил учеников отправиться на другую сторону "к Вифсаиде", т.е., как нужно предполагать, к западной Вифсаиде, у Капернаума. Это подкрепляется Ин. 6:17, где прямо указывается на Капернаум. Если бы у нас был только рассказ Матфея и Марка, то причины, почему Спаситель понудил Своих учеников отправиться на другую сторону озера, были бы совершенно неясны. Оба евангелиста ограничиваются объективно-историческим изложением фактов, причем их выражения, за исключением некоторых отдельных слов, буквально сходны. Причины переправы учеников через озеро объясняет Иоанн только в одном своем Евангелии. При этом из двух стихов Ин. 6:14, 15 лишь последняя часть Ин. 6:15 совпадает несколько с Мф. 14:23 и Мк. 6:46.

(Мк. 6:46; Ин. 6:15-17). Евангелист Иоанн говорит ясно, почему Спаситель удалился на гору. Народ, увидевший чудо, хотел прийти, неожиданно взять Христа и сделать царем, очевидно, земным. Поэтому Христос удалился на гору. В это время была уже глубокая ночь.

(Мк. 6:48; Ин. 6:19, с довольно значительными различиями). Марк один добавляет: "хотел миновать их". Ночные посты и стражи сменялись у иудеев и греков три раза в течение ночи. У римлян было четыре стражи, и этот обычай, со времени Помпея, распространился и в Палестине. На четыре стражи намекается в Деян. 12:4 [150] и прямо говорится здесь у Матфея и Марка. Четыре воина, из которых обыкновенно состояла стража, назывались кватернионом, и четыре кватерниона сменялись в течение ночи (ср. Ин. 19:23). Так как насыщение народа было около времени Пасхи (Ин. 6:4), т.е. в последней половине марта или начале апреля, или около времени весеннего равноденствия, когда ночь равнялась дню, то четвертая стража ночи была около трех часов утра. Буря же продолжалась в течение трех ночных стражей до четвертой. В течение девяти часов ученики с трудом проплыли 25 или 30 стадий (стадия приблизительно равна 182 или 192 метрам).

(Мк. 6:49, 50; Ин. 6:19). На объективность явления указывает выражение Марка "все", т.е. бывшие в лодке, а у Матфея множественное число, в котором поставлены глаголы и причастия (, , , ). Явление можно было бы считать галлюцинацией, если бы здесь говорилось об одном только лице. Но у нескольких людей не бывает одной и одинаковой галлюцинации, как и снов.