Чтение онлайн

30. 2 Мак XIII:2 — представляет военные силы Евпатора и Лисия еще грознее — 110 000 пехоты, 5 300 конницы, 32 слона и 30 колесниц с косами — у каждого. Но это показание едва ли заслуживает большого вероятия — не только потому, что дает по особой армии юному Евпатору и Лисию, но по очевидной невероятности столь больших цифр, особенно — если принять во внимание, что половина сирийских войск должна была еще находиться в Персии с Филиппом, — и что даже Антиох Великий, в битве при Магнезии, мог выставить против римлян не более 80 000 войска — в такое время, когда Сирийское царство было гораздо больше и его сила была еще не настолько истощена, как при Антиохе Епифане; да и, наконец, едва ли Лисий мог набрать в греческих землях столько войска — без того, чтобы не вызвать конфликта с римлянами, в мирном договоре с которыми Антиох обязался не производить вербовок в состоявших под римским покровительством землях, не принимать из них ни перебежчиков, ни добровольцев, не приучать более слонов к битве и не приобретать их (Полив. XXII, 23 (26); Лив. XXXVIII, 38). Как бы то ни было, нельзя отрицать, что армия Лисия должна была доходить, по крайней мере, до цифры, указываемой 30 ст. — В самом деле, если Лисий два раза — сначала с 40 000, потом с 65 000 — был разбит 10 000-м отрядом Иуды (IV:28–35), то теперь, когда Иуда укрепил гору храма и Вефсуру и настолько поднял дух силы своих сподвижников, что предпринял осаду сирийского гарнизона в крепости Иерусалимской, — Лисий должен был двинуть на иудеев еще большее войско, если только он хотел подавить решительно это восстание иудеев и утвердиться снова в Иудее. К этому должны были побуждать его и другие не менее важные соображения. Кроме дел в Иудее, он предвидел затруднения и со стороны Филиппа по его возвращении из Персии, и со стороны римлян, если они в вопросе о престолонаследии выскажутся не в пользу Евпатора, а другого кандидата — его дяди — Димитрия. И то и другое могло достаточно побудить его напрячь все силы Сирийского царства, чтобы создать армию, готовую ко всем предполагаемым затруднениям.

31. «Прошли они через Идумею…», см. к V:29.

32. «Иуда отступил от крепости», т. е. прекратил пока осаду Иерусалимской крепости, где сидел Сирийский гарнизон (ср. ст. 20), и направился навстречу наступавшему врагу. — Вефсахара — , — где расположился станом Иуда, лежала на 70 стадий севернее Вефсуры, нынешний Beit Sakarieh (Ios. Antt. XII, 9, 4; bell. jud. I, 5).

34. «Кровь винограда и тутовых ягод…», т. е. красное вино или сок этих ягод, имеющий вид крови. Напоение этим вином приводило слонов в неукротимое бешенство, чем обыкновенно весьма пользовались в сражениях (3 Мак V:2). — В данном случае вино только показывали слонам, не давая, что делало ярость их еще более страшною.

37. «И при слоне Индиец его», т. е. вожак, управитель — из индийцев, потому что и слоны были индийские. Число человек — по 32 — на каждом слоне представляется совершенно невероятным. И по древним, и по новым свидетельствам — слоновые башни вмещали только 3 или 4, самое большее — 5 человек, и башня с 32 вооруженными воинами занимала бы окружность, которую никак не могла бы уместить спина самого громадного из слонов; очевидно, таким образом, это невероятное число вошло в текст по ошибке переводчика или переписчика, быть может, через смешение цифр. Первоначальный текст наверное имел здесь евр. ??? — три или два, откуда — в такое время, когда слоны в Сирии были еще неизвестны — легко могло произойти тридцать два.

43. «Елеазар, сын Саварана…» — см. к II:5.

46. «Лег под него…» — ' , слав.: «подложися ему». — Действие Елеазара едва ли можно обозначить выражением: «лег под него». Гораздо правильнее представить дело по аналогии со 2 Мак XIV:41 и — как прямо указывается у Иос. Фл. (Antt. XII. 9, 4), что Елеазар «подложил» (') — не себя, а — меч, как встречается и в некоторых манускриптах, и — таким образом — пронзив слона снизу, убил его. Предположение Елеазара (43 ст.), что на этом слоне был царь, оказалось ошибочным. Вероятно, это была какая-нибудь другая важная «персона», царь же едва ли даже и мог быть здесь, потому что был еще дитя, совершенно бесполезный для битвы: в суматохе сражения за ним нужен был бы особый глаз, усиленная охрана, и это было бы только излишней помехой сражающимся. Если бы со слоном погиб царь, это, конечно, не прошло бы без сильной паники в войске, и оно и на этот раз предалось бы беспорядочному бегству. Целость царя видна, наконец, и из дальнейшего (48 ст. и д.).

47–48. Впервые Иуда отступает от врага, находя, что без крайности не следует рисковать силами, которые на этот раз слишком очевидно уступали врагу, даже при не недостатке отваги. Храня войско и не теряя надежды перехитрить врага, Иуда возвратился, как кажется, в Иерусалим, имея позади наступавшего неприятеля (ст. 48; ср. Ios. Antt. XII, 9, 5; De bell. jud. I, 5). — «Царские же войска…», слав.: «сущий же от полка царева» , т. е. часть войска, главный отряд, — между тем как другая часть вела осаду Вефсуры и, по сдаче ее, должна была оставаться там для охраны. — «Пошли против них на Иерусалим…» — — это выражение и вообще текст в данном месте — не дает ясных указаний относительно того, куда направился и где расположился Иуда. По Иос. Antt. XII, 9, 5 — он со своим отрядом заключился в храмовых укреплениях; но в таком случае представляется странным, что в дальнейшем — при заключении мира (58 ст.) — имя Иуды не упоминается, не говоря уже о том, что и 54 ст. едва ли может быть согласован с этим предположением. Скрываться от врагов в крепости вообще было не в характере Иуды, и в данном случае, тем менее, он мог сделать это, что вследствие субботнего года храмовая гора дала бы ощутить сильный недостаток в продовольствии. Возможно поэтому, что Иуда, оставив в Иерусалиме часть отряда, действительно отправился (с другою частью) в Гофну, на горы, как представляет дело в другом месте и Флавий.

49. Ближайшим последствием победоносного наступления сирийцев на Иудею было то, что крепость Вефсура должна была сдаться, вынужденная на то особенно недостатком продовольствия. В упоминании об этом, не столь приятном для иудея событии, заметно желание писателя — насколько возможно — сгладить неприятность впечатления. Так, он не говорит — как обыкновенно это выражалось в таких случаях, — что иудеи вышли к врагу для сдачи себя (ср. 1 Цар XI:3; 4 Цар XVIII:31; XXIV:12; Иер XXXVII:17–18), но выражается лишь: «вышли из города» — ' . Равным образом — выражение: «заключил он мир с бывшими в Вефсуре…», очевидно, — есть просто «деликатное» обозначение того, что крепость капитулировала перед царем. Но если первоисточник в этом случае столь краток и скрытен, то имеются и более подробные и более откровенные о том свидетельства. Иосиф Флавий, вообще умевший щадить самолюбие иудейского читателя, в данном случае сознается даже в гораздо большем: что «вефсуряне, устрашась многолюдства неприятелей…, сдали царю город», взяв клятву в сохранении их от всяких бед. Но Антиох, получив город, «не причинил другого зла жителям, как только повелел их нагими выгнать из города». Таково это …

51. «Осаждал cвятилище…», т. е. сильно укрепленную гору храма (см. к IV:60).