Чтение онлайн

В этот момент к нам подошла его сестренка. Женя расцепил наши руки и посадил ее к себе на колени.

— Катюша, познакомься, это тетя Маша.

Девочка своими синими глазами рассматривает меня.

— Маша? — она не очень хорошо говорила, но я поняла, что она называет мое имя.

— Да, Маша, — Женя улыбается ей. Она строит гримасу и рычит. — Что ты показываешь? — она повторяет. Теперь уже и я улыбаюсь. Она очень забавная. — Я не понимаю. Миша? А понял, ты медведя показываешь. Ну логично, Маша и медведь. Маруся, Катюша спрашивает, где твой медведь? — Я улыбнулась и засмущалась. — Катюша, я ее медведь. Ррр. Похож? Не Тедди, конечно, — он поворачивается и подмигивает мне, — но тоже такой же неуклюжий и вечно в спячке. Все в своей жизни проспал. И этот медведь сейчас тебя съест.

Он поднял ее на руки, стал подкидывать и делать вид, что кусает. Она заливалась смехом. И мы вместе с ней за компанию. И так хорошо сейчас, как-то всё просто, по-семейному. Как будто мы и не расставались. Я задумалась над его словами. Смогу ли я ему снова довериться? Наверно не смогла бы, если не любила. Но я его люблю. Всем сердцем, всей душой. Я готова снова дать шанс нашим отношениям. Лучше попытаться, чем потом жалеть и размышлять, а если бы, да кабы.

Женя вернулся ко мне с Катюшей на руках.

— Маруся, а пойдем к нам в гости пить чай? — Катюша захлопала в ладоши, обрадовалась чаепитию. — Мне кажется, Таня будет рада тебя видеть!

Я улыбнулась. Сомов знает, как заманить к себе в берлогу. Ох, опасный зверь — медведь.

— Пойдем. Я тоже буду рада ее увидеть.

Женя улыбнулся, посадил сестренку на свои могучие плечи и взял меня за руку. Я не сопротивлялась, я была рада ощутить его тепло. Тепло родного человека, несмотря ни на что. Мы пошли к их подъезду, а я ловила себя на мысли, что сейчас мы похожи на семью, о которой я давно уже задумываюсь и мечтаю.

Таня встретила меня очень тепло. Обняла при встрече.

— Машенька, как я рада тебя видеть. Наконец-то Женя привел тебя. Я уж думала, не дождусь этого дня, — мы снова с ней обнялись. А я заметила, что она назвала его Женя, а не Джон. Да и вообще между ними заметно потепление. Наверно Катюшка примирила их. — Так, Катюша, пошли мыть руки и обедать будем. Молодежь, вы пообедаете с нами?

— Нет, спасибо. Я не голодна, — быстро отвечаю ей и снимаю обувь.

— Таня, мы потом, не до обедов сейчас, — произнес Женя.

— Хорошо, я оставлю тогда на плите, разогреете потом. Мы сейчас пообедаем и пойдем еще погуляем, пока погода хорошая.

Она произнесла это так непринужденно, но напоследок улыбнулась Жене, а я смутилась. Походу они сговорились.

Женя подождал, пока я сняла обувь, взял меня за руку и проводил к себе в комнату.

Закрыл дверь, и припечатал меня к ней. Обнял, и мы просто стояли почти минуту и наслаждались этими объятиями. Я тоже его обняла и погрузилась в его аромат. Я слышала, как быстро стучит его сердце, какое глубокое дыхание у него. Эта комната. Это волнение. Эта дрожь. Кружилась голова, а ведь мы просто и молча стояли в обнимку. Но слишком долго мы ждали этот миг, слишком многое мы пережили. Сейчас эта тишина нам была так необходима. Неужели мы сможем перешагнуть и сделать шаг дальше? Я смогу, я хочу, я люблю. Он стал гладить меня по голове, по волосам и шептать: «Моя Марусечка, моя любимая, моя единственная. Хочу быть с тобой, всегда, навсегда». Он стал обнимать меня сильнее, крепче, словно боялся, что я сейчас упорхну, исчезну. Жар от его тела передавался мне. Я тоже стала гладить его спину. Он заметно стал шире и спортивнее. Это ощущается даже через его спортивную кофту. Он поднял свою голову и заглянул мне в глаза.

— Маруся, ты сможешь простить меня?

Его глаза такие родные. Они смотрят в упор и заглядывают в самое сердце, где уже давно известен ответ на этот вопрос.

— Женя, я уже давно тебя простила. Но второй раз я этого не переживу.

Он снимает резинку с моих волос, и продолжат гладить их.

— Марусечка, я тебе клянусь, что второго раза не будет, иначе я сам себя застрелю, — я улыбнулась. Он может. Я знаю и верю. — Теперь я все сделаю, чтобы ты была счастлива. Ты моя, только моя.

«Женя, мы ушли» — услышали голос Тани за дверью.

Он поднял мой подбородок и стал медленно приближаться к губам. А я застыла. Всё как в первый раз. Страшно, эмоционально и горячо. Горячо? Да, едва прикоснувшись к губам, наш поцелуй стал молниеносно набирать обороты. Он превратился в горячий и очень страстный поцелуй. Мы настолько соскучились друг по другу, что сейчас летали искры, и потушить их не хватило бы и целой пожарной бригады. Он подхватил меня за попу, и я закинула свои ноги на него. Хорошо, что я похудела. 52 размер вряд ли он с такой легкостью подхватил. Хотя, он же мой медведь, всё бы смог. Он отнес меня на кровать и нас ждала очень страстная ночь, вернее страстный день. Такой страсти у нас еще не было. Видно, мы и правда, повзрослели.

Я лежала у него на груди и водила пальцами по его сильным рукам, изучала моего, но нового Женю. Сейчас рядом со мной был мужчина. Эта перемена заметна. Даже, смешно сказать, по сексу. Он другой, и с ним я другая. Теперь я уверенная в себе девушка. Мы изменились оба.

— Женя, ты возмужал, — провожу по его плечам ноготками. — У тебя стали руки такие сильные.

— Конечно, станут. Я же боксом занимаюсь, — я подняла голову и посмотрела на него.

— Ты серьезно?

Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

— Ага. Все началось в тот день, когда я тебя увидел в парке с парнем, — он меня видел с Лешей? А почему я его не видела? — Я был настолько зол, но зол на себя, а не на тебя. Ну и на парня твоего был зол. Так хотелось ему подойти и треснуть, за то, что он забрал мое. Хотя сейчас понимаю, что своё-то я сам оставил и записку еще положил: «Мое, но меня долго не будет рядом». Но тогда я сдержался. Ведь я бы сделал тебе больно, а я не могу больше причинить тебе боль. Ведь ты — моя любимая малышка, — он снова поцеловал меня в макушку. — Я пришел домой, поговорил с отцом, и он посоветовал сходить на бокс. Побить грушу. И знаешь, мне, правда, полегчало. И теперь, когда мне совсем хреново, я хожу на бокс. А так как мне часто хреново, то считай, что это уже мой любимый вид спорта. Мне даже предложили участвовать в боях, но отец против.

— Вы, я вижу, с отцом поладили? — я положила свой подбородок на него и продолжила гладить его тело ноготками.

— Да. И с отцом, и с Таней. Я словно очнулся от спячки. Слушай, а я, правда, получается медведь? И сейчас я проснулся, и очень голодный.

Он ложится на меня и целует. И я себя чувствую самой счастливой, самой любимой. Я узнаю, это все тот же Сомов и в то же время это другой Сомов. Он резко отрывается от поцелуя и неожиданно спрашивает:

— Маруся, а ты нашла, где будешь практику проходить? — резкие у него переходы, что творится у него в голове? Я жестом головы показала, что нет. — Поедешь в Ярославль со мной? Я договорюсь, чтобы тебя взяли на практику в наш лесхоз? — я задумалась. — Я покажу тебе Ярик, погуляем по местным улочкам. Соглашайся. Я не могу без тебя. Я не хочу без тебя. Прошла уже целая вечность без тебя. День без тебя нужно засчитывать за неделю. Поэтому, считай, я уже пожизненное наказание отсидел. Я уже старик. У меня осталось не очень много времени.

Я улыбнулась. А я ведь тоже не хочу больше быть без него. Нет ему замены, он один такой. Такой вот вспыльчивый, страстный, любимый, родной. Мой красавчик. И я верю, что у нас долгое и светлое будущее.

— Я согласна.

Он улыбается и целует меня. И этот поцелуй такой страстный, жаркий. Да, мне понадобится много сил, чтобы накормить своего одичалого медведя.

Эпилог.

Евгений.

Я сижу в этой чертовой комнате ожидания. Все родные и близкие люди сейчас со мной рядом. Но их присутствие ни фига не помогает, не успокаивает. Я нервничаю. Хочу быстрее увидеть свою Марусю. Свою любимую жену. Сутки почти не видел, соскучился, аж зубы сводит. Как она там, моя маленькая? Как она без меня? Букет из сто одной белой розы заметно оттягивает руки. Но на это не обращаешь внимание, когда впереди долгожданная встреча.