Чтение онлайн

«Как неделикатно,— подумала низенькая миссис Тибс,— говорить такие вещи».

— О,— сказал мистер Колтон,— Том Мур — мой любимый поэт.

— И мой,— сказала миссис Мейплсон.

— И мой,— сказала мисс Джулия.

— И мой,— добавил мистер Симпсон.

— Вспомните его творенья,— продолжал молоток.

— Еще бы! — уверенно сказал Симпсон.

— Вспомните «Дон-Жуана»,— возразил мистер Септимус Хикс.

— Письмо Джулии,— вставила мисс Матильда.

— Есть ли что-нибудь великолепнее «Огнепоклонников»? — осведомилась мисс Джулия.

— Еще бы! — сказал Симпсон.

— Или «Рая и пери»,— сказал старый фат.

— Да, или «Рая и пэра»,— повторил Симпсон, думая, что превосходно выходит из положения.

— Все это очень мило,— возразил мистер Септимус Хикс, который, как мы намекали выше, никогда ничего не читал, кроме «Дон-Жуана»,— но где вы найдете что-нибудь восхитительнее описания осады в начале седьмой песни?

— Кстати об осадах,— сказал Тибс, пережевывая хлеб,— когда я был волонтером в тысяча восемьсот шестом году, меня вызвал из рядов наш командир, сэр Чарльз Бруствер,— мы проводили ученье там, где теперь Лондонский университет,— и говорит: «Тибс»,— говорит он...

— Попросите вашего хозяина, Джеймс,— сказала миссис Тибс ужасающе внятным голосом,— попросите вашего хозяина, если он не собирается разрезать птицу, передать блюдо мне.

Обескураженный волонтер немедленно принялся за рабрту и разрезал птицу почти так же быстро, как его жена расправилась с бараньей ногой. Докончил ли он свой анекдот — неизвестно, но во всяком случае этого никто не слышал.

Итак, лед был сломан, новоприбывшие совсем освоились с обстановкой, и все почувствовали себя свободнее, особенно Тибе, судя по тому, что после обеда он немедленно уснул. Мистер Хикс и дамы красноречиво обсуждали поэзию, театры, письма лорда Честерфилда [69] ,— мистер Колтон подкреплял все сказанное непрерывным стуком. Миссис Тибс горячо поддерживала любое замечание миссис Мейплсон, а мистер Симпсон, поскольку он все время улыбался и через каждые четыре минуты произносил «да» и «конечно», несомненно понимал, о чем идет речь. Мужчины явились в гостиную почти сразу вслед за дамами. Миссис Мейплсон и мистер Колтон сели играть в криббедж, а молодежь развлекалась музыкой и разговорами. Девицы Мейплсон исполняли чарующие дуэты, аккомпанируя себе на гитарах, украшенных воздушными голубыми лентами. Мистер Симпсон, смотревший сквозь розовые очки, заявил, что он в восторге; а мистер Хикс пребывал на седьмом небе поэзии — или в седьмой песне «Дон-Жуана», что, впрочем, для него было одно и то же. Миссис Тибс была совершенно покорена новыми жильцами, а мистер Тибс провел вечер как обычно — заснул, проснулся, заснул опять и проснулся к ужину.

Не собираясь воспользоваться привилегией романистов и позволить «миновать долгим годам», мы, однако, возьмем на себя смелость обратиться к читателям с просьбой вообразить, что после вышеописанного обеда прошло шесть месяцев и что в течение этого времени жильцы миссис Тибс пели, танцевали, ходили вместе в театр и на выставки, как часто делают леди и джентльмены, живущие в одном пансионе. И пусть читатели представят себе, что по истечении этого времени мистер Септимус Хикс как-то рано утром получает у себя в спальне (выходящая на улицу мансарда) записку от мистера Колтона, в которой тот просит его сделать милость навестить его (мистера Колтона) в его апартаментах на третьем этаже, выходящих во двор, как только мистеру Хиксу это будет удобно.

— Передайте мистеру Колтону, что я сейчас приду,— сказал мистер Хикс мальчику для услуг.— Постойте, что, мистер Колтон нездоров? — взволнованно осведомился студент-медик, надевая одеялообразный халат.

— Да нет, как будто нет, сэр,— ответил мальчик.— С вашего разрешения, вид у него какой-то чудной.

— Ну, это еще не значит, что он болен,— рассеянно отозвался Хикс.— Ладно, сейчас спущусь.

Мальчик помчался вниз с ответом, а взволнованный Хикс выскочил сразу вслед за ним. «Тук, тук...» — «Войдите». Дверь отворяется — виден мистер Колтон, сидящий в мягком кресле. Обмен рукопожатий, мистеру Хиксу предложен стул. Короткая пауза. Мистер Хикс кашлянул, мистер Колтон взял понюшку табаку. Это было одно из тех свиданий, когда собеседники не знают, с чего начать. Молчание нарушил мистер Септимус Хикс.

— Я получил записку,— робко начал он голосом простуженного Панча.

— Да,— последовал ответ,— получили.

— Именно.

— Да.

И хотя этот диалог должен был доставить им полное удовлетворение, оба джентльмена почувствовали, что сказано еще не все, и поступили так, как поступило бы в подобном случае большинство людей, а именно — с решительным видом уставились на стол. Однако разговор был начат, и мистер Колтон продолжил его двойным стуком. Он всегда выражался напыщенно.

— Хикс,— сказал он,— я послал за вами ввиду некоторых приготовлений, которые должны будут произойти в этом доме в связи с предстоящей свадьбой.

— Свадьбой! — ахнул Хикс, и по сравнению с ним Гамлет, увидевший призрак своего отца, показался бы спокойным и довольным.

— Свадьбой,— подтвердил молоток.— Я послал за вами, дабы выразить то великое доверие, которое я к вам питаю.

— Вы меня не выдадите? — беспокойно спросил Хикс, от волнения позабывший все цитаты.

— Это я — выдам вас? Вы-то меня не выдадите?

— Никогда; до самой моей смерти никто не узнает, что вы приложили руку к этому делу! — отозвался крайне встревоженный Хикс. Лицо его побагровело, а волосы встали дыбом, словно он находился на сиденье электрофорной машины, работающей полным ходом.

— Рано или поздно это должно стать известным — я полагаю, еще до истечения года,— сказал с величайшим самодовольством мистер Колтон.— Возможно, мы обзаведемся детьми.

— Мы?! Но вы же к этому не имеете отношения?

— Еще как имею!

— Но каким же образом?..— спросил растерявшийся Хикс.

Поглощенный своим счастьем, Колтон не заметил, что они с Хиксом не понимают друг друга. Он откинулся на спинку кресла.

— О Матильда!—томно вздохнул дряхлый фат, прижав правую руку к груди, чуть левее четвертой пуговицы жилета, считая снизу.— О Матильда!

— Какая Матильда? — воскликнул Хикс, вскакивая.

— Матильда Мейплсон,— ответил Колтон, тоже вставая.

— Я женюсь на ней завтра утром,— сказал Хикс.

— Ложь! — ответил его собеседник.— На ней женюсь я!

— Вы?

— Я!

— Вы женитесь на Матильде Мейплсон?

— На Матильде Мейплсон.

— Мисс Мейплсон выходит за вас?

— Мисс Мейплсон? Нет, миссис Мейплсон!

— Боже мой! — воскликнул Хикс, падая на стул.— Вы женитесь на матери, а я на дочери!

— Чрезвычайно странное совпадение! — ответил мистер Колтон.— И к тому же весьма неприятное; дело в том, что Матильда намерена держать все в тайне от дочерей, пока бракосочетание не совершится, и поэтому не хочет просить никого из своих друзей быть посаженым отцом. По некоторым веским причинам мне тоже не хотелось бы до поры до времени посвящать в это дело своих знакомых; вследствие чего я послал за вами, дабы узнать, не сделаете ли вы мне одолжение выступить в роли отца?

— Я был бы счастлив, уверяю вас,— сказал Хикс сочувственным тоном,— но, понимаете, я выступаю в роли жениха. Одно часто бывает следствием другого, но совмещать обе эти роли как-то не принято. А Симпсон? Я уверен, что он с радостью вам поможет.

— Мне бы не хотелось обращаться к нему,— ответил Колтон.— Он такой осел.

Мистер Септимус Хикс поднял взор к потолку, потом опустил его на пол, и, наконец, его осенило.

— Пусть отцом будет хозяин дома, Тибс,— предложил он и привел двустишие, удивительно подходившее и к Тибсу и к парочке: