Чтение онлайн

Жильцы пододвинули стулья к столу, и разговор вошел в обычное русло. Джон Ивенсон, никогда не ужинавший, развалился на диване и развлекался тем, что противоречил всем и каждому. О’Блири старался наесться до отвала, отчего в груди миссис Тибс нарастало справедливое негодование; мистер Гоблер и миссис Блосс с большой нежностью обсуждали лечение пилюлями и другие невинные забавы; а между Томкинсом и Уисботлом «завязался спор» — другими словами, они старались перекричать Друг друга, причем каждый льстил себя надеждой, что его доводы неопровержимы, и оба имели самое смутное представление о предмете своего спора. Часа два спустя жильцы и медные подсвечники попарно разошлись по своим спальням. Джон Ивенсон стянул сапоги, запер дверь и приготовился ждать, пока мистер Гобл ер не удалится к себе. Последний всегда засиживался в гостиной на час дольше остальных, принимал лекарства и стонал.

Грейт-Корэм-стрит погрузилась в состояние полного покоя: было около двух часов. Изредка мимо погромыхивали извозчичьи экипажи, да какой-нибудь запоздавший клерк по пути домой в Сомерс-Таун задевал каблуком решетку угольного подвала, отчего раздавался лязг, словно хлопала печная заслонка. Доносившееся с улицы монотонное бульканье усугубляло мрачный романтизм сцены. Это стекала вода по желобу дома № 11.

«Он, вероятно, уже заснул»,— подумал Джон Ивенсон, с примерным терпением выждавший более часа после того, как Гоблер покинул гостиную. Он прислушался — в доме царила мертвая тишина; тогда, погасив ночник, он приоткрыл дверь. На лестнице было темно, как в могиле.

— Ш-ш-ш,— прошипел любитель гадостей, словно римская свеча, проявляющая первые признаки того, что она намерена взорваться.

— Тс-с-с,— прошептали в ответ.

— Это вы, миссис Тибс?

— Да, сэр.

— Где?

— Здесь.

И на фоне лестничного окна, словно дух королевы Анны в последнем акте «Ричарда III», появился силуэт миссис Тибс.

— Сюда, миссис Тибс,— прошептал обрадованный сплетник,— дайте мне руку, так! Кто бы это ни был — они сейчас в кладовой; я свесился из окна и видел, как они случайно опрокинули свечу и остались в темноте. Вы не забыли снять ботинки?

— Нет,— еле выговорила трепещущая миссис Тибс.

— Хорошо; я снял сапоги, так что мы можем спуститься поближе к кладовой, перегнуться через перила и слушать.

И они прокрались вниз, а каждая ступенька скрипела, словно патентованный каток для белья по субботам.

— Готов поклясться, это Уисботл и еще кто-то! — громким шепотом воскликнул радикал после того, как они подслушивали несколько минут.

— Тише! Давайте послушаем, что они скажут! — воскликнула миссис Тибс, которая теперь, забыв обо всем остальном, превыше всего жаждала удовлетворить свое любопытство.

— Ох, если бы я только вам поверила,— кокетливо сказал женский голос,— одинокая жизнь моей хозяйки скоро кончилась бы.

— Что она говорит? — спросил мистер Ивенсон у своей спутницы, чья позиция оказалась более удобной.

— Говорит, что скоро покончит со своей хозяйкой,— ответила миссис Тибс.— Негодяйка! Они замышляют убийство.

— Я знаю, вам нужны деньги,— продолжал голос, принадлежавший Агнес.— Если я получу пятьсот фунтов, я живо ее разожгу.

— Что? Что? — снова спросил Ивенсон. Он слышал ровно столько, сколько было нужно, чтобы пробудить в нем желание услышать больше.

— Кажется, она говорит, что подожжет дом,— ответила насмерть перепуганная миссис Тибс.— Слава богу, я застрахована в «Фениксе».

— Как только ваша хозяйка даст мне согласие, милочка,— сказал мужской голос с сильным ирландским акцентом,— можете считать эти деньги своими.

— Бог ты мой! Это мистер О’Блири! — воскликнула миссис Тибс в сторону.

— Злодей! — произнес, негодуя, мистер Ивенсон.

— Во-первых,— продолжал ибериец,— надо отравить подозрением душу мистера Гоблера.

— Разумеется,— согласилась Агнес.

— Что он говорит? — снова спросил Ивенсон, задыхаясь от любопытства и шепота.

— Говорит, чтобы она отравила мистера Гоблера, а то он ее подозревает,— сообщила миссис Тибе, ошеломленная этой безжалостной гекатомбой.

— А в отношении миссис Тибс...— продолжал О’Блири.

Миссис Тибс задрожала.

— Тише! — в глубокой тревоге воскликнула Агнес как раз в то мгновение, когда с миссис Тибс чуть было не приключился обморок.— Тише!

— Сюда кто-то поднимается,— сказала Агнес ирландцу.

— Сюда кто-то спускается,— прошептал Ивенсон хозяйке пансиона.

— Спрячьтесь в малую гостиную, сэр,— сказала Агнес своему сообщнику,— у вас хватит времени, пока тот пройдет всю кухонную лестницу.

— В большую гостиную, миссис Тибс! — шепнул изумленный Ивенсон своей не менее изумленной спутнице; и оба кинулись в гостиную, ясно слыша шаги, приближающиеся и сверху и снизу.

— Что случилось? — воскликнула миссис Тибс.— Прямо как во сне. Я не вынесу, если нас тут застанут!

— Я тоже,— согласился Ивенсон, который не любил, когда смеялись на его счет.— Тише, они уже у двери.

— Вот здорово! — шепнул один из новопришедших. Это был Уисботл.

— Чудесно,— так же тихо ответил его спутник — Альфред Томкинс.— Кто бы мог подумать?

— Я же говорил,— многозначительно шептал Уисботл.— Господи помилуй! Да он уже два месяца вокруг нее увивается. А все видел сегодня вечером, когда сидел у фортепьяно.

— Поверите ли, я ничего не заметил,— перебил Томкинс.

— Не заметили! — продолжал Уисботл.— Господи помилуй! Я видел, как он шептался с ней, а она плакала, а потом, готов поклясться, услышал, как он ей что-то говорил про ночь, когда мы все ляжем.

— Они говорят о нас! — воскликнула миссис Тибе вне себя от ужаса: страшное подозрение поразило ее, и она вдруг поняла, в каком положении они очутились.

— Знаю. Я знаю,— тоскливо ответил Ивенсон, сознавая, что спасения нет.

— Что делать? Мы не можем оба оставаться здесь,— шептала миссис Тибс в состоянии частичного помешательства.

— Я вылезу через камин,— ответил Ивенсон, в самом деле собираясь это проделать.

— Невозможно;— в отчаянии сказала миссис Тибс.— Там заслонка.

— Ш-ш! — перебил ее Джон Ивенсон.

— UI-ш! Ш-ш! — раздалось где-то внизу.

— Что это за дьявольское шипение? — сказал Альфред Томкинс, сильно сбитый с толку.

— Они там! — воскликнул сообразительный Уисботл, когда из кладовой донесся шорох.

— Слышите? — прошептали молодые люди.

— Слышите? — повторили миссис Тибс и Ивенсон.

— Пустите меня, сэр,— донесся из кладовой женский голос.

— Агнесочка! — вскричал второй голос, явно принадлежавший Тибсу, ибо ни у кого другого подобного голоса не было.— Агнесочка, прелестное созданье!