У нас за робостью лицаСкрывается иное.Мы непокорные сердца.Мы молоды. Нас трое.Мы за уроком так тихи,Так пламенны в манеже.У нас похожие стихиИ сны одни и те же.Служить свободе — наш девиз,И кончить, как герои.Мы тенью Шиллера клялись.Мы молоды. Нас трое.
Поклонник Байрона
Ему в окно стучатся розы,Струится вкрадчивый аккорд…Он не изменит гордой позы,Поклонник Байрона, — он горд.В саду из бархата и блестокШалит с пастушкою амур.Не улыбается подросток,Поклонник Байрона, — он хмур.Чу! За окном плесканье весел,На подоконнике букет…Он задрожал, он книгу бросил.Прости поклоннику, поэт!
Он был синеглазый и рыжий…
Костюмчик полинялыйМелькает под горой.Зовет меня на скалыМой маленький герой.Уж открывает где-тоЗеленый глаз маяк.Печально ждет ответаМой маленький моряк.Уж в зеркале заливаХолодный серп блестит.Вздыхает терпеливоМой маленький бандит.Сердечко просит ласки, —Тому виною март.И вытирает глазкиМой маленький Баярд.
Под дождем
Медленный дождик идет и идет,Золото мочит кудрей.Девочка тихо стоит у дверей,Девочка ждет.Серые тучи, а думы серей,Дума: «Придет? Не придет?»Мальчик, иди же, беги же скорей:Девочка ждет!С каждым мгновеньем, летящим вперед,Детское сердце мудрей.Долго ли, мальчик, у первых дверейДевочка ждет?
После чтения «Les Rencontres De М. De Bréot» Regner [16]
Облачко бело, и мне в облакаСтыдно глядеть вечерами.О, почему за дарамиК Вам потянулась рука?Не выдает заколдованный лесЛасковой тайны мне снова.О, почему у земногоЯ попросила чудес?Чьи-то обиженно-строги чертыИ укоряют в измене.О, почему не у тениЯ попросила мечты?Вижу, опять улыбнулось слегкаНежное личико в раме.О, почему за дарамиК вам потянулась рука?
16
«Встречи господина де Брео» Ренье (фр.)
Москва, 14 января 1911
Декабрь и январь
В декабре на заре было счастье,Длилось — миг.Настоящее, первое счастьеНе из книг!В январе на заре было горе,Длилось — час.Настоящее, горькое гореВ первый раз!
Слезы
Слезы? Мы плачем о темной передней,Где канделябра никто не зажег;Плачем о том, что на крыше соседнейСтаял снежок;Плачем о юных, о вешних березках,О несмолкающем звоне в тени;Плачем, как дети, о всех отголоскахВ майские дни.Только слезами мы путь обозначимВ мир упоений, не данный судьбой…И над озябшим котенком мы плачем,Как над собой.Отнято все, — и покой и молчанье.Милый, ты много из сердца унес!Но не сумел унести на прощаньеНескольких слез.
Aeternum vale! Сброшен крест!Иду искать под новым бредомИ новых бездн и новых звезд,От поражения — к победам!Aeternum vale! Дух окрепИ новым сном из сна разбужен.Я вся — любовь, и мягкий хлебДареной дружбы мне не нужен.Aeternum vale! В путь инойМеня ведет иная твердость.Меж нами вечною стенойНеумолимо встала — гордость.
17
Прощай навеки (лат.)
Детский юг
В каждом случайном объятьиЯ вспоминаю ее,Детское сердце мое,Девочку в розовом платье.Где-то в горах огоньки,(Видно, душа над могилой).Синие глазки у милойИ до плечей завитки.Облаком пар из пекарен,Воздух удушливый прян,Где-то рокочет фонтан,Что-то лопочет татарин.Жмутся к холодной щекеПохолодевшие губки;Нежные ручки так хрупкиВ похолодевшей руке…В чьем опьяненном объятьиТы обрела забытье,Лучшее сердце мое,Девочка в розовом платье.
Гурзуф, Генуэзская крепость,
апрель 1911
Только девочка
Я только девочка. Мой долгДо брачного венцаНе забывать, что всюду — волкИ помнить: я — овца.Мечтать о замке золотом,Качать, кружить, трястиСначала куклу, а потомНе куклу, а почти.В моей руке не быть мечу,Не зазвенеть струне.Я только девочка, — молчу.Ах, если бы и мнеВзглянув на звезды знать, что тамИ мне звезда зажгласьИ улыбаться всем глазам,Не опуская глаз!
Тверская
Вот и мир, где сияют витрины,Вот Тверская, — мы вечно тоскуем о ней.Кто для Аси нужнее Марины?Милой Асеньки кто мне нужней?Мы идем, оживленные, рядом,Все впивая: закат, фонари, голоса,И под чьим-нибудь пристальным взглядомИногда опуская глаза.Только нам огоньками сверкая,Только наш он, московский вечерний апрель.Взрослым — улица, нам же Тверская —Полувзрослых сердец колыбель.Колыбель золотого рассвета,Удивления миру, что утром дано…Вот окно с бриллиантами Тэта,Вот с огнями другое окно…Все поймем мы чутьем или верой,Всю подзвездную даль и небесную ширь!Возвышаясь над площадью серойРозовеет Страстной монастырь.Мы идем, ни на миг не смолкая.Все родные — слова, все родные — черты!О, апрель незабвенный — Тверская,Колыбель нашей юности ты!
В пятнадцать лет
Звенят-поют, забвению мешая,В моей душе слова: «пятнадцать лет».О, для чего я выросла большая?Спасенья нет!Еще вчера в зеленые березкиЯ убегала, вольная, с утра.Еще вчера шалила без прически,Еще вчера!Весенний звон с далеких колоколенМне говорил: «Побегай и приляг!»И каждый крик шалунье был позволен,И каждый шаг!Что впереди? Какая неудача?Во всем обман и, ах, на всем запрет!— Так с милым детством я прощалась, плача,В пятнадцать лет.