Возгласами звонкимиПолон экипаж.Ах, когда же вынырнетС белыми колонкамиСтарый домик наш!В экипаже песенки,(Каждый о своем!)Вот аллея длинная,А в конце у лесенкиСиний водоем.«Тише вы, проказники!»И творит кресты,Плачет няня старая.Ворота, как в праздники,Настежь отперты.Вышла за колонки я, —Радостно до слез!А вверху качаютсяЮные и тонкиеВеточки берез.
Паром
Темной ночью в тарантасеЕдем с фонарем.«Ася, спишь?» Не спится Асе:Впереди паром!Едем шагом (в гору тяжко),В сонном поле гром.«Ася, слышишь?» Спит бедняжка,Проспала паром!В темноте Ока блеснулаЖидким серебром.Ася глазки разомкнула…«Подавай паром!»
Осень в Тарусе
Ясное утро не жарко,Лугом бежишь налегке.Медленно тянется баркаВниз по Оке.Несколько слов поневолеВсе повторяешь подряд.Где-то бубенчики в полеСлабо звенят.В поле звенят? На лугу ли?Едут ли на молотьбу?Глазки на миг заглянулиВ чью-то судьбу.Синяя даль между сосен,Говор и гул на гумне…И улыбается осеньНашей весне.Жизнь распахнулась, но все же…Ах, золотые деньки!Как далеки они, Боже!Господи, как далеки!
Ока
«Волшебство немецкой феерии…»
Волшебство немецкой феерии,Темный вальс, немецкий и простой…А луга покинутой РоссииЗацвели куриной слепотой.Милый луг, тебя мы так любили,С золотой тропинкой у Оки…Меж стволов снуют автомобили, —Золотые майские жуки.
«Ах, золотые деньки…»
Ах, золотые деньки!Где уголки потайные,Где вы, луга заливныеСиней Оки?Старые липы в цвету,К взрослому миру презреньеИ на жаровне вареньеВ старом саду.К Богу идут облака;Лентой холмы огибая,Тихая и голубаяПлещет Ока.Детство верни нам, верниВсе разноцветные бусы, —Маленькой, мирной ТарусыЛетние дни.
«Все у Боженьки — сердце! Для Бога…»
Все у Боженьки — сердце! Для БогаНи любви, ни даров, ни хвалы…Ах, золотая дорога!По бокам молодые стволы!Что мне трепет архангельских крылий?Мой утраченный рай в уголке,Где вереницею плылиЗолотые плоты по Оке.Пусть крыжовник незрелый, несладкий, —Без конца шелухи под кустом!Крупные буквы в тетрадке,Поцелуи без счета потом.Ни в молитве, ни в песне, ни в гимнеЯ забвенья найти не могу!Раннее детство верни мнеИ березки на тихом лугу.
«Бежит тропинка с бугорка…»
Бежит тропинка с бугорка,Как бы под детскими ногами,Все так же сонными лугамиЛениво движется Ока;Колокола звонят в тени,Спешат удары за ударом,И все поют в добром, старом,О детском времени они.О, дни, где утро было райИ полдень рай и все закаты!Где были шпагами лопатыИ замком царственным сарай.Куда ушли, в какую даль вы?Что между нами пролегло?Все так же сонно-тяжелоКачаются на клумбах мальвы…
«В светлом платьице, давно-знакомом…»
В светлом платьице, давно-знакомом,Улыбнулась я себе из тьмы.Старый сад шумит за старым домом…Почему не маленькие мы?Почернела дождевая кадка,Вензеля на рубчатой коре,Заросла крокетная площадка,Заросли тропинки на дворе…Не целуй! Скажу тебе, как другу:Целовать не надо у Оки!Почему по скошенному лугуНе помчаться наперегонки?Мы вдвоем, но, милый, не легко мне, —Невозвратное меня зовет!За Окой стучат в каменоломне,По Оке минувшее плывет…Вечер тих, — не надо поцелуя!Уж на клумбах задремал левкой…Только клумбы пестрые люблю яИ каменоломню над Окой.
На радость
С.Э.
Ждут нас пыльные дороги,Шалаши на часИ звериные берлогиИ старинные чертоги…Милый, милый, мы, как боги:Целый мир для нас!Всюду дома мы на свете,Все зовя своим.В шалаше, где чинят сети,На сияющем паркете…Милый, милый, мы, как дети:Целый мир двоим!Солнце жжет, — на север с юга,Или на луну!Им очаг и бремя плуга,Нам простор и зелень луга…Милый, милый, друг у другаМы навек в плену!
Герцог Рейхштадтский
Из светлого круга печальных невестНе раз долетали призывы.Что нежные губы! Вздымались до звездЕго молодые порывы!Что жалобы скрипок, что ночи, как мед,Что мертвые статуи в парке?Иному навстречу! Победа не ждет,Не ждут триумфальные арки.Пусть пламенем пестрым кипит маскарад,Пусть шутит с ним дед благосклонный,Пусть кружатся пары, — на Сене парад,Парад у Вендомской колонны!Родному навстречу! Как пламя лицо,В груди раскаленная лава.И нежно сомкнула, вручая кольцо,Глаза ему юная слава.
Зима
Мы вспоминаем тихий снег,Когда из блеска летней ночиНам улыбнутся старческие очиПод тяжестью усталых век.Ах, ведь и им, как в наши дни,Казались все луга иными.По вечерам в волнисто-белом дымеВесной тонули и они.В раю затепленным свечамОгни земли казались грубы.С безумной грустью розовые губыО них шептались по ночам.Под тихим пологом зимыОни не плачут об апреле,Чтобы без слез отчаянья смотрелиВ лицо минувшему и мы.Из них судьба струит на насУспокоенье мудрой ночи, —И мне дороже старческие очиОткрытых небу юных глаз.