Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Том 1. Стихотворения, переводы
Шрифт:

6 июня <1929>

Столкновение дуба с мудрецом*

Ну-ка вот что я вам расскажу: один человек хотел стать дубом ногами в землю погрузиться руками по воздуху размахивать и вообщем быть растением. Вот он для этого собрал различные чемодаты и так раздумывал кедровой головой: уложу пожитки в баню сниму штаны сорву жилет и буду радости дитя небесных маковок жилец чемоданом в верх летя буду красный жеребец буду бегать в дверь. Хотя вместо дырок ныне жесть. Так что в дверь нельзя проехать прыгнуть хлопнуть плавать сесть легче в стул войти ребёнку легче в косы ткнуть гребёнку вынуть руку из пищевота легче сделать вообще чево то Но над нашем взлететь миром с чемоданом как поноской прыгать в небо слабым тигром тут наверно ты будешь соской. Окончив речь и взяв пожитки он метнулся в потолок претерпев тяготенья пытки он реял над крышей как молоток. Только б корни к низу бросить да с камнями перевить вот и стал бы я как дуб. Ах! пастись один среди осин среди древесин стоял бы как клавесин Я бы начал дубом жить. Хором люди отвечали: мы доселева молчали нам казалося вначале ты задумал о причале. Но теперь мы увидали ты умом летишь подале над землей летаешь сокол хочешь дубом в землю сесть Мы категорически возражаем если сядешь то узнаешь то поймешь то почуешь какая такая Наша месть.

Наша месть –

Наша месть гибель уха глухота гибель носа носота гибель нёба немота гибель слёпа слепота. Всё это человек выслушал и всё же при своём остался Поплакал чуть. Слезинку высушил и молотком вверху болтался. Тут вышел мудрец с четырьмя носами влез на печь как на ложе трона и начал речь: Во время оно жил некий имянем не славен короче попросту Иван Буславен. Так вот обладатель сего поразительного имяни приехал в город Ленинград остановился на Василиевском острове, четвертой линии и был он этому черезвычайно рад. Он пытался многократно записаться на биржу труда но к несчастью акуратно путь закрыт был ему туда. Он ходил тогда печальный и стучался в Исполком но оттуда по голове его печальной ударяли молотком. Он бежал тогда в трактиры там он клянчил хлебный мякиш но трактирные сатиры подносили к носу кукиш. Он скакал тогда домой развеваясь бородой и на жизнь хмур и зол залезал к себе под стол. Хором люди отвечали мы доселева молчали нам казалося в начале ты задумал о причале. Но теперь мы видим старче ты мудрец. Ты дубов зелёных крепче ты крепец. Т. е. не крепец, а кирпич. а за это слушай спич.

Спич:

Спич мудрецу Два килограмма сахара кило сливочного масла Добавочную заборную книжку на имя Неизвестного гражданина Ивана Буславена. и тристо знойных поцелуев от в красных шапочках девиц.

Туш:

До ми соль до бе ла добела выстерать выстерать в бане му дре ца.

всё

28 сентября 1929 года.

«Стул в кандалах…»*

Стул в кандалах. Его поймали. Тут муравьед идёт размеренной стропой Из двери острой мордой смотрит удивившись как же так. Почему собственно говоря стул пойман в цепи кандавые всюду степи кольцевые не удрать и человеку там гони иль не гони руки в пламень окунай закрепи кольцо стальное к ножке приделай цепь. Дай молотом по спинке развалится стул на части

<до октября 1929>

Диалог двух сапожников*

I сапожник –

В наше время нет вопросов каждый сам себе ярмо вопрошает неумелый глядя в чудное трюмо там стоит как в отраженьи шкап стеклянный точно сон прислонился без движенья к золотому стулу он и вопрос в тебе рождённый вопрошает: кто творец ты ли вихрем побеждённый или в раме твой дворец.

II сапожник –

мы несём трюмо большое смотрим шкапа изменение

<28 сентября – 1 октября 1929>

«Тут нарисована жена…»*

Тут нарисована жена её глядеть моё призванье как северный холм она сложена в зелёной кофточке стоит подобно мудрой жене держит стальное перо заложив пальцем книгу

<28 сентября – 1 октября 1929>

«Все все все деревья пиф…»*

Все все все деревья пиф все все все каменья паф вся вся вся природа пуф. Все все все девицы пиф все все все мужчины паф вся вся вся женитьба пуф. Все все все славяне пиф все все все евреи паф вся вся вся Россия пуф.

<октябрь 1929>

«Нева течёт вдоль Академии…»*

Нева течёт вдоль Академии днём светлая. немая после обеда. К шести часам Нева лопата на карте города лежит как на тарелке святые рыбы туземцы водяного бреда плывут как стрелки. огибая остров уходят в море под парами плывут вдоль берега крутого уже фарфоровыми горами. их не догонишь холодных беглянок они плывут у Гельголанда где финские воды бегут меж полянок озёр голубая гирлянда. где бедные птицы кривыми ножами сидят положив море в яму чтобы создать по краям подобие берегов как в чашке цветок сидит сбоку где рыба в центре пирогов жиром тушит вкус каши обратный путь в море на лодке с веслом плыть храбро в Неву где родители наши. Где для вас для нас для них наши воды лезут в трубы через кран бегут в кувшин мы подходим точно рыбы точно саблю воды глотаем точно камни сторожим точно воздух в печке таем точно дети в дом бежим, вы подносите нам карту наших славных, чудных мест, мы кладём её на парту моря Финского окрест.

<Октябрь 1929>

Ванна Архимеда*

Эй Махмет гони мочало мыло дай сюда махмет. крикнул тря свои чресала в ванне сидя Архимед. Вот извольте Архимед вам Суворовскую мазь Ладно, – молвил Архимед, сам ко мне ты в ванну влазь. Влез махмет не подоконник расчесал волос пучки Архимед же греховодник осторожно снял очки. Тут махмет подпрыгнул. Мама! – крикнул мокрый Архимед. С высоты огромной прямо в ванну шлепнулся махмет. В наше время нет вопросов каждый сам себе вопрос говорил мудрец курносый в ванне сидя как барбос. Я к примеру наблюдаю все научные статьи в размышлениях витаю по три дня и по пяти целый год не слышу крика веско молвил Архимед но прибавил он потри-ка мой затылок и хребет. Впрочем да, сказал потом он и в искусстве впрочем да я туда в искусстве оном погружаюсь иногда. Как-то я среди обеда прочитал в календаре выйдет «Ванна Архимеда» в декабре иль в январе. Архимед сказал угрюмо и бородку в косу вил Да Махмет не фунт изюму, вдруг он при со во ку пил. да Махмет не фунт гороху в посрамленьи умереть я в науке сделал кроху а теперь загажен ведь. Я загажен именами знаменитейших особ и скажу тебе меж нами формалистами в особь. Но и проза подкачала да махмет, махмет, махмет. Эй махмет, гони мочало! басом крикнул Архимед. Вот оно, – сказал Махмет. Вымыть вас? – промолвил он Нет – ответил Архимед и прибавил: вылазь вон.

всё

1 октября 1929 года.

«Тюльпанов среди хореев»*

Так сказал Тюльпанов камню камень дуло курам кум имя камня я не помню дутый камень девы дум в клетку плещет воздух лютень глупо длится долгий плен выход в поле виден мутен розы вьются в дурь колен в сад его нога ладоня русых палец пук лица дикий памятник уроня в битву трубы бухаться лампа громко свет бросала в пол опутан свет летел там доска с гвоздём плясала доску вальсом гвоздь вертел доску вальсом гвоздь вертел, а в стену бил рукой Тюльпанов звал напрасно центр сил рос над камнем сад тюльпанов дождик светлый моросил.

дождик:

сухо в пепле в ухе сера дуло в землю пробралось там в горе проскачет серна там на валу проходит лось дубрава трав корчует рогом рек сдвигает брег зелён орлиный бег на лбу упругом несёт обратно грозный клён Но я дождём сверкаю шашка близко кокнет бричка вешка птичка хлопнет в лодку камнем: вспомним птичке о недавнем!

птичка:

Поделиться с друзьями: