Чтение онлайн

17 января 1930 года.

Бог проснулся. Отпер глаз, взял песчинку, бросил в нас. Мы проснулись. Вышел сон. Чуем утро. Слышим стон. Это сонный зверь зевнул. Это скрипнул тихо стул. Это сонный, разомлев, тянет голову сам лев. Спит двурогая коза. Дремлет гибкая лоза. Вот ночную гонит лень – изо мха встает олень. Тело стройное несет, шкуру темную трясет. Вон проснулся в поле пень: значит, утро, значит день. Над землей цветок не спит. Птица-пигалица летит, смотрит: мы стоим в горах в длинных брюках, в колпаках, колпаками ловим тень, славословим новый день.

всё

<18 января 1930>

стукнул в печке молоток рухнул об пол потолок надо мной открылся ход в бесконечный набосвод погляди небесных вод льются реки в землю вот я подумал: подожди это рухнули дожди, тухнет печка. Спят дрова мокнут сосны и трава на траве стоит петух он глядит в небесных мух мухи снов живые точки лают песни на цветочке. поглядите мухи в небо там сидит богиня Геба

Мухи:

поглядите мухи в море там уныние да горе над водой колышат пар. гляньте мухи в самовар!

Мухи:

в самовар глядим подруги там пары встают упруги лезут в чайник, он летит воду в чашке кипятит, бьётся в чашке кипяток. Гряньте мухи эпилог!

Мухи:

Это крыши разлетелись открывая в небо ход это звезды развертелись сокращая чисел год Это вод небесных реки пали в землю из дыры Это звёзд небесных греки шлют на землю к нам дары. Это стукнул молоток Это рухнул потапок Это скрипнул табурет Это мухи лают бред.

всё

24 января 1930 года.

Даниил Хармс

С.-Петербург.

Стукнул кокер. Сто минут. Прыгнул фокер. Был помнут, вышла пика. Нет плиты. Здравствуй Кика, вот и ты.

Кика:

Надя нам сварила чай мне сказала: отвечай! Тут ответил я: каптун. Пала дверь, вошёл колдун.

Колдун:

Дайте хлеба мне и нож Я простужен. – в теле дрожь. Я контужен, стар и сед. Познакомтесь: мой сосед.

Сосед:

Здраствуй Кика старикан. Здраствуй Надя. Дай стакан Здраствуй чайник. Здраствуй дом. Здраствуй лампа, Здраствуй гном

Гном:

Видел я во сне горох. Утром встал и вдруг подох Я подумал: ну и сон! Входит Кока. Вот и он.

Кока:

Ветер дул. текла вода. Пели птицы. Шли года. Стукнул кокер. Прыгнул фокер. и пришёл я к вам тогда.

Все хором:

Начнем же ужинать!

всё

Даниил Хармс

24 января 1930 года.

С.-Петербург

молвил Карпов: я не кит в этом честь моя порука. Лёг на печку и скрипит. Карпов думал: дай помру-ка. Лёг и помер. Стрекачёв плакал: Карпов табуретка то-то взвоет Псковичёв над покойным. Это редко. В ночи длинные не спится вдовам нет иных мужей череп к люльке не клонится мысль бродит веселей.

Мысль вдовы

Вот люди была я в ЗАГСЕ но попала с черного крыльца на кухню. А на кухне белый бак кипятился пак пак.

<между январем и августом 1930>

Земли, огня и ветра дщери меча зрачков лиловый пламень сидели храбрые в пещере вокруг огня. Тесали камень. Тут птицы с крыльями носились глядели в пламя сквозь очки на камни круглые садились тараща круглые зрачки. Кыш летите вон отсюда им сестры кричали взволновано храм пещерного сосуда это место заколдовано. Мы все вместе служим в тресте на машинках день и полночь отбиваем знаки смыслов дел бумажных полный стол тучь мух жуков и корамыслов. Только птицы прочь и кыш с веток, с тумбов, с окон, с крышь. Очень птицы удивились на косматых глядя дев клювом стукнули и взвились очи злые к небу вздев и когтей раскинув грабли, рассекая воздух перьями разлетались дирежабли над Российскими империями.

всё.

«февраль 1930»

Д. X.

Вам поверить я не могу, для этого мне надо скинуть рубаху Я без платья великан в таком виде я к вам не пойду. Ах целуйте меня с размаху. Вот мои губы вот мои плечи вот мои трубы вот мои свечи. Дайте мне платок я полезу на потолок. Положите мне горчичник я забуду рукавички лягу спать верхом на птичник буду в землю класть яички. Нам великанам довольно пальбы ваши затихли просьбы и мольбы настиг вас жребий дум высоких пробка в черепе. Вы с дыркой. Умечали рысооки на коне лежать под мыркой. Недостоен, недостоен, недостоен вашу обувь развязать. Я в рубахе наг и строен я натура, так сказать. И нет во мне той милой склонности греть ваши ноги о девушка тона девичьего донести вашего голоса девушка Я строг и знатен хожу среди полатин швыряя пыль ногой вот я какой! До вашего дома иду по досочке а дальше ведома толпа мной в сорочке и штопотом, хриплетом, банками садимся на шпиль Петропавловской крепости рыжими в воздух баранками.

всё

13 февраля 1930 года. Д. X.

Девицы только часть вселенной кувшины стройных рек мы без девиц пройдём по вселенной душа сказала «грек». Притворился милый облик он увы неузнаваем над кроватью держит Бог Лик. Ну давай его взломаем! Что посмотрим под доской укрощает взгляд людской. Над кроватью Бог повис мы у Бога просим жалости. Опускает Бог ресницы вниз пряча взоры в темноте он глядит на наши шалости. И мы уже совсем не те

17 февраля 1930 года. Д. X.

Где я потерял руку? Она была, но отлетела я в рукаве наблюдаю скуку моего тела. Что-то скажет Дом Печати что-то скажет раздевалка моей руки одно зачатие с плеча висит. Как это жалко. Люди! Кто мне примус накачает? Плети! Кто стегаться вами станет? Мыле! Кто в ручей тебя опустит? Никому то не известно. Даня! Кто в кровать тебя разденет твои сапоги растегнёт и в шкап поставит. Спать уложит. Перекрестит, перевернётся, кто уснёт? Кто проснётся на другой день посмотреть в окно и плюнуть? ход ночей был мною пройден разрешите в небо дунуть. Это верно. Мы двуруки равновесие храним поперёк души науки образ храброго гоним. То отведали поляки боль ранения на сечи были паны, стали каляки. Заводить убитых речи Силы рта раздвинуть нет коли панов закопали, коли жив на землю гнет остальные в битьве пали. Остальных ломает и мнёт полевых цветочков мёд. Но куда же я руку задевал. Знаю нет ее в руковах. Помню куртку надевал. Но теперь понятно ах! Вот она забыв перёд пересела на хребёт. Надо Надо перешить рукав на спину.

всё

20 февраля 1930 года.

Д. X.

В небесари ликомин мы искали какалин с нами Пётр Комиссар твердый житель небесар. в этой комнате Коган под столом держал наган в этот бак Игудиил дуло в череп наводил, и клочёк волос трепал Я сидел и трепетал.