Чтение онлайн

«Небо Италии, небо Торквата…»*

При жизни поэта не печаталось. Впервые – в «Современнике», 1854, т. XLVII, октябрь, стр. 154.

«Италия, – писал Н. В. Путята в «Материалах для биографии Баратынского», – более прочих стран привлекала поэта. Живые рассказы о ней дядьки Итальянца… еще с детства глубоко запечатлелись в его воображении и навсегда сохранились в памяти его. Исторические воспоминания, роскошная природа и памятники искусств этой страны всегда манили его к себе. Однажды, еще в Москве, он воскликнул экспромтом:

(изд. Собр. соч. Баратынского, 1884, стр. 484).

Распространенный в русской поэзии 1810–1820 гг. интерес к литературе и истории древнего Рима окружил Италию ореолом величественных исторических и художественных традиций (ср. у Баратынского стихотворение 1821 г. «Рим» и стихотворение 1829 г. «Княгине З. А. Волконской»). В 1830–1840 гг. в кругу московских литераторов, оппозиционно настроенных к овладевшему Россией и Европой «духу промышленности и утилитарной полезности», это традиционное восприятие итальянского прошлого получает новое содержание. «Италия и Англия, – писал С. Шевырев в статье „Взгляд русского на современное образование Европы“, – образуют две крайние противоположности Европы… Первая взяла на долю свою все сокровища идеального мира фантазии; почти совершенно чуждая всем приманкам роскошной промышленности современной, она в жалком рубище нищеты сверкает своими огненными глазами, очаровывает звуками, блещет исторической красотой, гордится своим минувшим. Вторая корыстно присвоила себе все блага существенного житейского мира; утопая сама в богатстве жизни, она хочет опутать мир узами своей торговли и промышленности… Италия с благородным самоотвержением переносит нас из мира корыстной существенности в мир наслаждений чистых» («Москвитянин», 1841, т. I, стр. 219–220).

В посмертных изд. 1869 и 1884 гг. стихотворение отнесено к 1831 г. Правильнее датировать его концом 30-х – началом 40-х гг., когда уже окончательно оформилось намерение поэта посетить Италию.

Обеды*

Впервые – в альманахе «Утренняя Заря» на 1840 г., стр. 184, с подписью «Е. Баратынский». Первоначальную редакцию (см. ее на стр. 143) дает черновой автограф (Пушк. Дом Акад. Наук).

Стихотворение это любопытно возвратом Баратынского к его ранним французским источникам. «Обеды» написаны в духе Панара (1694–1763), его «Les lois de la table», переведенного Вяземским («Устав столовой»).

У Панара та же тема преимущества немноголюдного пиршества перед многолюдным:

Звезды *

Впервые в альманахе «Утренняя Звезда» на 1840 г., стр. 226, с подписью «Е. Баратынский».

На *** *

При жизни поэта не печаталось. Опубликовано впервые И. С. Тургеневым в «Современнике», 1854, т. XLVII, октябрь, стр. 160. Эпиграмма направлена против В. Г. Белинского. В ней идет речь о состоявшемся в конце 1839 г. приглашении Белинского в сотрудники «Отечественных Записок» издателем журнала А. А. Краевским. Совершенно тождественную эпиграмме Баратынского оценку этого события находим в письме Н. Ф. Павлова. 20 января 1840 г. Павлов писал В. Ф. Одоевскому: «Скажи, ради бога, для чего вздумалось вам к концу года и к началу нового напрячь все силы, чтобы уничтожить плоды своего долготерпения, ума, души и трудов. Вы выписали Белинского. Ведь он известен. Этот мортус отправил похороны „Телескопа“ и „Наблюдателя“ (курсив наш. Ред.). Я думал, что для облегчения Краевского необходима такая пишущая машина, как Белинский, но мне в голову не приходило, что над ним не будет надзора, что он станет то же писать, что писал в „Наблюдателе“, что даст цвет и свое направление „Отечественным Запискам“… Блинского статьи отняли у вас много подписчиков, а если это продолжится, то на будущий год вы увидите справедливость моих нападений» (курсив наш. Ред.) («Русск. Старина», 1904, т. CXVIII, ст. 199).

В соответствии с этими словами очевидно, что под «журнальным негоциантом» подразумевается Краевский, под двумя похороненными журналами – «Телескоп» и «Московский Наблюдатель», 1838–1839 г.; «третий» журнал представляют собой «Отечественные Записки».

На основании сказанного эпиграмма датируется концом 1839 – началом 1840 г.

В Акад. собр. соч. Баратынского, под ред. М. Гофмана (1914), помещено следующее стихотворение.

Эпиграмма эта извлечена М. Гофманом из письма И. И. Дмитриева к М. Н. Загоскину от 28 мая 1824 г. Дмитриев пишет: «В Петербурге прозвали Вяземского неистовым Роландом, а Баратынский написал на него два куплета прекрасные! В первом говорит, что есть у нас граф, который пишет неудачно; а во втором – почти так:

Не помню стихов и изломал их; но содержание или смысл тот, только как-то сказано живее…»

У нас нет оснований сомневаться, что эпиграмма действительно написана Баратынским, – но мы явно не имеем полного и точного текста, позволяющего нам ввести эпиграмму в состав стихотворений. Дмитриев едва ли не ошибается, считая, что эпиграмма направлена на Вяземского. «Неистовый Роланд», острослов Вяземский, которого Баратынский в 1825 г. называет своим учителем (см. «Простите, спорю невпопад»), вряд ли мог быть сопоставлен с графом Хвостовым, известным своей тяжеловесной графоманией (см. «Поэт Писцов в стихах тяжеловат»). Гораздо вероятнее, что князь – это П. И. Шаликов (см. «Дамон, ты начал, продолжай»).

«Там, где Семеновский полк, в пятой роте…»*

Впервые – в качестве стихотворения Пушкина – в «Истор. Вестн.», 1883, № 2, стр. 468.

По свидетельству К. А. Полевого («Записки», 1888, стр. 209) и А. П. Керн (письмо к П. В. Анненкову, «Пушкин и его современники», в. 5, стр. 146), написано Баратынским совместно с Дельвигом. Датируется 1819 г., когда поэты жили вместе в Петербурге в 5-й Роте Семеновского полка (ныне Рузовская улица) в доме придворного кофишенка Ежевского.

Застольная песня*

Впервые – в альманахе «Царское Село», 1830, стр. 138, с подзаголовком: «Посвящена Баратынскому и Коншину. Перевод песни Коцебу „Es kann schon nicht immer so bleiben!“» По свидетельству В. Гаевского («Современник», 1854, т. III, стр. 50), написана летом 1822 г. совместно с Дельвигом, Эртелем и кн. Эристовым, когда Дельвиг, Эртель и Н. П. Павлищев посетили Баратынского в Роченсальме.

Певцы 15 класса*

Печатаем впервые по старинному списку, хранящемуся в Пушк. Доме Акад. Наук (№ 126107, Як. 545). [262] Куплеты сочинены Баратынским в сотрудничестве с его ближайшими друзьями, вероятно, Дельвигом, кн. Эристовым, Коншиным. Весьма возможно, что куплеты были сочинены в тех же условиях, что и «Застольная песня», т. е. во время одного из посещений Баратынского друзьями в Финляндии. Резкость куплетов была вызвана дружными нападками «Благонамеренного» на поэтов пушкинского круга. Измайлов с его друзьями (Панаевым, Сомовым и др.) поместили в 1822–1823 гг. ряд пародий и эпиграмм на «баловней-поэтов» (см. об этом биографию). Ответом на куплеты были «Куплеты, прибавленные посторонними» (записаны той же рукой на упомянутом выше списке):