Чтение онлайн

Присоединение Венецианской области и территориальное расширение королевства. Впрочем, Наполеон старался показывать своим итальянским подданным лишь выгодные стороны их положения и сумел через несколько месяцев загладить дурное впечатление, произведенное на них этим актом произвола. Действительно, он дал им возможность воспользоваться всеми выгодами войны, в которой они были лишь простыми зрителями, потому что войска Итальянского королевства были слишком плохо организованы и слишком малочисленны, чтобы принять в ней участие: 30 марта 1806 года император подписал декрет, которым Венецианская область присоединялась к королевству Итальянскому. Это мероприятие преисполнило радостью сердца итальянцев: они увидели в нем удовлетворение своего желания и первый шаг по пути к объединению всего полуострова под одним скипетром. Другое событие, случившееся почти в то же время, окрыляло их надеждой на независимость королевства в близком будущем: это было бракосочетание Евгения Богарнэ с баварской принцессой. Вице-король, которому несколько недель спустя обещано было наследование железной короны, становился, таким образом, основателем национальной династии. В наполеоновской Италии это был момент безграничного доверия и беспредельных надежд, момент, единственный в истории королевства. Очень скоро последовало разочарование. Владениям Евгения не было суждено расшириться. Если не считать Тосканы, которую сначала ему обещали, а потом не дали, и маленького княжества Гвасталла, присоединенного в 1806 году, королевство приобрело только Марки (т. е. Песаро, Мачерату и Асколи) (1808) и итальянский Тироль (1810). К этому времени оно состояло из 24 департаментов и имело 6,5 миллиона жителей.

Образование итальянской армии. Начиная с 1805 года, мир на континенте нарушен был лишь кровавой войной 1809 года, и вице-король мог целиком отдаться завершению своей политической задачи. Военный вопрос сразу сделался, да так и остался для него главным предметом забот как вследствие связанных с его разрешением трудностей, так и вследствие того значения, какое придавал этому вопросу Наполеон.

Когда вице-король принимал наследство Мельци, вопрос успел получить лишь теоретическое разрешение; теперь надо было привести в исполнение вотированные ранее законы и снабдить итальянскую армию, находившуюся еще в зачаточном состоянии, солдатами, офицерами и генералами.

Закон о рекрутском наборе, изданный в 1802 году, предоставил вице-королю главное — необходимый человеческий материал. Закон этот разрешал ему издать, сообразно потребностям момента и размерам королевства, постановление о наборе 7000 человек в 1805, 12 000 —в 1806, 15 000 —в 1811, 36 000 — в 1813 году; всего 152000 человек за двенадцатилетний промежуток с 1802 по 1814 год. Однако набор означенных контингентов встречал упорное сопротивление и непрерывные трудности. Население испытывало к военной службе отвращение, тем более сильное и безотчетное, что оно никогда не знало этой повинности; молодежь стремилась уклониться от нее бегством, подкупом чиновников или преднамеренным увечьем. Количество уклонявшихся все время оставалось значительным, несмотря на ряд изданных одна за другой амнистий, и возрастало пропорционально тягости требований, предъявляемых народу.

Закон о наборе представлял и другое неудобство, которое Наполеон немедленно устранил распоряжением, принятым в самой Франции лишь восемь лет спустя. Путем заместительства зажиточным людям разрешалось избавляться от обязательной военной службы; таким образом, весь правящий класс избавлялся от нее. Сыновья самых крупных плательщиков налогов каждого департамента должны были поставлять определенное число рекрутов и входить в состав двух отборных отрядов — почетной гвардии и «велитов», предназначенных охранять особу короля и служить кадрами для линейных войск.

Наконец, для внедрения в итальянскую молодежь военного духа, которого ей не хватало [140] , Наполеон постановил, чтобы воспитанники лицеев и даже университетов были распределены на батальоны, изучали ружейные приемы, слушали курсы тактики и стратегии и получали военные чины.

Располагая посредством набора простым народом, зажиточными классами — посредством учреждения почетной гвардии и «велитов», молодежью — посредством соответственной организации учебных заведений, Наполеон имел, таким образом в руках все элементы, необходимые для подготовки офицеров. Последние либо выходили из строевой службы, пройдя курс военных училищ Павии или Модены, либо из гражданского звания, пробыв в почетной гвардии или в отряде пажей. Все они получали солидное техническое образование, которое становилось еще более ценным благодаря практике войны и дополнялось соревнованием с французскими войсками. Вскоре образовался состав молодых офицеров, не уступавших по состоянию военного духа, храбрости и технической сноровки офицерам лучших контцнентальных армий.

Для генералов требовался более значительный срок подготовки и более законченное образование; однако непосредственная нужда в генералах заставляла Наполеона раздавать самые высокие военные степени людям, которые не оправдывали этой милости ни знанием своего дела, ни свойствами своего характера. Так, Наполеон назначил после пятилетней службы начальником дивизии молодого миланца Доменико Пино, лентяя, игрока и гуляку; военным министром он назначил через такой же срок миланского адвоката Телье; бригадным генералом после трехлетней службы — Североли ди Фаэнца. В противоположность своим французским товарищам все эти новоиспеченные генералы не могли блеском своих талантов заставить забыть об их чрезмерном стяжательстве и сомнительной нравственности. То;ц>ко один из них отличался гармоническим соединением своих гражданских доблестей и военных заслуг; это был маркиз Фонтанелли ди Мо-дена, волонтер 1796 года, адъютант Наполеона в 1803 году, военный министр в 1811 году, командир дивизии Великой армии в 1813 году;

Старания Наполеона и вице-короля увенчались успехом. В тот момент, когда вместе с русской кампанией началось падение наполеоновской системы, итальянская армия как по численности своей, так и по организации и по качествам, была одной из первых в Европе. Насчитывая в своем составе 24 000 человек в 1805, 40 000 —в 1806, 45 000 — в 1809 году, ова достигла 80 000 человек, составлявших королевскую гвардию (из старых солдат) и семь пехотных полков четыре полка легковооруженной пехоты и шесть кавалерийских. Войска эти были сильны не только количеством, но и духом; удаленный от изнеживающего влияния своей среды, подчиненный суровой походной дисциплине, увлекаемый примером и соревнованием, обладая к тому же сильной наклонностью к ассимиляции, итальянский новобранец быстро становился старым солдатом и по своей храбрости и чувству дисциплины соперничал со своими французскими соратниками, превосходя их воздержанием и терпеливостью. Хотя войска королевства принимали участие почти только 6 бесполезных делах и в войнах, лишенных всякого блеска, тем не менее их летопись представляет собою славную страницу в истории Италии. Первые вышедшие за пределы своей страны солдаты вошли в состав неаполитанской оккупационной армии (1803). В том же году целая дивизия, под начальством Пино, перешла Альпы и участвовала в 1804 году в тяжелых операциях Булонского лагеря, а в 1806 году — в безвестных трудах при осаде Кольберга и Штральзунда. В 1808 году две другие дивизии принимали деятельное участие в каталонской кампании, которая, не представляя собою большой войны, тем не менее была сопряжена со всеми ее опасностями; в кровопролитных осадах Хероны, Госталь-риха и Таррагоны дивизии потеряли половину своего состава. В 1809 году 20 000 итальянцев входило в ту итальянскую армию, которую вице-король с реки Пьяве водил на берега Дуная. В 1812 году 30000 пошли за императором в Россию, где королевская гвардия, встретив в первый раз достойное для себя поле действия, героической атакой решила битву под Малоярославцем.

Таким образом, в десять лет была набрана, организована, приучена к войне и добилась славы армия, снабженная всеми существенными частями, сознающая свою силу и достаточная для того, чтобы обеспечить в случае переворота независимость нового государства. Кто решился бы предсказать или даже только предвидеть подобный результат за двенадцать лет до этого, когда итальянцы считались в Европе совершенно непригодными к военному делу и не поддающимися чувству военной славы?

Финансы. Военное дело едва ли достигло бы таких удовлетворительных результатов, если бы Прина не сумел разрешить финансового вопроса. Задача его была трудна. Для уплаты французской оккупационной армии ежегодной, требовавшейся на ее содержание, тридцатимиллионной субсидии, для покрытия расходов по выдаче жалования итальянской армии, на сооружение крепостей, на функционирование главных общественных учреждений — расходный бюджет с 82 миллионов в 1805 году повысился до 120 миллионов в 1808 и до 144 миллионов в 1812 году. Как можно было поднять доходы до такой же высоты? По совету Наполеона Прина прибегнул к увеличению количества налогов и к их повышению; он проявил неутомимую деятельность и терпеливую изобретательность, открывая всюду новые источники доходов. Земельные повинности мало видоизменились при его управлении, хотя и стали значительнее, чем при старом порядке; зато к ним последовательно присоединились: гербовый сбор, налог на регистрацию, налог на предметы потребления, таможенные пошлины, налог на помол хлеба, в равной степени обременительный и стеснительный, и целый ряд косвенных налогов.

Эта финансовая система встретила довольно сильное противодействие со стороны населения, но жертвы, ею налагаемые, отчасти приносились для упрочения новых порядков; в будущем их более не предвиделось, и они являлись, таким образом, как бы данью, которую обыкновенно платят все вновь организующиеся народы за свою независимость [141] . Кроме того, эта система представляла два значительных преимущества: с одной стороны, она не приводила ни к займам, ни к затрате в счет будущего и не перелагала бремени настоящего на грядущие поколения; с другой стороны, она соблюдала в финансах строжайшую экономию, полнейшую гласность, бдительнейший контроль, и новое правительство, в противоположность всем предшествующим, могло справедливо ссылаться на то, что оно тратит деньги, получаемые с плательщиков налогов, в их же стране на общее благо и без расточительности.

Работа Наполеона в гражданской сфере; общие черты. Работа Наполеона в гражданской сфере, столь же трудная, но более сложная, чем в военной, носила в Италии те же черты, что и во Франции. Отмеченная творческой силой, верностью взгляда и необычайной быстротой выполнения, она прежде всего имела политический характер и коснулась общественных учреждений, в которых она стремилась разрушить автономию, чтобы превратить их в государственные учреждения; она имела и характер социальный и в этом смысле касалась отдельных личностей, которых Наполеон объявил равными, чтобы затем иметь возможность подчинить их себе. Двойным результатом этой работы было то, что правительству было обеспечено распоряжение всеми живыми силами нации, а нации открыт свободный доступ ко всем благам, распределением которых заведовало правительство.

Политическая работа Наполеона. Чтобы достигнуть первой из этих целей, Наполеон предпринял ряд таких мер, благодаря которым государство, и только оно одно, воплотило в себе всю политическую, материальную и нравственную жизнь входивших в его состав народов. Политической жизни не было вовсе после роспуска законодательного корпуса. Государственный совет, учрежденный в 1805 году, вырабатывал законы, вице-король их оглашал, министры применяли их в королевстве, префекты и их помощники — в департаментах, назначаемые правительством мэры — в больших городах. Сенат, созданный в марте 1808 года по образцу французского сената, получил назначение — на которое и изъявил согласие — лишь регистрировать волю повелителя, но не обсуждать ее проявлений. В то же время отлично организованная полиция установила строжайший надзор над всем, что печаталось или говорилось. Так, журналиста Латтанци засадили в сумасшедший дом за то, что он слишком рано сообщил о присоединении Тосканы к Франции; другого публициста посадили в тюрьму за то, что он пренебрежительно отозвался об ордене Железной короны. Вооруженное такой абсолютной и бесконтрольной властью правительство могло быть уверено, что не встретит протестов или неодобрения.